Отец подруги. Мой ад и рай

14. Евгения

— Что ты натворила, Женя? — хрипло рычит мне в шею Романов, повалив меня на диван. — Чувствуешь, что со мной делаешь?

Он взял мою руку и приложил к бугру на своём паху. Под тонкой тканью его одежды я отчётливо чувствовала окаменевший член мужчины. Он был довольно крупным и таким твёрдым...

Он обвиняет во всём меня? Разве он не этого хотел? Он же именно для этого меня и купил, чтобы совать эту штуковину в меня.

Плохо соображая, что я делаю, я сжала ствол в руке. Егор зарычал и задрал на мне платье, открывая себе доступ к моей груди.

Обхватывает губами сосок, царапая щетиной нежную кожу, втягивает его в рот и начинает перекатывать на языке. Я захлёбываюсь от острых, доселе неизведанных ощущений. Прикусываю губу, чтобы не застонать.

Убираю руку с его члена, но Романов возвращает её обратно, дав понять, чего ему хочется. Я несмело поглаживаю его ствол, пока мужчина играет со вторым моим соском, который также твердеет под его напором, как и первый. Руками гладит мои бёдра, мнёт ягодицы. Оттягивает край трусиков и накрывает мою промежность. Пальцами разводит нижние губки, и я инстинктивно пытаюсь свести бёдра вместе.

— Расслабься, Женя, — задыхаясь, шепчет Егор. — Сегодня трахать не буду. Поглажу просто. Ты должна быть послушной, — напомнил он.

Я должна, — эхом отозвалось в голове. Должна. Ему.

Через силу развожу ноги в стороны, вздрагивая от нового прикосновения к моим губкам.

— Шире! — рычит Романов, и я раскрываюсь на максимум. — Ты потекла, — хмыкает он, водя пальцами вокруг моего лона. — Я не прогадал с вложением денег. Из тебя выйдет страстная любовница!

Щёки вспыхивают огнём, потому что слова Егора больно бьют по моей девичьей гордости. Ему до этого нет никакого дела. Он с упоением продолжает целовать мои губы, шею, грудь, а пальцы грубо орудуют между моих ног, теребя клитор, размазывая влагу по складочкам.

Мои грудь и живот наливаются тяжестью. Каждое прикосновение Егора становится мучительным. Я чувствую себя беспомощной и безвольной, лёжа под ним с раздвинутыми ногами. Всё тело напряжено, я выгибаюсь под лаской Романова, вдыхая его мужской, терпкий, опасный запах.

Я пропустила момент, когда прикосновения мужчины стали приятными и больше не пугающими, поэтому не понимала, что со мной происходит.

— Давай, маленькая! Кончи для меня! — хрипит Егор, толкаясь напряжённым пахом в мою руку.

Боже, о чём он вообще? Что он от меня хочет?

Подаюсь бёдрами вперёд, навстречу терзающим меня пальцам, бесстыдно подставляя Романову влажный, ноющий, тугой бугорок. Слышу, как хлюпает у меня между ног, чувствую, как там горячо и мокро. Егор ускоряет движения, всё быстрее и быстрее растирая мой клитор, доводя уже до дикого изнеможения.

Я не выдержу этого. Я сейчас умру.

Или взорвусь...

— Ах! Ум-м-м, — вырывается у меня против воли.

Я начинаю биться в судорогах, захлёбываясь слезами облегчения. Чувствую, как сокращаюсь там внизу, как становлюсь ещё более мокрой для Романова.

— Да, моя девочка! — самодовольно хмыкает Егор. — Очень хорошо! — Он вытаскивает мокрые пальцы из моих трусиков и засовывает мне их в рот. — Оближи язычком. Пососи!

У меня голова идёт кругом после оргазма. Лоно до сих пор сладко сжимается, грудь ноет, когда я посасываю пальцы мужчины, чувствуя во рту свой собственный вкус.

Ему нравится? Я всё делаю правильно?

Почему-то только это меня волнует в этот момент. Я не вынесу, если Романов силой начнёт меня заставлять что-то делать.

Егор освобождает мой рот, отстраняется от меня и садится, расстёгивая ширинку. Я вздыхаю с облегчением, освободившись от его тяжести, но тут же снова напрягаюсь, когда мой взгляд натыкается на вздыбленный член мужчины.

— Ты же сказал, что не будешь... — напомнила я Романову.

— Возьми в ротик, Женя, — прозвучало, как очередной приказ.

— Что?

Он же не хочет, чтобы я взяла ЭТО в рот? Я не умею делать минет.

Совсем.

