Не отпускай меня...

30

— Алёша, Алёшенька, — Надежда Ивановна плакала и порывисто целовала его руку. Прижималась к ней щекой и снова целовала.

А он второй рукой гладил ее по волосам и смущенно бормотал:

— Мам. ну ты чего... Ну, не надо. Не плачь. Все же нормально. Ну, мам...

Эта их встреча была просто на разрыв. Даже Николай, хоть и улыбался растроганно, а в какой-то момент отвернулся и незаметно вытер глаза тыльной стороной руки.

Меня тоже пробрало. Но я с ужасом ждала, что сейчас вскроется вся правда. Какой же это будет стыд, какой позор...

Алексей из палаты-то гнал меня с ненавистью, вон запретил даже упоминать Надежду Ивановну, а что скажет, когда узнает, что я живу в его доме, с его мамой?

Лицо горело так, будто в меня кипятком плеснули.

А она... что будет с ней, когда узнает, что я вовсе не его невеста, что из-за меня он сейчас покалеченный и слепой? Вот перед ней — особенно стыдно, аж затошнило, и ноги стали подгибаться от слабости. Да и перед Николаем тоже. Он очень хороший.

Может, сбежать? Уйти потихоньку, пока она не видит? Но нет, это будет совсем уж малодушно и трусливо. Я должна хотя бы извиниться перед ней...

— Мамуля, ну всё, всё... — Столько нежности сквозило в его голосе. — Не плачь. Я скоро домой приеду. Всё хорошо будет.

А она кивала, но никак не могла остановиться.

Я тихонько выскользнула из палаты, подошла к сестринскому посту, попросила накапать успокоительное. Потом вернулась, протянула стакан Надежде Ивановне.

— Спасибо, Зоенька, — пробормотала она, взяв его дрожащей рукой.

Его лицо тотчас застыло.

— Зоенька? — переспросил он.

Ну всё, вздохнула я обреченно, сейчас начнется. Меня тоже затрясло как в лихорадке.

— Бедный мой... всхлипнула Надежда Ивановна. — Ну, ничего, скоро будешь всё видеть. Зоенька, ты говорила уже сегодня с врачом? Спрашивала про операцию?

У меня нашлось сил лишь на то, чтобы кивнуть.

— Вы с ней знакомы? нахмурился Алексей.

— Да. А тебе Зоенька разве не говорила? удивилась Надежда Ивановна.

— Про что? стремительно мрачнея, спросил он.

— Как мы с ней познакомились. Я понимаю, ты сам хотел ее представить. Привести в дом, как положено... Но видишь, как всё сложилось...

— Кого привести в дом? в его словах звучали одновременно недоумение и угрожающие нотки.

— Ну, Зою. Кого же еще?

— Лёха, тебя тут какими пилюлями пичкают, что ты так тормозишь? — хохотнул Николай.

— Зоенька приехала еще зимой познакомиться... - продолжила Надежда Ивановна.

— Я тогда как раз похоронку получила...

Голос ее дрогнул и замолк. Она прижала ладошку ко рту, пытаясь побороть плач. Но все равно заплакала.

— Мам, ну всё же нормально... я жив... не плачь... снова начал утешать ее он. Но Я видела, что его так и распирает от сдерживаемой ярости.

— Да-да, я сейчас всё...

Она достала из сумки платок и промокнула глаза.

— Если б не она... не знаю... наверное, и не дожила бы до этого дня...

— Да что ты такое говоришь, мам?

— Прости, Лёшенька! И правда сама не знаю, что несу... Тебя радовать надо, подбадривать, а я... Нет, ты не думай, всё у нас хорошо. Мы с Зоенькой живем душа в душу. Она мне как родная дочка стала. Да, Зоенька?

Надежда Ивановна повернулась ко мне и погладила по руке.

— Да, Леха, твоя Зойка — наш человек, приобнял меня за плечи Николай. — Хорошую ты себе невесту нашел. Где бы такую же взять?

Я стояла ни жива ни мертва, полностью одеревеневшая. И боялась даже взглянуть на Алексея. Впрочем, мне и смотреть на него не надо было, чтобы чувствовать флюиды его ненависти. Сейчас он оправится от первого шока и устроит мне разоблачение века. Осрамит и прогонит.

Я почти не дышала, ожидая его слов, как смертник приговора. Перед глазами всё плыло и качалось, и я сомкнула веки. Сердце грохотало в груди с немыслимой скоростью.

Однако мучительная пауза длилась и длилась. Может, конечно, прошло всего несколько секунд, но мне казалось, что целая вечность. Когда уже это безмолвное ожидание стало совсем невыносимым, я открыла глаза и посмотрела на него. Но всё его внимание было обращено на маму.

Надежда Ивановна все еще тихонько всхлипывала и, держа его руку, прижималась к ней лицом. И, вроде, он сам тоже с виду успокоился.

Я ничего не понимала. Почему он ничего не сказал?

— Мам, лучше расскажи, ты сама-то как? Ноги болят? спросил Алексей.

— Всё хорошо, сынок. А с Зоей так вообще теперь замечательно. Еще бы ты скорее вернулся, и заживем. Свадьбу вашу сыграем. Телевизор вот только сломался.

— Потерпи немного. Скоро приеду домой и починю, — улыбнулся он. — Или новый куплю.

— Я-то потерплю. Ты, главное, делай всё, как врачи велят. Хорошо?

Я делаю, мам.

— Ну что, Надежда, — чуть наклонившись к ней, прервал их разговор Николай. — Пора уже домой ехать.

— Да, да, конечно. Коля — такой молодец! — сказала она и мне, и Алексею. — Поехал сегодня в Железногорск по работе и про меня вспомнил. Пришел к нам где-то через час после того, как ты уехала. Позвал меня... И вот повидались наконец. Спасибо тебе, Коленька!

— Да чего уж там, не на своем горбу же вез, — отмахнулся он. — Но уже пора обратно.

— Алёша, так не хочется от тебя уходить... Так бы и сидела тут с тобой рядышком.

— Не переживай, мам. Скоро и так увидимся.

Они попрощались.

— Давай, Лёха, возвращайся, а то, смотри, невесту уведут, — Коля пожал ему руку.

— Зоенька, поедем с нами, — предложила Надежда Ивановна, пытаясь развернуться в коляске.

Николай и тут ей помог. Крутанул и ловко вывез в проход. Я же так и стояла рядом с койкой Алексея в тяжелом оцепенении как неживая.

— Зоя, идем?

— Да...

Я не без усилия двинулась с места. Однако успела сделать лишь шаг.

— Мам, дай нам с Зоей пару минут наедине, — попросил вдруг Алексей в последний момент. И, видимо, ориентируясь на звуки, протянул ко мне руку, провел ладонью вниз по моему рукаву, словно ощупывая, и крепко сцепил пальцы вокруг запястья.