Одержимость Тамерлана

Глава 17

Следующие два дня проходят странно.

Я смотрю на Тамерлана другими глазами. Замечаю то, чего раньше не видела — или не хотела видеть. Как он вздрагивает, когда я выхожу из комнаты, не предупредив. Как проверяет по два раза, закрыты ли двери, прежде чем лечь спать.

Он боится.

Не за себя — за меня.

И теперь я понимаю почему.

Ася.

Имя крутится в голове, не даёт покоя. Я хочу спросить его напрямую, хочу услышать его версию. Что произошло? Как она погибла? Почему он до сих пор не может отпустить?

Но каждый раз, когда собираюсь заговорить, вспоминаю лицо Патимат. Её дрожащие руки. Её слова: «Не говори ему, что от меня узнала. Пусть сам... когда готов будет»

Я обещала.

И пока держу слово.

Утром третьего дня Тамерлан уезжает на плантации раньше обычного. Какие-то проблемы с поливом, нужно срочно разобраться. Он целует меня в лоб, когда я ещё в постели, шепчет:

Вернусь к обеду. Не скучай.

Постараюсь.

Потом — тишина

Слышу, как хлопает входная дверь, как заводится машина, как шуршит гравий под колёсами.

Лежу ещё минут двадцать, смотрю в потолок. Думаю об Асе. О Тамерлане. О нас. О том, как странно строить отношения с человеком, который носит в себе такую боль — и мопчит о ней.

Встаю, иду в душ, готовлю себе завтрак. Яичница — нормальная, не пригоревшая.

Кофе — не такой убойный, как делает Тамерлан. Сажусь за стол, ем, листаю ленту в телефоне.

Обычное утро...

Если бы не внезапный звонок в дверь.

Вздрагиваю от неожиданности. Кто это может быть? Тамерлан бы не звонил — у него ключи.

Патимат позвонила бы сначала по телефону. Может, кто-то из соседей?

Встаю, иду к двери. Медленно открываю.

Денис.

Стоит на пороге, улыбается своей фирменной улыбкой — широкой, обаятельной, немного

наглой. В руках — бумажный пакет с чем-то.

Мой рот открывается и закрывается. Глаза скорее всего вылезли из орбит.

— Ну привет! — говорит он распахивая руки.

Для объятий что ли?

Невольно делаю шаг назад.

Что ты здесь делаешь?

— Да вот, мимо проезжал, решил заглянуть. Стащил для тебя фирменных пирогов Патимат.

Он протягивает пакет. Я машинально беру, всё ещё не понимая, что происходит и как на это реагировать.

— Как ты узнал наш адрес?

А что, секрет? — он смеётся, будто я сказала что-то забавное. — Да тут все всё знают.

Спросил у Расула, он и сказал. Деревня же, все друг друга знают. Можно войти? Жарко на улице просто нереально, сейчас расплавлюсь.

Тяжело сглатываю. Внутри всё кричит — не пускай, захлопни дверь, скажи, что занята, что плохо себя чувствуешь, что угодно.

Но другая часть меня — та, которая выросла в нормальном мире, где люди просто заходят друг к другу в гости без всякого подтекста — возражает: это же просто знакомый. Брат жены двоюродного брата Тамерлана. Он привёз пироги. Что в этом такого страшного? Если я сейчас захлопну дверь перед его носом, это будет выглядеть дико и невежливо.

И потом — я что, теперь должна бояться каждого мужчину, который подходит ко мне ближе чем на метр? Прятаться в доме, как в тюрьме? Отчитываться за каждый шаг?

Тамерлана нет дома, — говорю осторожно, всё ещё не отходя от двери.

— Да я знаю, он на плантациях. Видел его машину по дороге, когда ехал сюда, — Денис пожимает плечами, будто это само собой разумеется. — Но я же не к Тамерлану приехал. Да брось, Лер! Тут от скуки можно сдохнуть. Могу я хоть пол часа поговорить с эрудированным человеком?

Это со мной что ли?

Он говорит легко, непринуждённо, без всякого намёка на флирт. Просто болтает, как болтал бы с любым человеком.

И я сдаюсь.

Ладно, заходи. Только ненадолго, у меня дела. Да конечно, конечно!

Он проходит в дом, оглядывается с нескрываемым любопытством, вертя головой во все стороны.

Ничего так живёте. Красиво. Тамерлан сам ремонт делал или нанимал кого? Сам, в основном.

