Отец подруги. Мой ад и рай

8. Евгения

— Пока, Жень, до завтра! — попрощалась со мной Маша, выходя из машины.

— Пока, Маш! — крикнула я подруге в ответ.

С ужасом я наблюдала, как Егор Васильевич выходит из машины, достаёт что-то из багажника, а затем открывает заднюю дверь своего роскошного авто и садится ко мне на заднее сиденье. В руках он держал красивый букет красных роз, который сейчас протягивал мне.

В машине сразу стало тесно. Я инстинктивно попыталась отодвинуться от Романова, но получилось только вжаться в дверь.

— Это тебе, Женя, — пояснил он, видя мою растерянность.

— Зачем?

— Приятное хотел сделать. Не нравятся?

— Спасибо, — ответила я, забирая у него цветы.

Проще было принять букет, чем объяснять, почему мне не нужны цветы от Романова. Егор Васильевич снова поставил меня в неловкое положение этим сюрпризом. Вину продолжает заглаживать или что-то ещё?

— Перейдём к делу, — деловито произнёс мужчина, когда машина отъехала от его особняка. — Я проявил некоторую инициативу и навёл справки о долгах того самого приюта, за судьбу которого ты хлопочешь.

Он замолчал и внимательно посмотрел мне в глаза, как будто пытался прочесть мои мысли. Его взгляд был настолько пронизывающим, что я невольно заёрзала на сиденье.

— Вас что-то смутило? — не выдержала я.

— Да. Твоя нерасторопность. Маша передала тебе мои слова о том, что я могу помочь, но ты всё тянешь резину, Женечка. Подыскивала другие варианты? Пыталась разжалобить мужиков побогаче меня?

— Зачем вы мне это говорите? Чтобы снова унизить?

— Вовсе нет. Хочу знать, просила ли ты помощи у других мужчин, только и всего.

Я поняла, что разговор уже не задался. Романов меня снова оскорбляет без зазрения совести. Почему я должна это слушать?

Потому что помощь мне нужна, а не ему.

— Ты всё ещё девственница? — совершенно неожиданно спросил он.

Я задохнулась от смущения, покраснев, как рак. Какого чёрта он спрашивает об этом?

— Остановите машину! — потребовала я. — Я хочу выйти!

— Выйдешь, когда я разрешу! — жёстко осадил меня Егор Васильевич. — Мы не договорили. Я объясню, к чему мой вопрос, Женя. Я предлагаю тебе встречаться, поэтому хочу быть уверен, что ты чиста и непорочна. Только в этом случае я смогу спасти всех тех, за кого болит твоя душа.

Мне стало ещё хуже. Было ощущение, что меня загнали в угол, из которого мне никогда не выбраться, пока Романов не разрешит. Более грязного предложения мне в жизни не делали.

— Что вы имеете в виду под словом "встречаться"?

Я не могла не спросить. Вдруг я просто его неправильно поняла? Он же не собирается купить мою девственность? Не могут люди быть настолько циничными.

Или могут?

— Что именно тебе непонятно в этом слове? — усмехнулся Романов. — Мы будем проводить время вместе, посещать различные мероприятия, путешествовать. — Он придвинулся вплотную и шумно втянул воздух возле моего виска носом. Я застыла, не дыша, боясь пошевелиться. — Я очень щедрый мужчина, Женечка, — тихо продолжил он, убирая локоны волос с моей шеи. — У тебя будет всё, что ты захочешь. Бонусом я оплачу все долги приюта по сегодняшний день. Тебе нужно только ответить мне "да".

Запах дорогого одеколона окутал меня, ударяя по нервам. От Романова пахло опасно и в то же время волнительно. Он не осветил главный вопрос: будем ли мы заниматься сексом. Впрочем, об этом можно было не говорить. И так всё понятно.

Егор Васильевич хочет меня трахать за деньги и деньги не маленькие.

— Чёрт, у меня от тебя крышу рвёт, — простонал Романов. — Решай быстрее, Евгения!

Он провёл пальцами по моему плечу, и у меня тоже сорвало крышу. Должен быть другой способ найти деньги для приюта.

Должен!

— Выпустите меня! — завизжала я, как ненормальная.

— Не ори! Тебя никто не трогает! — рявкнул на меня Романов, ещё сильнее накручивая меня.

— Меня сейчас стошнит, — простонала я, понимая, что это единственный вариант остановить машину.

— Боря, тормози! — приказал Егор Васильевич, и машина съехала на обочину.

