Отец подруги. Мой ад и рай

12. Евгения

Ночь я как-то пережила, теперь нужно было пережить ещё это утро. Подавив тяжёлый стон, я достала из шкафа домашнюю одежду и поплелась в ванную.

Я догадывалась, о чём хочет поговорить со мной Егор Васильевич, поэтому испытывала волнение по поводу исхода разговора. Уже не панику, как раньше. Сегодня я была готова выслушать его предложение ещё раз, потому что не видела иного выхода из сложившейся ситуации. Лучше пусть он заведёт этот разговор, чем я сама стану предлагаться ему как шлюха.

Романов не дурак, он понимает, что моё положение во многом ухудшилось, и на меня сейчас легче надавить, чем вчера. Надо было сразу принять его предложение, тогда бы мне не пришлось убегать от него, и меня бы не ограбили.

После драки кулаками не машут. Что сделано, то сделано. Теперь я боялась не за свою девственность, а того, что Егор Васильевич передумает. Вдруг он уже не хочет, чтобы я была его любовницей? У него такие, как я, в очередь становятся.

В ванной было влажно. Видимо, Романов приводил себя в порядок, пока я дрыхла. Во сколько же он проснулся и как долго разглядывал меня спящую? Внезапно в дверь позвонили, и я растерянно застыла под струями воды, потому что никого не ждала. Может быть, мастер приехал раньше назначенного времени?

— Это ко мне! — крикнул мне Егор Васильевич через дверь.

Мне стало любопытно, кого он ждёт у меня дома, поэтому я ещё больше ускорилась.

Когда я вышла, Романов сидел на кухне, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. На столе стоял пакет из ресторана и лежала коробочка, перевязанная подарочным бантом. По размеру и форме коробки я догадалась, что внутри телефон. Неужели это мне?

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался мужчина, смерив меня взглядом с головы до ног.

— Гораздо лучше, спасибо, — ответила я. Повисла тяжёлая пауза, и я почувствовала себя эгоисткой. Несмотря ни на что, Романов мой гость, а я веду себя слишком холодно. — А вы? Как вам спалось?

— Бывало и получше, но это не главное. Это тебе, Женя, — придвинул он коробку ближе ко мне.

Я замялась, не зная, как поступить. Боже, так хотелось открыть коробку, и в то же время я понимала, что с каждым подарком, с каждым принятым жестом помощи от этого мужчины я всё глубже закапываю себя. Я уже и без того чувствовала себя ему обязанной.

— Бери! — с нажимом сказал Егор Васильевич. — Симку твою восстановили, можешь смело пользоваться. Родители волнуются, наверное?

Так и есть. Если мама не может до меня дозвониться, у неё всегда паника. Как выпровожу Романова, позвоню ей в первую очередь.

— Спасибо, Егор Васильевич, — взяла в руки коробку и открыла её, чтобы достать телефон. — Вы очень добры.

У меня чуть глаза на лоб не вылезли, когда я увидела, что там за аппарат. Я не привыкла к таким дорогим вещам, поэтому сразу же отложила телефон в сторону, боясь его уронить, и занялась пакетом из ресторана. Сегодня была моя очередь ухаживать за гостем. Я быстро вскипятила чайник и разложила свежую выпечку по тарелкам.

Всё это время мы провели в полнейшем молчании. У меня руки ходуном ходили от тревоги. Мне казалось, что я просто тяну время, чтобы избежать разговора с Романовым, но в то же время понимала, что чем быстрее мы поговорим, тем быстрее он оставит меня одну.

— О чём вы хотели поговорить? — присев, наконец. за стол, спросила я, потому что сил уже ждать не было.

— О тебе и обо мне, — произнёс Романов, отхлебнув кофе. — О нас с тобой.

Снова повисло неловкое молчание. Романов нарочно выдерживал паузу, чтобы вывести меня из себя окончательно. Он ел булочки, а я даже вздохнуть нормально не могла. И смотреть на него было невыносимо.

