Одержимость Тамерлана

Глава 9

Просыпаюсь от запаха.

Кофе. Свежий, крепкий, арабика, наверное. Ещё что-то сладкое — выпечка, мёд, корица.

Желудок урчит предательски громко.

Открываю глаза. Солнце уже высоко — полосы света пробиваются сквозь щели ставней, рисуют золотые дорожки на полу. Поворачиваю голову.

Тамерлана нет в маленькой спаленке, он сидит в кресле у окна. Одет уже — чёрная футболка, джинсы, босиком. Локти на коленях, руки сцеплены, подбородок опирается на костяшки пальцев.

Смотрит на меня. Не отрываясь.

Давно проснулся? — спрашиваю, голос хриплый после сна.

Час назад. Может, больше. И всё это время сидел и смотрел на меня?

Да.

Это немного жутковато, знаешь ли.

Усмехается одним уголком рта, едва заметно. Не могу оторваться. Красивая, когда спишь. Расслабленная. Никаких барьеров.

Натягиваю одеяло выше, прикрывая грудь. Он замечает, хмыкает.

— Поздно стесняться. Я тебя всю изучил уже. Каждый сантиметр.

Краснею, отворачиваюсь.

— Вставай, — говорит он, поднимаясь. — Завтрак остынет.

Только сейчас замечаю стол. Накрыт — белая скатерть, поднос с едой. Лепёшки свежие, ещё тёплые, от которых поднимается пар. Сыр, мёд, масло. Фрукты — персики, абрикосы, виноград. Кувшин с соком. Турка с кофе.

Откуда это всё?

Мама принесла. Пока мы спали.

Сажусь резко, прижимаю одеяло к груди.

Твоя мама заходила сюда?! Пока мы... мы же голые были!

Не заходила. Оставила у двери, постучала. Я встал, забрал.

Выдыхаю с облегчением.

А это, — он берёт со спинки стула что-то шелковистое, кремового цвета, протягивает,

тебе. Одевайся.

Халат. Длинный, шёлковый, с кружевной отделкой. Дорогой. Явно не из местного магазина.

Откуда? Попросил сестру купить вчера в городе.

Беру халат, провожу пальцами по ткани. Мягкая, прохладная, скользкая. Нежно-кремовый оттенок, почти белый.

Ты... специально просил купить для меня?

Да. Не мог же ты ходить в моей рубашке всё время.

Что-то тёплое растекается в груди. Он думал обо мне. Заранее. Попросил сестру купить халат, пока мы были в городе.

Встаю, кутаясь в одеяло, иду к стулу, где лежит халат. Стягиваю его, поворачиваюсь спиной к Тамерлану, чтобы одеться.

Не прячься, — говорит он за спиной. — Всё равно всё видел. Дай мне хоть иллюзию скромности. Слышу смешок.

Натягиваю халат. Он идеально по размеру — как будто шили на заказ. Длина до щиколоток, рукава чуть прикрывают кисти. Завязываю пояс, поворачиваюсь.

Тамерлан смотрит. Взгляд тёмный, голодный.

Красиво, — говорит хрипло. — Очень красиво. Но лучше бы без него.

Мы только проснулись, а ты уже...

Всегда, — обрывает он. — Когда рядом с тобой — всегда хочу.

Тянусь к стулу, но он перехватывает меня за талию, усаживает к себе на колени.

Устраиваюсь на его коленях. Его руки обнимают меня за талию, подбородок ложится на моё плечо

Ешь, — шепчет он мне в ухо.

Беру лепёшку, отрываю кусок, макаю в мёд. Кусаю. Взрыв вкуса — сладкого, тёплого, медового.

Закрываю глаза, наслаждаясь

Вкусно?

M-м, — киваю, не в силах говорить с набитым ртом.

Его рука скользит под халат медленно, осторожно. Ложится на моё бедро. Просто лежит. Тёплая. Тяжёлая.

Продолжаю есть. Персик — сочный, сладкий.

Рука поднимается выше. К внутренней стороне бедра. Пальцы поглаживают кожу

неторопливо, лениво.

Тамерлан, — говорю предупреждающе.

Что? — голос невинный, но рука продолжает двигаться.

Я ем.

И ешь. Я не мешаю.

Мешаешь.

Совсем чуть-чуть. Пальцы скользят выше..

Я замираю, держа в руке недоеденную лепёшку.