Меня тормозит только моя неопытность. Я догадывалась, что Егор захочет проделать со мной всё то, что показывают в порно. Вряд ли у него есть комплексы. Это у меня их полно.

— Не заставляй меня повторять дважды. Встань на колени и возьми его в рот! — раздражённо ткнул пальцем в свой подрагивающий ствол. — И платье сними! Хочу видеть твои грудки!

Я подчинилась. Стянула через голову платье и, сгорая от очередного приступа стыда, встала на колени возле дивана. Прямо перед моим лицом теперь маячил член Егора.

Какой же большой! Как он поместится у меня во рту?

Синие холодные глаза Романова затянуты поволокой возбуждения. Он смотрит на меня сверху вниз с таким высокомерием и превосходством, словно я конченая шлюха.

Боже, так и есть. Зачем я к нему снова придираюсь?

Сосредотачиваюсь на его члене. Острый запах мускуса бьёт в нос, и я непроизвольно облизываю губы. Романов ждёт, а я испытываю его терпение своей нерешительностью. К чему эта возня и самоедство? Нужно просто делать то, что скажет, и не забивать голову угрызениями совести и стыда. Чище я всё равно уже не стану.

Собравшись с духом, обхватываю пальцами горячий ствол, тянусь к нему ртом. Губ касается бархатистая головка с капелькой тягучей смазки на вершинке. Чуть трогаю нежную плоть языком, а затем обхватываю её губами. Чувствую его вкус. Вкус моего первого мужчины.

У Романова вырывается тихий стон. Он опускает тяжёлую ладонь на мой затылок, закрывает глаза и запрокидывает голову назад. Теперь он не смотрит на меня. Так гораздо легче.

— Больше слюны, малыш, — подсказывает Егор, не открывая глаз. — Соси, как леденец. Язычком работай!

Я стараюсь делать всё, как он говорит, но получается плохо. Член то и дело вываливается из моего рта, а когда я пытаюсь просунуть его глубже, начинаю давиться до слёз.

— Хорошо. Очень хорошо! — судорожно выдыхает Романов подбадривая меня. — Ещё немного, сладкая!

Фиксирует мою голову, держа за затылок, и начинает подаваться бёдрами вперёд. Долбит в самое горло. Хочу его оттолкнуть, но наши силы неравны. Горло схватывает рвотными спазмами, из глаз брызгают слёзы.

С диким рыком натягивает мою голову на свой член так, что я утыкаюсь носом в лобок, поросший короткими, колючими волосами. Рот наполняется горячей, солёной жидкостью, и Романов меня отпускает.

Выскальзывает изо рта, мазнув головкой по опухшим губам на прощание. За членом тянется ниточка моей слюны вперемежку с его семенем. У меня весь подбородок мокрый. Нервно сглатываю, пытаясь проглотить всё, что накопилось во рту. Не спешу подниматься с колен, ожидая команды хозяина.

Романов застёгивает брюки, проводит рукой по моему мокрому подбородку, а затем нежно проводит пальцами по моей щеке. Чуть наклоняется, пытливо заглядывая в глаза.

Я зажмуриваюсь, не в силах выдержать его взгляда. Щёки снова заливает румянец.

Моих губ касаются его губы, едва уловимо.

— Женя! — зовёт меня, и я распахиваю глаза. — Не надо меня бояться. Я не сделаю тебе ничего плохого. Мне нравится твоя покорность. Ты быстро поймёшь, что секс — это прекрасно! Я люблю трахаться жёстко и требую беспрекословного подчинения. — От его голоса дрожь и мурашки по всему телу. — Сегодня ты меня порадовала. Продолжай в том же духе и думай только о том, что ты получила взамен. — С этими словами он поднялся с дивана и застегнул пуговицу на пиджаке. А я схватила своё платье, поспешно прикрывая наготу. — Вижу, что ты собрала вещи, — кивнул на чемодан у стены. — Много не бери. Купим всё на месте.

— Хорошо, Егор. А куда... Мы поедем?

— На Мальдивы.

— Без документов?

— Прости, вылетело из головы. Твои паспорта будут готовы завтра. Не переживай. — Чеканил, словно робот, холодно и беспристрастно. — Я заеду в одиннадцать утра. Мне пора. У меня ещё дела. До завтра, Женя!

— До завтра, Егор, — эхом повторила я и пошла провожать Егора.

Он холодно чмокнул меня в висок и вышел из моей квартиры. Я заперла за ним дверь и привалилась к ней щекой. На секунду прикрыла глаза, чувствуя до сих пор во рту терпкий привкус спермы Романова.

Сегодня была только репетиция. Завтра он вытрахает меня во все щели.