— Моё предложение остаётся в силе, — продолжил Егор Васильевич. — Думаю, в таком случае я смогу тебе помочь. Я дам тебе денег, Женя.

— Можно подробнее? Что вы имеете в виду?

Мне нужна была конкретика. Прайс — если можно так выразиться. Я была и так согласна на всё, но более чёткое понимание ситуации дало бы мне понять, потяну ли я этот расклад.

— Ты же уже не маленькая? Так к чему эти вопросы? — Егор Васильевич придвигается ко мне вплотную и проводит пальцами по моим губам. У меня дух захватывает от этого мужчины и трясутся поджилки. Я неосознанно облизываю губы, вспоминая наш вчерашний поцелуй. — Завтра мы с тобой улетаем из города на десять дней, — порочным шёпотом произносит мужчина. — Только ты и я.

— Но я...

Пытаюсь напомнить ему, что у меня нет теперь паспорта, и вообще, я не рассчитывала, что он так скоро захочет меня поиметь. Мне нужно было немного времени, чтобы смириться с неизбежным, признать, что я продалась как потаскуха, но Романов ждать не привык.

— Или тебя отчисляют из университета. И мою дочь ты больше никогда не увидишь, — договаривает Романов, даже не пытаясь выслушать мои возражения. — Мне жаль всех тех кошечек и собачек, которых усыпят только потому, что ты так сильно дорожишь своей невинностью. Я тоже ею дорожу, поэтому готов заплатить очень много.

— Сколько?

— Мне нравится начало разговора, — хмыкнул Романов, поглаживая мою шею подушечками пальцев. — Я оплачу твою учёбу за год и долги приюта, как обещал. Ты сможешь продолжить получать образование, бездомные бедняжки останутся живы. Этого достаточно?

Близость Романова мешала нормально соображать, но разве было о чём раздумывать? Других вариантов нет и не предвидится. Нужно соглашаться, пока и этот благодетель не передумал.

— Как долго мы будем... — Я замялась, не зная, какое слово подобрать вместо "трахаться".

— Десять дней меня вполне устроят. Если у тебя есть другие варианты, где поднять столько бабок за такой срок, говори сейчас, не трать моё время понапрасну.

Надеяться, что Романов бросит меня после первого же секса, было глупо, но вероятность всё же была. Лучше не думать о том, что будет, если я не понравлюсь ему в постели. Он же не заставит меня в таком случае вернуть ему всё до копейки?

В дверь снова позвонили, и Романов отпрянул от меня, чтобы открыть дверь. Он уже чувствовал себя здесь хозяином, поэтому я не удивилась. Судя по голосам в прихожей — пришёл тот самый мастер.

Наш разговор с Егором Васильевичем прервался на полчаса. Этого времени мне не хватило, чтобы смириться со своим решением. Я вроде бы понимала, на что иду, но совесть и гордость отказывались принимать этот выбор.

Мастер ушёл, а я как была в растерянных чувствах, так и осталась.

— Что ты решила, Женя? — вернулся на кухню Романов.

— Я согласна, — упавшим голосом подписала себе приговор.

— Держи ключи, — протянул мне их мужчина. — Один я оставлю себе. Собирай пока вещи. Вечером я заеду тебя навестить.

Я забрала ключ от нового замка, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Я надеялась на ещё какие-то подробности, что мы обсудим более детально наши отношения, но Романов действовал так, будто купил не человека, а вещь. Даже при покупке мебели человек ведёт себя более эмоционально, а этот....

Он не обрадовался, не удивился, будто заранее знал, что я соглашусь. Может, так и было.

— Мне нужно пару дней, чтобы обо всём подумать, Егор Васильевич, — попыталась выпросить отсрочку.

— У меня нет на это времени, девочка, — жёстко обрубил меня Романов. — Мы только что обо всём договорились. С этого дня зови меня просто Егор. Надеюсь, вечером ты будешь более радостной и приветливой!