Господи... Мне нужно в душ, элементарно почистить зубы, сходить в туалет... Но, рядом с ним, мне словно вообще ничего не нужно. Только чтобы он гладил, трогал, брал меня..

— Продолжай, — шепчет он. — Не обращай на внимания.

Как я могу не обращать внимания, когда его пальцы касаются там, где я уже влажная?

Роняю лепёшку на стол. Хватаюсь за его запястье.

Подожди...Не хочу ждать.

Палец проникает внутрь — медленно, до упора. Я выдыхаю резко, сжимаю его запястье

сильнее.

— Расслабься, — шепчет он, целуя мою шею. — Просто чувствуй.

Второй палец присоединяется. Движутся внутри — неторопливо, глубоко, находят ту точку, от которой ноги подкашиваются.

Откидываюсь на его грудь, голова падает ему на плечо. Дышу тяжело, неровно.

— Вот так, хорошая девочка, — бормочет он, продолжая двигать пальцами.

— Дай мне.

Большой палец находит клитор, начинает кружить. И всё — я уже на грани.

Он вдруг разворачивает меня лицом к себе, усаживает так, чтобы я оседлала его. Расстёгивает джинсы, освобождается. Уже твёрдый, готовый.

— Сама, — говорит он. — Возьми меня сама

Поднимаюсь на коленях, направляю его, медленно опускаюсь. Он входит легко — я мокрая, готовая. Заполняет полностью.

Замираем на мгновение. Смотрим друг другу в глаза. Его руки на моих бёдрах, мои — на его плечах.

— Двигайся, — шепчет он.

Начинаю — медленно, поднимаюсь и опускаюсь. Он помогает, направляет ритм руками.

Это интимнее, чем вчера. Мы смотрим друг другу в глаза, дышим одним воздухом. Каждое движение — не просто секс. Это что-то большее

Моя, — шепчет он, притягивая меня к поцелую. — Только моя.

Твоя, — соглашаюсь я, не в силах спорить.

Ускоряюсь. Он стонет, запрокидывает голову, обнажая шею. Я целую её, кусаю, оставляю след.

Лера, — выдыхает он. — Я не долго... ты слишком...

Давай, шепчу я. — Вместе.

Его рука скользит между нами, пальцы находят нужное место, надавливают. И лечу, кончаю, сжимаясь вокруг него.

Он следом, вжимается глубоко, замирает, стонет мне в шею. Чувствую, как пульсирует

внутри, наполняет.

Обнимаемся крепко, не двигаемся. Дышим тяжело, приходим в себя.

— Завтрак остыл, — бормочу я в его плечо.

Плевать на завтрак.

Сидим так ещё минуту. Потом он мягко поднимает меня, выскальзывает. Я встаю на ноги, ощущая, как его семя стекает по бедру. Неловко.

И мы снова не предохранялись. Снова! Вот чёрт!

— Хочу ещё съездить на плантации, — говорю я, садясь наконец на свой стул. — Погулять.

Может, сфотографировать для отчёта.

Он качает головой.

Сегодня нет. Другие планы.

Какие?

— Хочу показать тебе кое-что. Поедем после того, как поешь нормально.

Ем быстро — лепёшки, сыр, фрукты, запиваю остывшим кофе. Он смотрит, усмехается.

Проголодалась?

Ещё бы. После такого...

Он смеётся — негромко, грудью.

Едем минут двадцать. По грунтовой дороге, петляющей между садами, потом в гору, по узкой тропе. Машина подпрыгивает на ухабах, меня трясёт.

Далеко ещё? Почти приехали.

Впереди показывается дом. Большой. Двухэтажный. Белый камень, деревянные балки,

широкие окна.

Но... странный.

Одна сторона явно новая — свежая штукатурка, блестящие окна, аккуратная крыша. Другая будто после бомбёжки

— осыпавшаяся краска, выбитые стёкла, часть стены разрушена, видны кирпичи, арматура.

Тамерлан паркуется у входа, глушит двигатель

Что это? — спрашиваю я.

Мой дом.

Смотрю на него, потом снова на здание.

Твой? Но почему он такой... наполовину разрушенный?

Долгая история, — он выходит из машины. — Пойдём. Покажу.

Следую за ним. Он открывает дверь — массивную, деревянную, с кованой ручкой. Заходим внутрь.

И это... невероятно.

Внутри совсем не похоже на то, что снаружи. Чисто. Светло. Просторно. Высокие потолки с балками. Большие окна, сквозь которые льётся свет. Паркет на полу светлое дерево, тёплое.

