Одержимость Тамерлана

Глава 7

Просыпаюсь от света — солнечного, тёплого, пробивающегося сквозь неплотно задвинутую штору маленького окна. Первая мысль: где я?

Потом — ощущение. Тепло. Вес. Рука на моей талии.

Открываю глаза. Поворачиваю голову осторожно.

Тамерлан.

Спит рядом. На боку, лицом ко мне. Рука обнимает меня, прижимает к себе. Вторая — под подушкой. Одна моя нога зажата между его ног. Мы сплетены так плотно, что непонятно, где заканчиваюсь я и начинается он.

Смотрю на него — на это лицо, которое наяву кажется высеченным из камня, а сейчас... сейчас мягкое, расслабленное, почти мальчишеское. Ресницы длинные, густые, лежат на щеках. Губы чуть приоткрыты. Дышит ровно, глубоко. Грудь поднимается и опускается мерно.

Шрам на виске, которого я не замечала раньше. Белая тонкая линия, теряющаяся в волосах.

Ещё шрам — на подбородке, совсем маленький. И на шее, под ухом. Следы прошлого, которое он не рассказывает.

Мощное тело — даже в расслабленном состоянии мышцы очерчены, рельефны. Плечо, на котором покоится моя голова, широкое, твёрдое, горячее. Пахнет от него утром — чуть мускусно, по-мужски, но не неприятно. Как-то... правильно.

И вдруг накрывает.

Осознание. Острое, пугающее, невероятное.

Я влюбляюсь.

В этого человека. В его силу и нежность. В его брутальность и заботу. В то, как он смотрит на меня — будто я центр вселенной. В то, как держит — крепко, но не больно. В его запах, голос, прикосновения.

Я влюбляюсь. После трёх дней.

Это безумие.

Что ж, Лера, ты чокнулась! И уже не грех себе в этом признаться.

Моя подруга Кристина, сказала бы, что я просто очарована. Мимолётно. Потому что в Москве другие мужчины. А этот... этот давно вымерший динозавр.

И я влюблена в этого динозавра, чёрт возьми!

Сердце колотится сильнее, дыхание сбивается. Хочу отодвинуться, вырваться из обьятий, срежать — от этого чувства, от этого осознания. Но его рука крепче сжимает мою талию, он притягивает меня ближе, утыкается носом мне в шею, вдыхает.

Не уходи, — бормочет он сонно. — Ещё рано.

Замираю. Он не проснулся или всё-таки проснулся?

Который час? — шепчу я. Неважно, — его голос хриплый, утренний, сексуальный до безумия. — Лежим ещё. Тамерлан, твоя семья...Знают, что ты здесь. Не придут. Традиция — невесту не беспокоят после первой ночи.

Краснею, хотя он этого не видит.

— Но мы же не... я имею в виду...

Для них это неважно. Ты провела ночь в доме жениха. Этого достаточно.

Он наконец открывает глаза — медленно, лениво. Смотрит на меня в упор, и в его взгляде что- то тёплое, мягкое, что заставляет сердце сжаться.

Доброе утро, — говорит он тихо. Доброе утро. Хорошо спала?

Да. А ты? Лучше, чем когда-либо, — признаётся он, и на губах появляется улыбка.

— Давно не спал так крепко. Обычно просыпаюсь сто раз за ночь — мозг не отключается. А с тобой рядом... как будто кто-то выключил все тревоги.

Что-то внутри тает ещё больше.

Не надо. Не надо быть таким. Не говори мне таких слов. Я же и так еле держусь.

Он приподнимается на локте, нависает надо мной, изучает моё лицо.

Ты расстроена? Что-то не так?

Нет, — лгу я. — Всё нормальноВрёшь. Вижу по глазам. Просто... думаю. О чём?

О том, что влюбляюсь в тебя, и это пугает до дрожи. О том, что не понимаю, что происходит. О том, что хочу остаться и хочу сбежать одновременно.

Но вслух говорю другое:

Твоя семья ведь не будет сейчас требовать от меня ответа?

— Не будет, — отвечает он спокойно. — Мы скажем, что повременим со свадьбой. Пока этого достаточно. Пойдём. Мама наверняка уже накрыла завтрак. А Магомед обещал привезти окончательный вариант контракта.

