Не отпускай меня...

37

Встали мы в воскресенье ни свет ни заря и сразу принялись за работу. На пару с Надеждой Ивановной чистили, резали, крошили, жарили, замешивали тесто. Она все сокрушалась, что помощи от нее никакой, но это не так. Без нее я бы наверняка ничего не успела. Хоть и привыкла все делать быстро, но наготовить надо было чуть ли не на полсела.

Правда, они — Леша с Надеждой Ивановной — сами не знали даже приблизительно, сколько человек придет. И не приглашали никого лично, что меня, конечно, удивило. Леша просто кому-то из своих сказал, что в воскресенье вечером будут встречины, а там уж они сами друг другу передали.

К счастью, особых изысков никто не ждал. Так что мы наделали гору пирогов и такую же гору жареных куриных окорочков, один таз с винегретом, второй — с оливье, наварили картошки да нарезали колбасы. А уже соседи принесли свои соленья: грибы, огурчики, помидоры.

Николай у кого-то из местных накупил целое море самогона. А еще помогал Леше сооружать во дворе длинный стол и лавки. Потому что в доме все не вместились бы.

После пяти начали стекаться гости. Некоторых гостей я уже знала. Продавщицу, женщин с почты, фельдшера, Тамару, которая заявилась и разговаривала с нами как ни в чем не бывало. Но с большинством, в основном с молодыми, я была еще не знакома.

А к шести двор заполонили так, что яблоку негде упасть. Я же к этому часу уже с ног валилась. Но надо было встречать, рассаживать — не всем хватило места, хотя люди старались потесниться. То и дело приходилось бегать домой, приносить что-то недостающее.

— Зой! — позвала меня Тамара. — Сгоняй-ка в дом, принеси-ка мне стул. Узко мне тут на вашей лавке.

Только я хотела привстать, как Лёша поймал меня за руку и не дал подняться.

— Сиди, — велел он. Хватит бегать.

А затем обратился к Тамаре.

— Теть Том, с таким подкатом сходи-ка ты сама. А если вспомнишь, как надо просить, так и быть, принесу тебе стул.

— Узко ей, — хохотнул какой-то дядька, уже пьяненький. — Жрать меньше надо, Томка! А то отъела себе корму.

Тамара обиженно сверкнула глазами, поджала губы, но промолчала и никуда не пошла.

В общем-то, местное застолье мало чем отличалось от тех, что иногда устраивал папа на нашей террасе. Так же — ели, пили, говорили тосты. Только народу раз в пять больше, ну и попроще еда и напитки: вместо шашлыка — "ножки Буша", вместо лосося — сушеный окунь, вместо коньяка — самогон.

Правда, мне было неуютно поначалу. Потому что все меня разглядывали с нескрываемым любопытством, как будто только для того и пришли на меня посмотреть. Особенно девчонки. Те аж как будто взглядом меня препарировали по кусочкам. Ну а женщины постарше перешептывались, обсуждая. До меня сквозь шум и гам доносились отдельные обрывки: в городе ее нашел... хорошая девочка, хоть и городская...

В общем, первые полчаса я чувствовала себя куклой на витрине. Но потом, видимо, насмотрелись, ушли в свои разговоры, и мне стало свободнее.

Сам же Леша сидел во главе стола, сияющий такой. Правда, наотрез отказался надевать солдатскую форму. Точнее, штаны от нее надел, а гимнастерку не стал, остался в обычной белой футболке, хоть его очень уговаривали и парни, и девушки. Особенно одна.

Каким-то неведомым чутьем я сразу догадалась, что это и есть та самая Люба, с которой Леша когда-то встречался. Даже до того, как нас познакомили.

Едва она вошла во двор с подружками, я тотчас почувствовала возникшее напряжение. Хотя она и не смотрела сначала ни на меня, ни на Лешу. И вела себя раскованно и непринужденно, громко переговаривалась со всеми, смеялась. Это уже чуть позже я стала ловить ее взгляды на себе оценивающие, на Леше — пристальные.

А еще я невольно заметила, что она внешне чем-то похожа на Аську. Или Аська на нее.

Во всяком случае, обе яркие, красивые, веселые, с озорным блеском в глазах и широкой улыбкой. У обеих светло-русые кудри и «модельная осанка», как говорила про себя Ася.

