Отец подруги. Мой ад и рай

17. Егор

— Ещё шампанского? — предложил я Жене.

У меня не было цели спаивать девушку, но я заметил, что алкоголь благотворно на неё влияет. Она становилась более раскрепощённая и настоящая, что ли.

Женя молча протянула мне свой опустевший бокал, и я не спеша наполнил его ледяным розовым напитком.

— Долго нам ещё лететь? — капризным тоном произнесла она.

— Шесть часов, — ответил я, бросив взгляд на наручные часы.

— Что? Ты серьёзно? — в отчаянии покачала она головой.

А она? У неё что по географии в школе было? Где мы, а где Мальдивы?

— Поспи, Женя, — снова предложил я.

Она выглядела измученной, несмотря на то, что у молоденьких девушек усталость не так ярко отражается на лице, как у людей моего возраста, например.

— Не говори мне что делать! — огрызнулась она. — Без тебя разберусь!

Женя снова приложилась к бокалу, и я понял, что она пьяна, несмотря на то, что мы плотно пообедали только что. Молодец, Романов, напоил девочку. Раскрепостил, блять!

И что теперь с ней делать?

Не хватало только пьяной истерики на борту. Мышка начинала снова выходить из-под моего контроля? Мне это не интересно. Я не за это отвалил херову гору бабла.

Мне бы пропустить мимо ушей реплики девушки и реально уложить её спать, но во мне проснулся хозяин жизни, мать его.

— Тише будь! — осадил я её.

Женя распахнула сильнее свои голубые глаза, уставившись на меня испепеляющим взглядом. Она сейчас была такой красивой! Раскрасневшиеся щёки после оргазма и шампанского, растрепавшиеся в гневе волосы. Я до сих пор ощущал вкус её сладкой текущей дырочки на своих губах. На её лице ни грамма косметики. Всё настоящее, как и сиськи, и этот момент, который мне определённо запомнится.

Жаль, что я не фотограф. Запечатлел бы девчонку именно сейчас, в эту секунду.

— Ты! — ткнула в меня пальчиком. — Не будешь мне указывать, что мне делать!

— Конечно же, буду! — развеял её жалкие попытки ерепениться на корню.

— Мы сейчас не в койке! — заметила Женя. — Так что отвали!

— Не разговаривай так со мной! — рыкнул я, нависая над девчонкой, как тень.

Она даже бровью не повела, со скучающим видом выдержав мой свирепеющий взгляд.

— А то что, Егор? — криво ухмыльнулась Женя. — Ударишь меня? Или трахнешь? Давай! Трахни меня! Ну? Сделай уже это поскорее!

Я тешил себя надеждой, что её язык сейчас отключён от мозга, но как говорится: что у трезвого на уме...

Она меня презирает? Ещё бы!

Почему мне не всё равно?

Блять!

— Я не бью женщин. А трахать тебя буду тогда, когда сочту нужным. Уяснила?

— Ты просто урод! — выплюнула Женя мне в лицо. — И я тебя ненавижу!

Я догадывался об этом, но надеялся, что никогда этого не узнаю наверняка. А сейчас девочка прямо заявила об этом, и меня передёрнуло.

— Мне плевать, что ты думаешь обо мне, Женечка.

— У меня есть чувства, сердце, душа...

— Но купил я твою девственную пиздёнку!

Мне стало так смешно, что я рассмеялся.

Боже, какой же это было ошибкой!

Женя размахнулась и ударила меня прямо по самодовольной роже! Смачно так, от души, про которую она мне сейчас втирала.

Сука, я чуть не подавился своими смехуёчками. Прежде меня никогда не били женщины. Я их не трогал, а они меня.

Больно стало. Нет, не щеке. Хер с ней, с мордой моей наглой и сытой. В сердце кольнуло. Да так резко, будто прострелили.

Я должен был разозлиться, сказать что-то этой охуевшей деревенщине, встряхнуть её, чтобы в себя пришла, сучка бестолковая! Она не понимает, что творит? Залила шары и не видит, кто перед ней сидит?

Но я просто стиснул челюсти, судорожно выдохнул и отвернулся. Заслуженно получил. Кому и стоит завалить хлебало, так это мне.

Женя должна была расплакаться для пущего эффекта, и докинуть ещё какого-нибудь говна в мой адрес, но она просто допила шампанское и не торопясь расстелила свою кровать. Раздевшись до трусиков, пошвыряла одежду на пол, легла, отвернувшись к стене, и затихла.

Я долго сидел, как пришибленный, глядя невидящим взглядом на пустую бутылку из-под шампанского. Смотрел в одну точку и себя не узнавал. В другой подобной ситуации я бы уже всё здесь разнёс к чертям собачьим, эта стерва просила бы у меня прощения на коленях, вылизывая мои яйца до блеска!