Контракт. Работа. Реальность.

Встаю тоже, поправляю помятое платье, пытаюсь пригладить волосы. Выгляжу ужасно, наверное.

Тамерлан оборачивается, смотрит на меня долго.

— Красивая, — говорит просто.

И выходит из комнаты, оставляя меня стоять с колотящимся сердцем и мыслью: "Я точно влюбилась".

В доме действительно накрыт завтрак. Огромный стол в гостиной, уставленный едой. Патимат суетится, раскладывает ещё тарелки, подливает чай. Абдул сидит во главе стола с газетой.

Никто пока не задаёт мне никаких смущающих вопросов. Но я успела услышать, как Тамерлан сказал матери и отцу что-то про меня, на своём родном языке.

Магомед тоже уже здесь — с кейсом, документами, ноутбуком

Видит меня, расплывается в улыбке.

— Валерия Сергеевна! Доброе утро! Как ночь прошла?

Краснею, опускаю взгляд.

— Хорошо, спасибо.

Патимат хихикает, что-то шепчет соседке. Та тоже хихикает. Понимаю — обсуждают меня. Мою "ночь с женихом'.

Хочу провалиться сквозь землю.

Тамерлан садится рядом со мной, кладёт руку на спинку моего стула собственнический, защитный жест. Его присутствие успокаивает.

Ешь, — говорит он тихо. — Потом займёмся документами.

Ем машинально — яичница, хлеб, сыр, мёд. Вкусно, но не замечаю вкуса. Думаю о том, что будет дальше. О звонке директору. О том, что скажу.

После завтрака Магомед разворачивает документы на столе.

Контракт — окончательный вариант, с нашими вчерашними правками, напечатанный, готовый к подписанию.

Читаю внимательно. Юрист во мне включается автоматически — проверяю каждый пункт, каждую Цифру, каждую формулировку. Всё правильно. Честно. Выгодно обеим сторонам.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Подписываю.

Достаю ручку, расписываюсь на обоих экземплярах. Магомед тоже подписывает, ставит печать.

Пожимаем руки.

Отлично! — он сияет. — Теперь партнёры официально!

Теперь мне нужно отправить скан в Москву, — говорю я. — Есть где отсканировать? У меня дома есть принтер со сканером, — предлагает Магомед. — Могу отвезти, если

хотите.

— Я отвезу, — перебивает Тамерлан, и в голосе что-то твёрдое. — Мне в город всё равно надо.

Магомед кивает, не спорит.

Иду наверх, переодеваюсь — джинсы, лёгкая блуза, кроссовки. Собираю документы в папку, беру сумку, телефон.

Спускаюсь. Тамерлан ждёт у машины, в чистой футболке и джинсах, с тёмными очками на переносице. Выглядит как модель.

Садимся в Land Cruiser, выезжаем со двора.

По дороге звоню директору. Он берёт трубку на втором гудке.

Орлова. Слушаю. Алексей Петрович, доброе утро. Контракт подписан. Сейчас отправлю скан. Отлично. Молодец. Возвращаетесь когда?

Пауза. Смотрю на Тамерлана. Он не смотрит на меня, но я чувствую — слушает внимательно.

— Вообще-то, — начинаю осторожно, — я хотела попросить ещё несколько дней. Неделю.

Чтобы изучить производство подробнее, убедиться, что всё соответствует стандартам...

Орлова, у нас тут дела горят! Новый контракт на подходе, нужна ваша экспертиза!

Я могу работать удалённо. Вышлите материалы, изучу, подготовлю заключение...

Слышу, как он барабанит пальцами по столу. Думает.

Три дня, говорит наконец.

— Максимум три дня. И то при условии, что скан придёт сегодня.

Три дня. Не неделя, но лучше, чем ничего.

Договорились. Спасибо, Алексей Петрович.

Не подводите, Орлова.

Отключается.

Опускаю телефон, выдыхаю.

Три дня, повторяю вслух.

Тамерлан молчит, хмурится.

Я попробую продлить. Может, он согласится...