Видимо, такой вот у него любимый женский типаж.

Я вдруг поймала себя на том, что это их сходство меня необъяснимо огорчило. Или уязвило. В общем, мне стало почему-то неприятно. И Люба эта мне не нравилась. Свой острый интерес она скрывала за шумной болтовней с другими и заливистым смехом. Но я так явственно ощущала эту фальшь и наигранность.

В какой-то момент Люба вдруг подсела к нам, оставив своих подружек. Надежда Ивановна — она сидела наискосок и чуть подальше — увидела это и встревоженно нахмурилась.

— Леш, познакомишь нас? — с невинным видом спросила Люба и тут же протянула мне ладошку.

Мне показалось, Леша тоже сразу напрягся. Да и ответил он не слишком дружелюбным тоном, на отвяжись:

— Люба, это Зоя. Зоя, это Люба. Всё?

— Значит, вот ты какая, Зоя, протянула она. Наслышана. А что в клуб наш не ходишь? Вечерами у нас дискотека. Хотя тебе после города, наверное, у нас будет скучно... А давно вы с Лешей знакомы?

— Год.

— М-м-м… протянула она. И когда свадьба?

— Скоро, Люба, скоро, — вмешался Алексей.

Она ослепительно улыбнулась.

— Значит, скоро гульнем еще и на вашей свадьбе.

Глядя на Лешу, она сказала это беспечно и легко. Хотя я со стороны увидела в ее глазах в эту секунду и боль, и обиду, и горечь. Она будто говорила ему взглядом. "Зачем ты так со мной жестоко?". Мне даже жаль ее стало. Ну и неловко как-то сделалось.

Потом Лешу окликнули парни. Он вышел из-за стола и отправился к ним. Люба с минуту посидела еще и тоже ушла.

Тамара проводила ее долгим взглядом, а потом ляпнула во всеуслышанье:

— Мда, для Лешки теперь красота не главное. Но, может, так оно и лучше для жизни-то.

Она явно хотела уязвить меня, но я не подала виду. Уж сколько раз Аська за мою жизнь говорила, какая я некрасивая, что у меня, наверное, иммунитет выработался. Правда, Лешина «стремная мочалка» меня все же ранила. Но от Тамариной шпильки мне было ни жарко, ни холодно.

А вот Николай не удержался:

— Много ты понимаешь, Тамара, в женской красоте. Я вот жалею, что мне такая, как Зоя, не встретилась.

Я благодарно ему улыбнулась. Думала, что Леша вот-вот вернется, но он куда-то запропастился. Так что я посидела еще немного и пошла в дом

В доме тоже было пусто и тихо. Только со двора доносился веселый шум. Я села в кресло хотела немного отдохнуть в тишине. И, наверное, незаметно задремала.

Проснулась от того, что кто-то хлопнул дверью.

— Есть тут кто? — раздался Тамарин голос. — А, вот ты где! А я думаю, куда ты пропала. Ты это... иди зайди в баню.

— Зачем? — не поняла я.

— Сходи, сходи. Лешка там твой. Звал тебя. Иди скорее. Он ждет.

— А что ему нужно?

— А я почём знаю? У него и спросишь.

Я вышла из дома. На улице уже начало темнеть, а толпа за столом значительно поредела. Осталась почти одна молодежь. Они громко смеялись, пели, не попадая в ноты, и снова смеялись.

По узкому дощатому тротуару я пошла через огород к бане. Тамара зачем-то семенила за мной следом.

Однако свет в окошках бани не горел, как будто там никого не было.

— Вы не напутали? Он точно там?

— Ничего я не напутала, — отозвалась она. — Там-там. Иди.

Мы подошли к бане, и на меня вдруг накатила странная, но такая сильная нервозность, что резко захотелось развернуться и уйти, не заходя внутрь. Однако Тамара настойчиво подталкивала меня в спину.

— Ну! Чего ты мнешься? Заходи давай!

— Да что вам от меня надо?! — вскинулась я.

И тут дверь сама распахнулась, и оттуда вышел Леша, застегивая ремень. Притом он явно не ожидал увидеть здесь и сейчас ни меня, ни Тамару. Я хотела спросить, правда ли он меня звал, но тут из темноты бани показалась еще одна фигура...