Уважаю. Руки из правильного места, значит. Я вот криворукий совершенно, гвоздь забить не могу, чтобы палец не отбить.

Он смеётся над собой, и я невольно улыбаюсь. Без Тамерлана рядом, без его тяжёлого взгляда, Денис кажется другим. Не угрозой, а просто... обычным парнем. Немного болтливым, немного бестактным, но не злым.

Кофе будешь? — спрашиваю, потому что так положено, когда приходят гости.

О, с удовольствием!

Иду на кухню. Он следует за мной, продолжая оглядываться.

— Садись, — киваю на стул у стола. — Сейчас сварю.

Включаю кофемашину, достаю чашки из шкафчика. Руки слегка дрожат, и я не могу понять от нервов или от злости на саму себя за то, что впустила его. Зачем? Зачем согласилась на этот дурацкий кофе?

Денис усаживается за стол, достаёт телефон, листает что-то.

Достаю свой телефон. Смотрю на экран. Может, позвонить Тамерлану? Сказать, что Денис заехал? Чтобы всё было открыто, честно, без секретов?

Набираю его номер. Он отвечает после третьего гудка.

Да, малыш?

Привет.

Ты как там?

Нормально, разбираемся потихоньку с трубами. Там одну прорвало, пришлось срочно

менять.

А ты чего звонишь? Случилось что-то?

Я смотрю на Дениса через плечо. Он увлечённо листает что-то в телефоне, улыбается чему-то на экране, не обращая на меня внимания

Открываю рот, чтобы сказать: «У нас гости. Денис заехал».

И закрываю.

Потому что в ту же секунду представляю, что будет дальше. Тамерлан бросит трубы, бросит рабочих, прыгнет в машину и примчится сюда. Влетит в дом, увидит Дениса на кухне, и всё скандал. Крики. Возможно, драка. Возможно, что-то хуже.

И всё из-за чего? Из-за чашки кофе и пирогов?

— Нет, ничего не случилось, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

Просто соскучилась. Хотела голос услышать.

Пауза на том конце.

— Точно всё в порядке? — в его голосе появляется та самая настороженность, которую я уже научилась распознавать. — Ты какая-то... напряжённая.

— Точно, Тамерлан. Всё хорошо. Просто не выспалась толком, голова немного болит. Не

отвлекайся, работай. Увидимся в обед.

— Ладно. Позвони, если что. Люблю тебя.

Я тебя тоже.

Кладу трубку. Руки дрожат сильнее.

Что я делаю?

Почему не сказала?

Потому что устала, — отвечает внутренний голос. — Устала от его ревности, от его контроля, от того, что каждый мой шаг нужно обьяснять и оправдывать. Это просто кофе. Просто разговор со знакомым. Ничего криминального. Если бы Тамерлан был нормальным, я бы даже не задумалась.

— ну заехал человек, ну выпили кофе, и что?

Но Тамерлан не нормальный. В этом смысле.

И ты это знала, когда пускала Дениса в дом,

— говорит другой голос. — Знала и всё равно впустила. А теперь ещё и соврала.

Не соврала! Просто не сказала. Это разные вещи.

Разве?

Разливаю кофе по чашкам, ставлю одну перед Денисом.

— Спасибо, — он откладывает телефон, делает глоток, жмурится. — М-м, хороший кофе. Сама варишь или машина?

Машина.

Всё равно вкусный. Не то что в придорожных кафешках, где мы с Расулом сегодня обедали.

Там такая бурда, что страшно пить.

Сажусь напротив него, обхватываю свою чашку ладонями, грею руки, хотя на улице жара.

Молчу, не знаю, что говорить

— Слушай, Валерия, — начинает он, отставляя чашку. — Я хотел извиниться.

За что?

За тот обед у родителей Тамерлана. За то, что лез со своими разговорами. Видел же, что он психует, но всё равно продолжал. Это было.... ну, глупо с моей стороны. И некрасиво.

Смотрю на него с удивлением. Не ожидала извинений.

— Спасибо. Принимаю.

Просто я... он пожимает плечами, крутит чашку в руках. — Привык общаться со всеми

подряд. В Москве это нормально. Там никто не смотрит косо, если ты разговариваешь с чужой девушкой или женой. А тут другие правила, я понимаю. Расул мне уже весь мозг вынес- мол, веди себя прилично, не позорь меня.

Я невольно улыбаюсь.

Выкладываю пирожки Патимат на тарелку, ставлю посередине.

