Отец подруги. Мой ад и рай

3. Евгения

— Вот же блядство! — смачно выругался Егор Васильевич.

Он убрал от меня руки и теперь судорожно застёгивал ширинку и ремень на брюках. Делал это второпях, будто вор, которого вот-вот застанут на месте преступления. Я стояла не жива, не мертва, боясь пошевелиться.

То, что произошло только что со мной, не укладывалось в моей голове, не поддавалось никакому логическому объяснению. Егор Васильевич сошёл с ума, не иначе.

В самом ужасном кошмаре я представить не могла, что он сотворит такое!

Со мной!

Я и без того его боялась до чёртиков, а теперь даже посмотреть на него было жутко. Запахнув на груди порванную им блузку, я судорожно решала, что делать дальше. Как быть?

Но у меня будто мозг отрубило. Я только могла плакать и трястись, больше ничего.

— Так! — решительно обратился ко мне Егор Васильевич, заставив вздрогнуть. — Ты сейчас успокоишься, и мы поговорим! Хорошо?

О чём мне с ним разговаривать, господи? После такого?

Я чувствовала себя грязной после его прикосновений. Он трогал меня там, где ещё ни один парень не касался. Этот мужчина едва меня не трахнул, а теперь он хочет со мной поговорить?

— Жень! Посмотри на меня! — попросил он, и я с трудом подняла на него глаза. — Я не хотел, чтобы так вышло. Клянусь, что не хотел! Между нами возникло некоторое недопонимание. Я прошу прощения, если напугал тебя.

— Недопонимание? — повторила я.

— Я подумал, что ты хочешь работать танцовщицей.

— Что? И поэтому вы позволили себе ТАКОЕ? — ещё сильнее офигела я. — Приняли меня за шлюху? Да вы просто...

Договорить не смогла, шарахнувшись в сторону двери. Надо убираться отсюда, пока этот ужасный человек не придумал ещё что похуже.

— Женя! — преградил мне дорогу Егор Васильевич, пресекая возможность улизнуть, снова пугая меня. — Успокойся, пожалуйста! Давай поговорим?

— Выпустите меня! Мне не о чем с вами разговаривать!

— Господи, что мне ещё сказать? Я же извинился?

— Вы серьёзно считаете, что за такое можно извиниться? — удивилась я. — Дайте пройти!

Я снова шагнула к двери, но мужчина схватил меня за плечи и поволок к диванчику у стены. Мамочки! Он сейчас точно меня трахнет!

— Помоги... — попыталась заорать я, но Егор Васильевич снова зажал мне рот рукой.

— Да не ори ты! — рыкнул он мне в лицо и усадил на диван. — Сейчас я уберу руку, и мы просто обсудим сложившуюся ситуацию! Хорошо? — из последних сил я кивнула, и мой рот освободили, дав возможность хотя бы дышать. — Вот и умница!

Романов присел передо мной на корточки и пытливо заглянул в лицо. Лучше бы он отошёл. От его близости меня не переставало колбасить. Только от одного его голоса мурашки по коже, а после того как он ко мне в трусы залез, моё восприятие к этому мужчине никогда не станет прежним. Мне хотелось оказаться за тысячу километров от него, а не разговаривать.

— Мне очень неловко за то, что между нами произошло, но ты должна меня понять...

— Ничего я вам не должна! — внезапно осмелела я. — Ваша дочь знает, чем вы занимаетесь с её подругами?

— Вот об этом я и хотел поговорить, Женечка. Ты права, извинений за моё импульсивное поведение недостаточно, поэтому мы поступим таким образом: я щедро отблагодарю тебя деньгами и возьму на работу, как и обещал. А ты, в свою очередь, забудешь об этом досадном недоразумении.

Разве такое можно забыть? Видимо, Егор Васильевич считает, что всё можно купить. Только что он едва меня не отымел за должность стриптизерши, а теперь предлагает мне деньги за молчание? Более испорченного и циничного человека я ещё не встречала, а он говорил это на полном серьёзе.

— Мне ничего от вас не нужно. Можно я домой поеду?

— Нет, не можно! Ты примешь мои извинения и поклянёшься, что Маша никогда не узнает о том, что произошло в этом кабинете!

— А то что? — с вызовом бросила я ему в лицо.

Голубые глаза, смотревшие на меня с толикой сожаления, мгновенно сузились и стали холодными, а лицо скрылось под непроницаемой маской. Я тут же пожалела о том, что посмела дерзить Егору Васильевичу.

— Я ведь и по-плохому могу, девочка! — пригрозил он. — И ты об этом знаешь не хуже меня.

— Хорошо, я ничего не скажу Маше, клянусь! — сдалась я, подняв ладонь для убедительности. — Довольны?

— Вполне! Но если обманешь, я тебя из-под земли достану, и тогда пеняй на себя! — Егор Васильевич поднялся на ноги и отступил на шаг. Дышать стало легче. Неужели сейчас меня отпустят, наконец? — Налички нет, я сделаю перевод по номеру телефона, — сообщил он, вытащив из внутреннего кармана пиджака свой мобильный.

— Не надо, Егор Васильевич, правда...

— Номер говори! — резко оборвал он меня.

Что за человек? Мне пришлось продиктовать номер своего телефона, лишь бы только он отстал от меня поскорее.

— Завтра тебе позвонит менеджер, и вы обсудите с ним график работы.

— Хорошо, — выдохнула я, соглашаясь на всё на свете.

Конечно же, я не собиралась работать у Романова. Я что, дура, что ли? После такого я надеялась, что вообще больше никогда его не увижу. Пусть выпустит меня отсюда, больше мне от него ничего не надо.

— Пап! — раздался голос подруги за дверью, и я забыла, как дышать. — У вас всё хорошо?

Сейчас она увидит меня заплаканную, в разорванной одежде и спросит, что случилось. И что мне ей отвечать?