Не отпускай меня...

60

Зои не было нигде. Ни в доме, ни в бане, ни во дворе. Сначала Алексей метался туда-сюда, выкрикивая ее имя. Хотя уже тогда понимал или чувствовал, что ее здесь нет. Протрезвел мгновенно. В панике снова забежал домой проверить ее вещи. Сердце колотилось неистово.

За шифоньером прежде стоял Зоин чемодан, теперь его на месте не оказалось. Не нашлось и ее плаща, и ее туфель. Перетряхнул ящики в серванте — паспорт тоже пропал. А потом он заметил на кухонном столе тетрадный листок. И всего одна строчка: «Прости меня за все».

Алексей схватился за голову, взвыл как раненый зверь. Но почти сразу замолк. Вцепившись руками в столешницу и сведя брови к переносице, стоял так с минуту и напряженно думал. Куда могла пойти Зоя сейчас? Среди ночи? Здесь она ни с кем не общается, кроме Николая, а его нет. Не к кому ей тут пойти. И чемодан взяла… значит, уезжать надумала. Но, черт возьми, куда? В любом случае, надо мчаться в сторону станции. Больше просто некуда. Сколько его не было? Час-полтора? Может, удастся перехватить ее по дороге. Ну или там уже ее найдет.

За считанные минуты Леша добежал до станции. Ворвался в здание вокзала, кирпичное, но маленькое, чуть больше обычного сельского дома. Быстро окинул взглядом небольшой зал с двумя рядами скамеек для ожидания, абсолютно пустой. Справа окошко кассы, уже закрытое плотной шторкой, но видно было, что там горел свет. Как одержимый, он стал тарабанить в окно. Оттуда раздался недовольный голос кассирши.

— Закрыто! Утром приходи!

— Тетя Валя, — не переставал стучать Алексей. — Да выйди ты мне спросить надо. Это срочно!

— Лешка, ты, что ли? — кассирша отвела шторку. — Ну привет. А куда тебе? Все равно только утром первая электричка... А Надежда как? Там, в больнице? Не лучше ей?

— Пока нет. Теть Валь, Зою мою не видела здесь? Может час назад, может, полчаса...

Лицо у кассирши сразу вытянулось и скривилось. Хотелось на нее рявкнуть, но, стиснув зубы, стерпел. Лишь бы сказала, была тут Зоя или нет

— Ну, видела, — фыркнула она.

— Когда? И куда она ушла, не знаешь? Очень надо.

— Опять что-то выкинула? — спросила со смесью беспокойства и любопытства.

— Ну так что? Где она? — психовал Алексей.

— Уехала она на ночном. Пришла вся зареванная, странная такая, взяла у меня билет на поезд и уехала. На восьмидесятом. Который без пятнадцати три отходит.

— Куда она взяла билет?

— До Нижнеудинска. Но тоже такая странная девица, я тебе скажу. Сначала спросила, сколько будет стоить до Благовещенска, потом до Иркутска, потом только до Нижнеудинска. Я ей уже говорю: «Тебе куда надо-то?». Ну и она вот туда взяла.

— И сколько до этого Нижнеудинска?

— Стоит?

— Ехать!

— А-а, сейчас погоди. Ну вот отсюда поезд отходит в два сорок пять. А в Нижнеудинск прибывает в семь ноль пять. Ну, получается четыре часа с лишним. А что случилось-то, что она так сорвалась? Ты ее выгнал или натворила опять чего?

Не ответив ей больше ничего, Леша сорвался с места. Вылетел на улицу, громко хлопнув дверью. Через четверть часа он снова колотил в ворота Пахомовых. Костя, шатаясь и спотыкаясь, вышел к нему. Видать, добил бутылку один. Но даже хорошо, что он был пьяненький. Трезвым он запросто мог встать в позу. А так выслушал сбивчивую Лешину речь, расчувствовался и даже кочевряжиться не стал. Разрешил взять свой любимый Юпитер, который вообще-то берег как зеницу ока.

— Заправлен? — спросил Леша, выкатывая мотоцикл со двора на улицу.

— Полный бак! — гордо сказал Костя. — В один конец должно хватить, ну если что заправишься. Только шлем у меня один. И это… сильно не гони. А то дождь, скользко.

Но Алексей выжимал газ до упора, несясь в сторону Нижнеудинска по пустынному ночному тракту, лишь на поворотах сбрасывал скорость. Ветер оглушительно свистел, задувая в шлем. По тракту путь короче, так что он должен был успеть. Да и на стоянках хоть немного времени да выиграет.

Сколько времени он уже в дороге, Алексей не знал. Но вот наконец вдали показались огни города.

К вокзалу он подъехал за полчаса до прибытия поезда. Оставил мотоцикл на стоянке, и со шлемом подмышкой рванул на перрон. И потянулись минуты...

Пока диспетчер не объявил пассажирский поезд «Москва — Благовещенск», он извелся весь. Метался по перрону, каждую секунду глядя на электронное табло.

Но еще больше перенервничал он потом, когда состав остановился, и из вагонов стали выходить люди. Он и не ожидал, что будет такое скопление народа. И теперь отчаянно боялся просмотреть в толпе ее, свою Зою.

Перебегая от вагона к вагону и расталкивая людей, он жадно всматривался в лица и громко звал: «Зоя!».

И вдруг увидел ее. Все шли, а она стояла. Ее обходили, толкали, но она все равно стояла неподвижно. И смотрела на него так, словно глазам не верила. А потом вдруг выпустила чемодан, который держала в руке.

Лёша на миг приостановился, а затем бросился к ней. Порывисто обнял и тут же отстранился, чтобы заглянуть в лицо.

— Зоя...

— Лёша... Но как...

— Зачем ты ушла? Зачем?! Я чуть с ума не сошел...

— Я думала, что не нужна тебе. Что ты винишь меня и злишься. Ты так молчал...

— Глупенькая моя, ну как же не нужна? Я вообще без тебя не могу! Я люблю тебя. Очень сильно люблю. Ты для меня дороже всех на свете. Почему ты плачешь?

— Я не плачу. Я тоже тебя люблю.

Он снова ее обнял, прижал к себе крепко-крепко, приговаривая в макушку:

— Я не злился на тебя и уж точно ты ни в чем не виновата. Просто я не хотел грузить еще и тебя своими проблемами.

— А какие у тебя проблемы? — сразу встревожилась Зоя.

— Дома расскажу. Правда, расскажу. Ты только не уходи больше от меня. Никогда. Слышишь? Я тебя все равно не отпущу.

Зоя улыбнулась сквозь слезы.

— Не отпускай...