Не отпускай меня...

42

Когда я проснулась на следующий день, Лёша уже встал и, похоже, давно. Хотя и я в этот раз не разлеживалась.

За завтраком Надежда Ивановна сказала, что он с раннего утра вскапывает поле под картошку. Завтра надо будет сажать.

Мы с ней весь день занимались обычными домашними делами, а он всё никак не возвращался. Не приходил даже обедать. А мне его не хватало. И после вчерашнего мне очень хотелось увидеть его, и в то же время я нервничала, как мы будем теперь общаться? Как в глаза ему смотреть? Мне казалось, я не смогу уже с ним как прежде, так, будто ничего не было. Он же меня вчера обнял и чуть не поцеловал!

Стоило мне вспомнить, как сердце тут же совершало в груди кувырок и начинало биться часто-часто.

Я старалась не думать об этом. И без того замечталась и пересолила омлет. А потом еще и чуть не сожгла. И чай едва не налила мимо кружек. Но все равно все мысли были о Леше и о том, что случилось вчера.

Надежда Ивановна тоже заметила:

— Что-то ты, Зоенька, сегодня в облаках витаешь, — улыбнулась она. — Помирились с Алёшей?

— Да, но мы и не ссорились.

— Меня не проведешь, я же его знаю. Натворил, поди, что-то или ляпнул, а ты его выгораживаешь.

— Нет. Мы просто немного отвыкли друг от друга, а сейчас как будто заново привыкаем, — краснея, придумала я отговорку. Впрочем, не такую уж далекую от правды

Около пяти я все же не выдержала, пошла в огород. Хотела позвать его поесть, но засмотрелась со стороны, как он работает, без устали орудуя лопатой. Стройный такой и в то же время крепкий. Штаны он закатал до колен, а сверху вообще разделся. Бронзовая от загара спина блестела на солнце, а мускулы на плечах красиво перекатывались.

Окликнуть его постеснялась, так и ушла ни с чем.

Лёша пришёл домой уже поздно. Помылся, наспех поел, клюя носом над тарелкой, и сразу пошел спать. И уснул на этот раз сию секунду, никуда ночью не ходил.

А на другой день он позвал меня помогать ему.

Я разволновалась — боялась, что буду выглядеть неуклюжей неумехой. У нас дома хоть и был свой участок, но мы за ними не ухаживали. Да у нас и не росло ничего, кроме травы, цветов и кустов малины. Но оказалось всё не так сложно.

Леша делал лопатой в грунте лунку, я кидала в нее картофелину, а он прибрасывал сверху землей. И так мы с ним шли бок о бок, ряд за рядом.

После полудня к нам пришел Николай, принес нам банку с молоком.

— Не загонял тебя, Зоя, этот эксплуататор? — спросил меня в шутку. Леша сразу помрачнел, как мне показалось. Впрочем, справился с собой. И в том же духе, с усмешкой, ответил:

— Можешь подменить Зою, если так переживаешь.

— Да нет, Коля, все нормально.

Я, конечно же, устала. Спина и ноги ныли, волосы липли к взмокшему лбу, от пота щипало глаза. И не вытрешь их руки в земле. Но мне не хотелось, чтобы Леша думал, что я так быстро сдулась, что я какая-то неженка, он и так со мной разговаривал немного снисходительно. Поэтому терпела. Ну и не только поэтому, если совсем уж честно.

Несмотря на усталость, мне нравилось находиться с ним рядом. Я по-прежнему волновалась от его близости, но теперь это было приятное волнение. Как предвкушение чего-то счастливого.

Мне хотелось видеть его, пусть и украдкой. В открытую разглядывать его пока не хватало смелости.

Мне было приятно, что Лёша время от времени меня о чем-то спрашивал, а иногда даже шутил со мной, хотя, в целом, он не очень-то разговорчив.

Правда, держался он со мной совершенно обычно, как будто позавчера между нами ничего и не было. А я-то, глупая, места себе вчера весь день не находила, каждую секунду на сто раз в уме прокрутила и заново пережила....