Щёлкнула блокировка на дверях, и я моментально вылетела из салона. Перехватив удобнее сумку, я бросилась бежать куда глаза глядят.

Благо мы почти доехали до моего дома. Чтобы сократить путь, я помчалась через небольшой сквер. Машине тут не проехать. Через несколько минут я убедилась, что меня не преследуют, и сбавила обороты, чтобы отдышаться.

Уже второй раз мне пришлось спасаться бегством от отца подруги. Что дальше? Он меня силой вынудит с ним спать?

Последствия стресса очень быстро дали о себе знать. Сделав ещё несколько шагов, я разрыдалась в голос. Может, стоило согласиться на предложение Романова? Чего стоит моя девственность и самоуважение, если через несколько дней всех животных в приюте усыпят?

А я останусь жить. С этим.

Сбоку от меня мелькнула чья-то тень, а затем меня толкнули в спину. Вскрикнув, я полетела на асфальт. Толчок был такой силы, что я потерялась в пространстве.

Ладони и колени обожгло болью, из лёгких разом выбило весь воздух. Кое-как поднявшись на ноги, я с ужасом поднесла свои окровавленные руки к лицу. На меня напали? Господи!

Я завертела головой по сторонам и увидела вдалеке две убегающие прочь фигуры. Мелькнув в тусклом свете фонаря, они слились с темнотой.

Моя сумка! Её нигде не было. В ней были деньги родителей, телефон, ключи от квартиры и мой паспорт.

Убегая от Романова, я думала, что ничего не может быть хуже его домогательств. А теперь я смотрела в темноту невидящим взглядом и понимала, что это конец...

— Женя! — раздался рядом со мной голос Егора Васильевича. Я взвизгнула от испуга и обернулась. — Думаешь, я бегать за тобой буду, сучка? — злобно выплюнул он мне в лицо, затем непонимающе уставился на мои растопыренные пальцы. — Что случилось, Женя? — мгновенно сменил он тон на ласковый. — Где ты так расшиблась? Дай посмотрю!

Он осторожно взял меня за запястья и внимательно осмотрел руки.

— На меня напали, — выдохнула я.

— Кто? — удивлённо вскинул на меня глаза мужчина.

— Не знаю. Я их не разглядела.

— Пойдём в машину? Там аптечка есть, — предложил Романов. — Сумка где твоя?

— Украли, — сквозь рыдания проговорила я. — Там деньги... Много... Документы, телефон...

— Да ёб твою мать! — выругался Егор Васильевич. — Ладно, не реви!

Он достал из кармана мобильник, потом снял свой пиджак и набросил мне на плечи. Я была так потеряна, меня так колотило от озноба, что я была рада поддержке даже от Романова. Хорошо, что я сейчас не одна, и слава богу, что эти ублюдки не проломили мне череп или не изнасиловали в кустах.

— Может, скорую вызвать? — предложил мужчина.

— Не надо скорую, — покачала я головой. — Лучше позвоните в полицию.

— Сейчас сделаем! Пойдём, маленькая, — позвал он меня, приобняв за плечи, и мы пошли в сторону дороги. Второй рукой он держал телефон. — Алло, Якушев? — набрал он чей-то номер. — В сквере напротив рынка пять минут назад у девчонки сумку вырвали, — сообщил кому-то. — Сколько их было, Жень? — уточнил у меня.

— Двое.

— Двое их было. Слышишь? — вернулся к телефонному разговору.

Я плелась рядом с ним, едва перебирая ногами, думая только об одном: что я скажу маме с папой? Они, конечно, не станут винить меня в случившемся, но академию придётся бросить теперь. Вряд ли родители найдут такую сумму денег в короткий срок.

Я даже позвонить им теперь не могу. И ключей у меня от квартиры нет. Где я буду ночевать, не представляю, потому что, опять же, не могу никому позвонить. Разве можно выучить наизусть телефонные номера всех друзей и знакомых?

— В сумке документы на имя Мироновой Евгении Алексеевны, — продолжил грузить собеседника Егор Васильевич. — Телефон Самсунг и крупная сумма наличности. Сумку найди, Якушев! Да мне похуй, где ты её будешь искать!

На этом он закончил разговор, и мы подошли к его машине. Егор Васильевич открыл для меня дверь, и я обречённо нырнула внутрь. Романов залез следом и тяжело вздохнул.

— Едем к тебе или ко мне? — был его следующий вопрос.