Пироги с абрикосами. Я ни разу таких не ела, и от их вкуса мне хочется простонать от удовольствия.

Мы допиваем кофе, разговариваем о ерунде. О Москве, о том, как Денису непривычно здесь после большого города. О его работе в недвижимости. О том, как его сестра познакомилась с Расулом — оказывается, они встретились на какой-то конференции в Питере, он там выступал про органическое земледелие.

Денис рассказывает живо, с юмором, не пытается флиртовать или говорить двусмысленности.

Просто болтает, как болтал бы с кем угодно. И я расслабляюсь понемногу. Думаю — вот видишь, ничего страшного. Нормальный разговор, нормальный человек.

Может, Тамерлан преувеличивает?

Может, дело не в Денисе, а в его собственных демонах?

Через сорок минут Денис встаёт из-за стола.

Ладно, поеду. Заболтался совсем. А то Тамерлан вернётся, увидит мою машину у ворот — мне конец, — он смеётся, но в смехе есть доля правды.

Провожаю его до двери.

Спасибо за пироги. Передай всем привет. Передам обязательно. И ещё раз извини за тот обед. Проехали.

Он уезжает. Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной.

Сердце колотится.

Ничего не произошло. Просто кофе. Просто разговор.

Но почему тогда так паршиво на душе?

Потому что ты не сказала Тамерлану, — отвечает внутренний голос. — Он же спросит, как

прошёл день. И ты либо соврёшь снова, либо признаешься. И тогда...

Не хочу думать о «тогда».

Иду на кухню, мою чашки. Руки всё ещё дрожат.

Тамерлан возвращается к двум часам дня.

Я слышу, как подьезжает машина, как хлопает дверца, как его тяжёлые шаги приближаются к дому. Сижу в гостиной с книгой, хотя уже полчаса смотрю на одну и ту же страницу.

Надо рассказать

Сейчас. Сразу. Пока он не узнал от кого-то другого. Здесь все всё знают — Денис сам это сказал. Кто-то мог видеть его машину у нашего дома. Кто-то мог рассказать Тамерлану на плантации.

Если он узнает не от меня — будет хуже. Намного хуже.

Он заходит в гостиную, улыбается, увидев меня.

Привет. Голова прошла?

Что?

Ты говорила по телефону, что голова болит.

А. Да. Прошла.

Он подходит, наклоняется, целует меня. Я отвечаю на поцелуй, чувствуя себя предательницей.

Что читаешь? — он кивает на книгу.

Да так... - я смотрю на обложку и понимаю, что даже не помню названия. — Ерунда.

Он садится рядом, берёт мою руку.

— Что не так, Лер?

Вдох. Выдох.

— Нам надо поговорить.

Его взгляд меняется мгновенно. Расслабленность исчезает, появляется настороженность.

О чём?

— Сегодня... сегодня приезжал Денис.

Тишина.

Рука в моей ладони каменеет.

— Что?

Денис приезжал. Утром. Привёз пироги Патимат. Мы... мы попили кофе, поговорили, он

уехал.

Тамерлан медленно отпускает мою руку. Встаёт. Отходит к окну.

Денис приезжал сюда. К тебе. В мой дом.

Он привёз пироги, — я зачем-то продолжаю это повторять.

Очевидно же, что Патимат не просила его мне их везти.

И ты его впустила.

Тамерлан, я не могла захлопнуть дверь перед его носом. Это было бы...

Правильно, — обрывает он. — Это было бы правильно.

— Это было бы грубо и невежливо!

Он оборачивается. Лицо каменное, глаза — тёмные, тяжёлые.

— Ты звонила мне. Сегодня утром. Сказала, что соскучилась.

Молчу. Знаю, к чему он ведёт.

Он уже был здесь в тот момент?

Да.

И ты не сказала.

Тамерлан...

Ты позвонила мне, когда он сидел в моём доме, на моей кухне, — он повышает голос,

не сказала ни слова!

— Потому что я знала, как ты отреагируешь! Вот так! Именно так! С криками и обвинениями!

Из-за чашки кофе!

Ты мне соврала!

Я не соврала! Я просто не сказала!

Это одно и то же!

Мы стоим друг напротив друга, тяжело дыша. Он — у окна, я — у дивана. Между нами три

метра и целая пропасть.

Он пытался что-то? — голос Тамерлана низкий, опасный.

Что? Нет... Нет! Мы просто разговаривали.

О чём?