Не надо, — он качает головой. — Мы проведём их так, чтобы ты не пожалела. Обещаю.

Смотрю на его профиль — сильная челюсть, сжатые губы, напряжённые руки на руле. Он

старается быть спокойным, но я вижу — для него три дня это мало. Очень мало.

И для меня, понимаю вдруг, тоже мало.

Едем по трассе. Дорога спускается с гор в долину. Пейзажи сменяются — скалы, леса, поля.

Солнце уже высоко, жарит нещадно. Кондиционер работает на полную.

Впереди заправка — небольшая, придорожная. Тамерлан сворачивает.

— Заправимся. И воды купим, а то жарко.

Останавливается у колонки. Выходит, начинает заправлять. Я тоже выхожу — посидела долго, нужно размяться.

Иду к магазинчику при заправке. Внутри прохладно, пахнет бензином и чем-то сладким. За прилавком парень — лет двадцати пяти, в футболке, с татуировками на руках. Смотрит на меня, когда вхожу.

Добрый день, — говорю приветливо.

Добрый, — отвечает он, и взгляд скользит вниз, задерживается на груди, бёдрах, потом

возвращается к лицу.

— Что желаете?

Воду. Две бутылки.

Он поворачивается к холодильнику, достаёт воду. Ставит на прилавок, облокачивается,

улыбается.

Не местная, да?

Нет. Из Москвы.

Видно, — кивает он. — У нас такие красавицы не ходят.

Неловко улыбаюсь, достаю карточку.

— Для тебя бесплатно, красивая, — подмигивает он, отталкивая мою карту.

Спасибо, но я заплачу.

Он наклоняется ближе через прилавок.

— А может, оставишь номер телефона? Покажу город, если хочешь...

Не успеваю ответить.

Дверь распахивается с силой, звенит колокольчик над ней. Тамерлан входит — и атмосфера в магазине мгновенно меняется. Становится тяжёлой, напряжённой.

Он подходит — медленно, уверенно, как хищник. Взгляд фиксируется на парне. Лицо темнеет.

— Что ты сказал? — голос тихий, но в нём столько угрозы, что у меня мурашки по коже

Парень бледнеет, отступает на шаг.

Я... ничего... просто...Повтори, — Тамерлан делает ещё шаг, теперь упирается руками в прилавок, нависает.

Что ты ей сказал?

— Тамерлан, — я хватаю его за руку. — Всё нормально. Он просто...

Я не знал, что она с тобой! — парень поднимает руки. — Честно, мужик! Не знал!

Теперь знаешь, женщина — моя. Понял?

Тамерлан выпрямляется, но не отходит.

Запомни это лицо.

— Понял, понял!

Если ещё раз увижу, что ты на неё смотришь не так, — он наклоняется снова, голос

становится совсем тихим, — я приеду сюда. И мы поговорим. По-мужски. Понятно?

Парень кивает яростно.

Понятно! Больше не буду!

Тамерлан хватает бутылки с водой, бросает деньги на прилавок больше, чем нужно.

Разворачивается, берёт меня за руку, выводит из магазина.

У машины останавливается, глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Челюсть сжата, руки в кулаках.

Тамерлан, — говорю я тихо. — Это было лишнее.

Лишнее? — он оборачивается ко мне. — Он лез к тебе!

Он не знал, что я с кем-то. Просто пошутил...

Не смешно, — обрывает он. — Когда другой мужчина предлагает что-то моей женщине.

Я не твоя женщина! — вырывается у меня.

Он шагает ближе, прижимает меня спиной к машине, упирается руками по обе стороны, не давая уйти.

Не моя? — голос низкий, опасный. — После вчерашней ночи? После того, как ты спала в

моих объятиях? После того, как кончала на моих пальцах?

Краснею, оглядываюсь — вдруг кто услышит?

— Тамерлан, тише...

Вообще-то я уже жалею о сказанном. Ведь ночью, я признала, что мы пара. Что мы

попробуем.

Ты моя, Валерия, продолжает он, не повышая голоса, но каждое слово как гвоздь.

Можешь не признавать. Можешь сопротивляться. Но ты моя. И каждый, кто попытается к тебе подойти, получит предупреждение. Один раз. Второго не будет.

