Не отпускай меня...

58

Самое паршивое, что Алексей не знал даже примерно, где находится городская квартира этого Кондратьева или хотя бы его офис. И вообще кто он такой — представлял себе очень смутно. Всеми этими вопросами занимался Николай. И вот теперь он пропал, и где искать его в чужом городе, куда идти Алексей и понятия не имел. И от этого просто разрывало голову, а от дурного предчувствия мутило.

Помыкавшись, он вернулся в больницу. Дальше приемного покоя его, понятно, не пустили, но и выгонять не стали.

Сидя у входа на жесткой кушетке, Алексей думал, что делать дальше. Где-то здесь жил его сослуживец. Может, его найти с утра? Только чем он поможет? Или в милицию пойти? Там и сводки какие-то есть о происшествиях. И машину Николая, может быть, найдут. Да и личность этого Кондратьева наверняка смогут установить. Если захотят, конечно. Впрочем, в милицию можно и сейчас отправиться, не дожидаясь утра.

Только он поднялся с кушетки, как двери распахнулись и в приемный покой ввалился здоровый парень-медик, поддерживающий какого-то в хлам избитого мужика. Тот, бедняга, на ногах аж качался. И даже голову держать не мог, она у него безвольно свисала. Штаны и футболка изгвазданы так, будто его в грязи вываляли. В косматых волосах застрял какой-то мусор, ветки, листья.

— Давай садись пока сюда. — Медбрат скорой усадил побитого на соседнюю кушетку и пошел с бумагами к окошку регистратуры.

Алексей скользнул по мужику взглядом, и внутри что-то дернулось. Пригляделся внимательнее и обмер. Это был Николай.

— Пьяный, что ли? — недовольно проворчала тетка-санитарка, намывающая пол. — Бомжей-то чего сюда тащить? После них зараза всякая.

— Какой он тебе бомж? Что ты мелешь? — прикрикнул на нее Алексей и пересел к Николаю. — Колян! Что с тобой? Ты меня слышишь? Это я.

Николай чуть приподнял разбитое лицо и с трудом промычал:

— Леха…

На следующий день

— Ты как? Живой? — спросил Алексей, подходя к кровати, на которой лежал Николай, на самого себя не похожий.

Сегодня лицо у него совсем заплыло, а глаза превратились в узкие щелки. Выглядел он, конечно, ужасно. Хотя, сказали, могло быть куда хуже. А у него ни переломов, ни каких-то серьезных повреждений. Только сотрясение и ушибы мягких тканей.

— Лёха — просипел Николай. Видно было, что он плохо ворочал языком, да и говорил не слишком внятно, едва шевеля разбитыми губами. — Леха, бабок нет... Кинули нас суки.

— Кто кинул?

— Он козел этот... Кондратьев... Я к нему приехал вчера, его дома нет. Позвонил ему с таксофона. Он такой: приезжай, мол, к ресторану «Лагуна» через три часа. Это его ресторан. Я подъехал, он там жрет за столом и с каким-то типом о чем-то базарит. Рядом эти его шестерки, два дуболома... Подойти к нему не дали. Сказали ждать. Ну че делать? Стоял топтался там как дурак, ждал. Потом этот урод подозвал меня и бросил деньги на стол. Как подачку. А там в пять раз меньше, чем обещал. Я ему, мол, так не делается. Где остальное? Договаривались же. Мы свою работу выполнили. А он понес там такую пургу, типа, я его оскорбил, мудозвоном назвал. Хотя я его и правда так назвал, но уже позже. Ну и его шестерки меня выволокли из ресторана через служебный вход в какой-то проулок, отобрали все бабки, и те, что этот мудила дал, и те, что мои были с собой, и отпинали. Я встать не мог... Люди думали, поди, что я пьяный. Потом какая-то девочка мимо шла, скорую вызвала.

Алексей тихо выматерился, потом спросил:

— А машина твоя где?

— Рядом там с этой "Лагуной", на парковке должна быть. Но ключи в куртке, а куртка осталась в гардеробе ресторана. Чтоб пройти к этому козлу, еще и раздеться заставили.

Алексей молчал. Коляна было очень жалко, но деньги- они сейчас нужны как воздух. Он уже вчера сказал лечащему врачу, что нужную сумму достали, пусть готовят мать... И как же теперь? Что делать?

— Ресторан «Лагуна»? Это где? Далеко отсюда?

— Леха, не дури. Даже не суйся туда. Тебя так же отмудохают и выкинут.

Алексей стиснул челюсти до боли. Смотрел на безмятежную тишину палаты, где все говорили шепотом, и глаза кровью наливались. Хотелось реветь, крушить всё вокруг, хотелось устроить армагеддон. Изнутри так и рвалась наружу кипучая ярость, и сдерживать себя стоило немалых усилий. Потому что он не понимал, почему его мама должна умереть из-за какого-то жадного и лживого черта.

А потом в палату заглянула какая-то девушка, худенькая, в очках, с хвостиком. К груди она прижимала пакетик с тремя апельсинками. Оглядев каждого больного в палате, она несмело подошла к ним.

— Это вы Николай? Я Нина. Это я вчера вас нашла, я вам вызвала скорую. Помните? И рядом была, пока они не приехали...

— Да, помню, — не слишком уверенно подтвердил Коля. — Я красное пальто помню.

— Да, обрадовалась девушка. Я в пальто была. В красном. Все верно. Я и сегодня в нем, только в гардеробе его оставила.

Затем девушка беспокойно нахмурилась.

— Они не хотели вас сначала везти. Думали, что пьяница. Я даже ругалась. А потом переживала, вдруг бросят вас... Злилась на себя, что не поехала с вами. Но мне кота надо было кормить. А утром позвонила к ним на станцию и сюда, в больницу. И вот решила вас проведать.

— Спасибо, — смутился Николай.

— Ладно, пойду я, поправляйся, — помертвевшим голосом произнес Алексей.

— Лёха! Подожди! Не ходи к нему, не дай бог еще тебя покалечат. Лучше ментам заяву напишем.