О ерунде! О Москве, о погоде, о том, как он скучает по городу! Он извинился за своё

поведение на обеде, передал пироги и уехал! Это всё!

Это всё?!

Тамерлан бьёт кулаком по стене. Глухой звук. Я вздрагиваю.

Лера, ты сидела здесь одна, с мужиком, который на тебя пялился! Который пытался взять твой номер! И ты пила с ним кофе?! В моём доме?!

— В нашем доме! — кричу в ответ. — Ты сам сказал — это наш дом! А значит, я имею право

приглашать гостей!

Не таких гостей!

Каких «таких»?! Он просто знакомый!

Он мужик, который хочет тебя трахнуть!

Он брат жены твоего родственника! Он привёз пироги! Пироги, Тамерлан!

Мне плевать на пироги!

Он отходит от стены, начинает ходить по комнате, как зверь в клетке. Руки сжаты в кулаки, на скулах желваки.

Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — его голос становится тише, но от этого не менее страшным. — Моя женщина. В моём доме. Одна. С другим мужчиной. И я узнаю об этом постфактум, потому что она соизволила признаться.

Я не твоя собственность!

Ты моя! — он оборачивается, глаза горят. — Ты моя, Лера! И когда какой-то урод приезжает к тебе, пока меня нет — я должен знать! Сразу! А не потом, когда ты решишь, что можно сказать!

— Я не могу так жить! — срываюсь я на крик.

— Не могу отчитываться за каждый шаг! За каждый разговор! За каждую улыбку!

А ты не улыбайся другим!

Это безумие! Ты слышишь себя?!

Я слышу, что ты впустила в наш дом постороннего мужчину и скрыла это от меня! Потому что ты параноик!

Слово вылетает раньше, чем я успеваю подумать. Тамерлан замирает, будто я ударила его.

Что ты сказала?

Ты параноик, — повторяю, хотя внутри всё кричит — остановись, не надо.

— Ты видишь угрозу в каждом мужчине, который на меня посмотрит. Ты душишь меня своим контролем. Ты...

— Замолчи.

Нет! Ты хочешь знать, почему я не сказала тебе о Денисе? Потому что я устала бояться

твоей реакции! Устала ходить на цыпочках! Устала чувствовать себя виноватой за то, что другие люди существуют!

— Я сказал — замолчи!

А может, это ты замолчишь и расскажешь мне правду?! — кричу я, и слова вырываются

сами, помимо воли. — Может, ты наконец объяснишь, откуда эта паранойя?! Может, расскажешь мне об Ace?!

Тишина.

Такая плотная, что давит на уши.

Тамерлан стоит неподвижно. Лицо белое как мел. Глаза — пустые. Будто кто-то выключил свет внутри.

— Что... что ты сказала?

Ася, — повторяю тихо, и голос дрожит. — Твоя невеста. Я знаю о ней. Я знаю, что она

погибла.

Он стоит, не двигаясь, даже не моргает.

Откуда? — голос хриплый, чужой. — Откуда ты знаешь?

Я молчу. Не могу сказать. Не могу предать Патимат.

Откуда, Лера?!

— Твоя мама... - выдавливаю наконец. — Она рассказала. Когда я была у неё в гостях.

Его лицо меняется. Что-то в нём ломается — я вижу это, вижу, как трещина проходит через всё его существо.

Она не имела права

— Тамерлан...

Она не имела права!

Он отворачивается. Идёт к двери. Не к входной — к той, что ведёт в разрушенное крыло дома.

Туда, где пыль и запустение, где он не делал ремонт, где не включается свет.

— Тамерлан, подожди! Давай поговорим!

Он не оборачивается. Не останавливается

Дверь хлопает с такой силой, что дрожат стены. Где-то в глубине дома что-то падает

разбивается.

Тишина.

Я стою посреди гостиной. Одна. Руки дрожат. В горле комок.

Что я наделала?

Обещала Патимат молчать — и не сдержала слово.

Хотела быть честной с Тамерланом — и вместо этого ударила его в самое больное место.

Хотела объяснить, почему впустила Дениса — и превратила разговор в катастрофу.

Сажусь на диван, обхватываю голову руками.

В разрушенном крыле тихо. Ни звука, ни шороха.

Может, пойти за ним?

Нет. Не сейчас. Ему нужно побыть одному. Переварить. Успокоиться.

А потом....

Потом нам придётся говорить. По-настоящему.

Об Ace. О его страхах. О нас.

Если «нас» ещё существует...