И я вдруг понимаю — это не просто вспышка темперамента. Это часть его. Этой культуры.

Этого мира, где женщина принадлежит мужчине, и это не обсуждается.

Должна испугаться. Должна возмутиться, оттолкнуть, уйти.

Но вместо этого что-то внутри откликается. Тёмное, первобытное, которое я не хочу

признавать. Которое шепчет: "Он защищает тебя. Он твой".

— Ладно, — шепчу я. — Ладно. Ты прав. Прости.

Он выдыхает, лоб прижимается к моему.

Нет, это я извиняюсь — говорит он тише. — Переборщил. Но когда вижу, что кто-то на тебя

так смотрит... внутри всё переворачивается. Не могу контролировать.

— Попробуй, — прошу я. — Ради меня. Попробуй контролировать.

Он кивает, отстраняется, открывает мне дверь.

— Попробую. Обещаю.

Садимся в машину. Едем дальше. Тишина тяжёлая, напряжённая. Я смотрю в окно, обдумываю произошедшее.

Это был тревожный звонок. Первый. Но я не хочу его слышать. Списываю на темперамент, культуру, ревность, которая "от большой любви".

Потом это аукнется. Но сейчас я ещё не знаю.

Город встречает шумом, суетой, пробками. Тамерлан ведёт машину уверенно, лавирует между рядами. Останавливается у небольшого здания с вывеской "Печать. Копир. Фото".

Здесь, — говорит он. — Знакомый владелец. Хороший человек.

Выходим. Внутри прохладно, пахнет бумагой и тонером. За стойкой мужчина лет сорока, с седеющими висками, в очках.

Тамерлан! — он расплывается в улыбке. — Давно не видел! Как дела?

Нормально, Арсен. Это Валерия. Ей нужно отсканировать документы, отправить по почте.

Арсен кивает, переводит взгляд на меня — доброжелательный, без лишних вопросов.

Конечно. Проходите, всё сделаем.

Сканируем документы, отправляем на мою почту. Пересылаю директору. Пишу короткое письмо: "Контракт подписан, скан во вложении. Всё прошло успешно".

Ответ приходит через минуту: "Хорошо. До встречи в офисе".

Всё. Дело сделано. Работа выполнена. Теперь у меня три дня.

Три дня с ним.

Выходим на улицу. Солнце палит. Жарко. Душно.

— Хочешь поесть? — спрашивает Тамерлан. — Или сразу домой?

Смотрю на часы. Уже второй час дня. Завтрак был давно.

Поедим где-нибудь?

— Знаю место. Хороший ресторан, недалеко. Национальная кухня.

Едем минут десять. Останавливаемся у ресторана — небольшого, но уютного, с деревянной верандой и виноградными лозами. Внутри прохладно, пахнет специями и жареным мясом.

Нас встречает официант, провожает к столику у окна. Тамерлан заказывает за нас обоих — я не возражаю, не знаю местную кухню.

Сидим, ждём заказ. Между нами тишина — не тяжёлая больше, а просто спокойная.

Прости за сцену на заправке, — говорит он наконец. — Серьёзно. Я не хотел тебя пугать.

Не напугал, — отвечаю честно. — Просто... удивил. Не ожидала такой реакции.

У нас так принято, — он пожимает плечами. — Мужчина защищает свою женщину. От чужих взглядов, слов, прикосновений. Это нормально.

Для тебя нормально. Для меня — не очень.

Привыкнешь, — усмехается он.

Не уверена, что хочу привыкать.

Он смотрит на меня серьёзно.

— Валерия, я не изменюсь. Не стану другим. Могу стараться сдерживаться, но ревность... она часть меня. Часть нашей культуры. Если ты со мной, ты должна это принять.

Его слова зависают в воздухе. Ультиматум? Или просто честность?

Не знаю, что ответить. Молчу.

Приносят еду — шашлык, лепёшки, овощи, соусы. Пахнет невероятно. Едим молча. Вкусно, но я не чувствую вкуса. Думаю о его словах. О том, что они значат.

О том, что ждёт меня, если я останусь.