Николай поставил банку с молоком на какой-то чурбачок рядом с забором и ушел по своим делам.

— Может, лучше пойдем в дом поедим? Со вчерашнего дня борщ остался, — предложила я.

— Да не, как потом работать с полным животом? — отказался Лёша. — Да и осталось уже меньше половины. Молока хватит.

Потом оглядел себя, свои руки.

— Черт, весь грязный... - посмотрел на меня. — И потный. Всё, как ты любишь.

Я вспыхнула. Хотя сейчас он говорил не с упреком, а в шутку, но то время мне даже вспоминать не хочется.

— И это я злопамятная? — буркнула я. — Я вон тоже вся уделалась.

— Ну так с кем поведешься, — подмигнув мне, по-мальчишески улыбнулся он.

Затем взял трехлитровую банку и стал жадно пить. Потом протянул мне. Я тоже сделала несколько глотков через силу. Не люблю все же молоко.

К вечеру мы наконец закончили сажать картошку. Я от усталости качалась, а он, будто на батарейках, продолжал кипучую деятельность: накачал несколько ведер воды, натаскал их в баню, растопил печь. Я могла только сидеть на крылечке и вяло наблюдать за ним.

Он помылся первым. Вышел свежий такой, с сияющими глазами, мокрые волосы торчали вверх короткими иголочками, как у ежика, а на голой груди и плечах блестели капли воды.

Взглянул на меня и сказал:

— Иди. Я тебе там все приготовил, — потом нахмурился: — Только как-то страшно тебя одну оставлять. Вдруг опять сплохеет. Пусть двери будут открыты.

— Я так не смогу! — сразу ожила я.

— Да никто тебя не увидит, не бойся. Лично буду стоять здесь и охранять твою честь. Да и тебе не так жарко будет.

Я уступила, но мылась с такой скоростью, будто соревновалась на время. А он и правда ждал меня неподалеку.

Ужинать сели втроем. И впервые с его возвращения мы болтали за столом и смеялись. Я, конечно, все еще не чувствовала себя легко и непринужденно рядом с ним. Но это уже была не та отчуждённость, что сковывала меня поначалу. Это было что-то новое, волнующее и томительное.

После ужина я мыла посуду, а Лёша поставил на стол телевизор, снял заднюю крышку и что-то там паял. И в конце концов, к огромной радости Надежды Ивановны, сумел его починить.

Мы уже спать пошли, а она все смотрела какие-то передачи.

Как уже у нас повелось, мы выключили свет, и опять накатило странное напряжение. Оттого, что было темно, все нервы и чувства, казалось, вмиг обострялись до предела. Я слышала его дыхание за спиной, пока переодевалась, и внутри вся дрожала. Мне казалось, он вот-вот коснется меня. Он не касался, но кожа все равно покрывалась мурашками. И только под одеялом я успокаивалась.

Следующие две недели мы с Лешей занимались огородом. Посадили и морковь, и лук, и огурцы, и редис, и капусту. В основном, все делал, конечно, он, я больше помогала и была на подхвате. Леша привел в порядок теплицу, взял у соседей рассаду, и мы высадили там помидоры.

Мне нравилось возиться в земле, на солнце и свежем воздухе, а еще больше нравилось проводить с ним время.

Я почти перестала его стесняться. Лишь иногда, когда вдруг ловила на себе его взгляд, особый, пристальный такой и какой-то очень мужской, меня охватывало волнение. Но ничего лишнего Леша себе не позволял, а про тот случай в огороде, наверное, и думать уже забыл.

В один из дней, это как раз была суббота, Лёша позвал меня на речку искупаться.

Извилистая и узкая тропинка спускалась резко вниз. Лёша спрыгнул и подал руку мне. А когда сбежала я, он меня поймал и не стал выпускать мою ладонь. И смотрел так, будто сейчас что-то произойдет.

Сердце у меня сразу заколотилось, но тут его окликнули.

К нам подбежали соседские мальчишки, крича наперебой:

— Лёха, теть Надя сказала тебя вернуть! К тебе там приехали!