Стены свежевыкрашенные — бежевые, молочные оттенки.

Мебель уже есть — диван большой, мягкий, с десятком подушек. Ковёр персидский, ручной работы. Камин, в котором сложены дрова. Полки с книгами. Картины на стенах — пейзажи, горы, море.

Это... красиво, — выдыхаю я. Рад, что нравится.

Прохожу дальше. Кухня — огромная, современная. Гранитные столешницы, техника из

нержавейки, остров посередине. Окно над раковиной выходит в сад.

— Ты сам всё выбирал?

Да. С сестрой. Она помогала с деталями.

Поднимаемся по лестнице на второй этаж. Коридор, несколько дверей. Открываю первую — спальня. Большая кровать с резным изголовьем. Шкафы. Зеркало в полный рост. Балкон с видом на горы.

— Наша спальня, — говорит Тамерлан за спиной. — После свадьбы.

Оборачиваюсь.

Не думала же ты, что я живу в сторожке?

Честно? Не знала, где ты живёшь.

Здесь. Строю уже два года. Почти закончил. Осталось пару комнат доделать.

Захожу глубже. Открываю дверь, которая, видимо, ведёт в ванную. И да — ванная комната. Огромная. Ванна на ножках, душевая кабина, двойная раковина. Окно с витражом.

Это... это дворец какой-то.

Для тебя только лучшее.

Возвращаюсь в спальню. И вот тут замечаю.

На стене, над комодом — светлое пятно. Прямоугольное. Явно что-то висело. Недавно. Краска вокруг ярче, насыщеннее, а само пятно выцветшее, будто прикрытое от солнца долгое время.

Подхожу ближе. Провожу пальцами по стене. Да, точно. Что-то висело. Картина? Фотография?

— Что здесь было? — спрашиваю, оборачиваясь к Тамерлану.

Он стоит в дверях. Лицо каменеет. Челюсть сжимается.

Ничего важного.

Явно что-то висело. Фотография?

Старая. Убрал. Не важно, — говорит он жёстко. — Прошлое. Забудь.

Хочу спросить ещё, но что-то в его тоне останавливает. Это не просьба. Это приказ. Не лезь.

Отворачиваюсь, смотрю снова на пятно.

Что-то здесь не то. Что-то, о чём он не хочет говорить.

Пойдём вниз, — говорит он, подходя, беря меня за руку. — Покажу остальное.

Мы спускаемся. Он показывает остальные комнаты — гостевую, кабинет, ещё одну ванную. Всё красиво. Со вкусом. Дорого.

Но в одном крыле дома — хаос. Разруха. Стены голые, кирпичи видны. Потолок частично обвалился, лежат балки. Пыль, строительный мусор. Инструменты в углу лопаты, МОЛОТКИ, мешки с цементом.

Что здесь случилось? — спрашиваю, оглядывая разруху.

Он смотрит на разрушенную стену долго.

Снёс. Сам. Решил переделать

Зачем?

— Не понравилось, как было. Хочу по-другому.

Странное обьяснение. Кто сносит полдома, потому что "не понравилось"?

Но ведь это... много работы. Можно было просто переделать, не ломая всё. Иногда нужно снести до основания, чтобы построить заново, — говорит он, и в голосе что-то

тёмное. — Правильно.

Смотрю на его напряжённые плечи, сжатые кулаки. Что-то здесь явно не так. Что-то

болезненное.

Но я не спрашиваю. Чувствую — не надо. Не сейчас.

— Пойдём, — говорит он, разворачиваясь. — Покажу сад.

Выходим через заднюю дверь. И здесь — рай. Огромный участок. Ухоженный сад. Яблони, груши, персики. Розовые кусты. Беседка с виноградными лозами. Качели. Дорожки из камня.

Сам всё сажал?

С отцом. Братьями.

Подхожу к качелям, сажусь. Отталкиваюсь ногами, начинаю раскачиваться. Ветер треплет волосы, солнце греет лицо.

Тамерлан подходит сзади, останавливает качели, обнимает меня за плечи.

Нравится?

Очень. Здесь красиво.

Наш дом, — шепчет он мне в ухо. Скоро. После свадьбы будем жить здесь. Растить

детей. Старость встретим вместе.

Прислоняюсь к нему, закрываю глаза..

Мне не верится, что это всё возможно. Реалист и прагматик во мне — не верит.