Отец подруги. Мой ад и рай

7. Евгения

— Я поговорила с папой насчёт приюта, — радостно сообщила мне Маша на следующий день.

— И? Что?

Подруга выглядела такой довольной, будто бы отец пообещал решить проблемы всех людей и животных на планете. У меня сердце замерло от хорошего предчувствия. Неужели Егор Васильевич и правда добрый?

— Папа сказал, чтобы ты ему позвонила для обсуждения вопроса, — ответила Маша, и у меня сердце упало, едва взлетев.

— Я? Почему именно я?

— Наверное, потому, что ты больше знаешь о приюте? — выдвинула наивное предположение она. — Я была там два раза всего, а ты там как рыба в воде. Мурзик такой классный! — перевела она тему на своего котёнка. — Я выложу пост в соцсети. Может, кто-то ещё захочет взять домой щеночка или кошечку. И заодно расскажу о проблемах приюта. Спроси у Антона реквизиты, куда можно пожертвования переводить. У меня много подписчиков, вдруг что-то соберём?

— Спасибо, Маш! Ты просто молодчина! — похвалила я подругу. — Это суперидея!

Я была реалисткой, поэтому на самом деле не верила, что в соцсетях можно собрать миллионы на благотворительность. Однако и номер телефона отца Маши я брать не стала.

Понятно же, зачем он хочет меня увидеть? Ждёт, что я приползу на коленях просить у него помощи?

Не стоило его злить и возвращать деньги, что он мне перевёл. Его мужское самолюбие было задето, и теперь он жаждал на мне отыграться. Лучше бы я эти деньги в приют отдала. А теперь ни денег, ни работы. Зато есть тигр, которого я дёрнула сдуру за усы. Стоила ли минутка моего злорадства такого расклада?

Романов не тот человек, который забывает о том, что его обломали, на следующий же день.

Время шло, а проблема с приютом не решалась. Я написала Антону с просьбой скинуть мне реквизиты их счёта, и он ещё раз подтвердил, что дела их хуже некуда.

Родители прислали мне деньги на оплату съёмной квартиры и следующего семестра в академии. Сумма была довольно приличная, и теперь меня посещали глупые мысли, не отдать ли их в приют?

Дурость полнейшая. Ведь мне придётся бросить обучение и вернуться к родителям в таком случае. Это всё от отчаяния, не более. Мама с папой не переживут такого. Они и так собирают деньги для меня по копеечке. Они не поймут моего душевного порыва, да я и не смогу так распорядиться не своими деньгами, обманув самых родных мне людей.

Проплакав три дня от собственного бессилия, я почти согласилась на встречу с Егором Васильевичем. Он, конечно, монстр, но других вариантов спасти несчастных животных просто не было, как и желающих чем-то помочь. Может, я себя накручиваю, и он реально хочет просто поговорить?

Надобность звонить Егору Васильевичу отпала сама собой. В тот день мы с Машей задержались на факультативе допоздна. Все мои мысли были о Романове, поэтому я никак не могла сосредоточиться на лабораторной. С горем пополам мы с подругой всё же доделали задание. Уже стемнело, когда мы вышли из академии.

— Папа! — заорала Маша, и я едва от страха не умерла.

На улице нас поджидал Егор Васильевич собственной персоной. Не нас, конечно. Он, наверное, приехал за дочерью?

— Привет, Машуня, как дела? — с улыбкой поздоровался мужчина. — Здравствуй, Евгения! — произнёс более официальным тоном.

— Здравствуйте, Егор Васильевич, — дрогнувшим голосом промямлила я.

— Ты за мной? — спросила Маша. — Подвезём Женю?

— С удовольствием, солнышко! — с готовностью отозвался Романов.

Время было позднее, а у меня в сумке были деньги, которые завтра нужно было занести в кассу академии. Я сто раз говорила родителям, чтобы они переводили их мне на карту, чтобы не таскаться с наличкой, но им было так проще. Я выросла в такой глуши, что в нашей деревне даже банкомата не было. Чтобы положить наличку на карточку, нужно было ехать в районный центр, а возможность туда смотаться у родителей была не всегда, вот они и передавали мне деньги через односельчан, которые приезжали в город.

Район, в котором я снимала квартиру, был той ещё дырой, поэтому я согласилась на предложение Маши меня подвезти, не раздумывая. Мы же не наедине с Егором Васильевичем будем, так что не страшно. В присутствии других людей я его не боялась совершенно. Он же не совсем дурак, чтобы ко мне при дочери приставать? Вон как переживал, чтобы она о его наглом поведении не узнала, деньгами рот мне затыкал.

Мы с Машей сели на заднее сиденье, а Егор Васильевич вперёд. Маша что-то рассказывала отцу о том, почему мы припозднились, а я краем уха слушала её трескотню и украдкой рассматривала Романова. Даже сейчас, в присутствии других людей, я испытывала неприятное волнение, находясь рядом с ним.

— А куда мы едем? — забеспокоилась я, заметив, что машина направляется в противоположную от моего дома сторону.

— Сначала Машу домой закинем, — совершенно спокойно ответил Егор Васильевич. — А потом мы с тобой, Евгения, обсудим бездомных кошечек и собачек. Если ты не передумала? Или без меня уже справились?

Боже, только не это! Романов — дьявол во плоти. У меня было ощущение, что он всё спланировал заранее до мелочей, чтобы оказаться со мной наедине. При этом выглядело всё так невинно, будто случайность.

Вопрос с приютом так и не решился. Будем реалистами, решать его было некому. А тут Егор Васильевич в хорошем настроении и даже сам разговор завёл. Я должна попытаться выпросить у него помощи. В конце концов, я перестану мучиться от неопределённости. Откажет так откажет. А вдруг нет?

— Не передумала! — решительно ответила я.