Нет. В моей душе не было ни капли ярости.

Я искал её, накручивал себя и так и сяк, но тщетно.

Только дикая усталость и отвращение к самому себе. Даже затошнило немного.

Это от полёта, должно быть? Укачало?

Что со мной? Это блядская старость? Реально?

Самому хотелось накидаться сейчас. Прям в сопли. До опизденения.

Я не мог сделать даже этого. На мне была ответственность. Я вёз девочку в другую страну на самолёте, на котором она никогда прежде не летала. Я отвечал за Женю.

Я!

За её самочувствие, питание, истерики, рукоприкладство, даже за сон и отдых. За каждый её волосок и слезинку.

Я не её папаша. Мне это на хрен не упало. Я не должен даже думать об этом. Не хочу. Не буду. В пизду всю эту дрянь!

Но я думал, переживал и беспокоился. И ничего не мог с собой поделать.

Мне захотелось выйти отсюда. Не в смысле из номера, а вообще из самолёта. Мы ещё не долетели до острова, а я уже жалел, что затеял всё это. Я представлял нашу поездку с Женей как-то иначе.

Я думал, будет весело.

Весельем пока и не пахло. Мне дали полизать и потом по морде.

Эта Женечка прищемила мне яйца, и я впервые был разочарован вложением своих денег. Не таких благодарностей я ждал за свою доброту. Совсем не таких...

Девчонка спала, а я не мог. Ничего не мог, кроме как смотреть на неё спящую. Это начинало входить в привычку, но неожиданно для себя я нашёл это занятие приятным.

Красивая.

Я и повёлся изначально на её внешность. Как и любой другой мужик, не мог игнорировать кукольные черты лица и юное упругое тело. Только это?

Было в ней что-то ещё. Я не мог понять что. Несколько часов смотрел на девушку, но так и не разгадал её секрет.

Проснулась Женя тоже без настроения. Я собрал зачем-то её одежду и аккуратно сложил, пока она спала. Одевалась молча, игнорируя моё присутствие полностью.

Мне хотелось поговорить с ней, но я не мог заставить себя рот открыть. Боялся снова зацепиться с Женей в словесной перепалке. Я не воевать с ней хотел, а трахаться, поэтому помалкивал.

На посадке девчонке стало плохо. Её вырвало, видимо, от волнения. Я поддерживал её, как мог, успокаивал, подавал пакеты, воду, салфетки, чувствуя себя виноватым в её плохом самочувствии.

До бунгало её едва ли не на себе тащил — так она была слаба. В номере Женю начало знобить, и живот заболел. Я помог ей раздеться, уложил в постель и вызвал врача, уже всерьёз обеспокоенный её здоровьем.

Доктор не говорил по-русски, поэтому мне пришлось переводить. Да и не оставил бы я мужика наедине со своей девочкой. Пусть осматривает и опрашивает в моём присутствии. Тем более что вопросики у него были странными, как по мне.

Сначала мужик спросил, что Женя ела, что пила. Потом уточнил, со скольки лет она ведёт половую жизнь и когда у неё должны начаться месячные.

Это, блять, причём? Присунуть ей хочет, мудила?

Девчонка подтвердила, что целочка, и никакую половую жизнь не ведёт. У меня аж привстал от счастья, но я всё равно немного сомневался в её словах. Наверное, пока своим членом не порву её преграду, не поверю.

— Завтра должны начаться, — убила меня Женя своим ответом.

У меня всё упало. Вот прям всё. Охуенно, чо! Вот это я потрахался, сука!

Это просто пиздец!

Я надеялся, что у девчонки просто похмелье, потому что шампанское лакала, как в последний раз, ну, или креветки в самолёте были несвежими, но всё оказалось намного хуже. Стараясь не выдавать своего расстройства, я из последних сил держал мину и обречённо дожидался вердикта врача, как будто он мог предотвратить месячные моей шлюхи. Игрушки, в которую я теперь не могу играть.

— Ничего страшного, — пытался успокоить меня врач, но я был безутешен. — Акклиматизация и тяжёлый, болезненный ПМС. Пациентке полный покой и никакого солнца пару дней во избежание обмороков. Я оставлю обезболивающее.

Обмороков? НАСТОЛЬКО всё хреново?

Врач вручил мне какие-то сраные таблетки и ушёл, оставив нас одних. Женя смотрела на меня так затравлено, будто ждала, что я её отругаю, наору на неё, высказав своё недовольство, и мне стало ещё неприятнее.

Почему она не предупредила, что у неё женские дела на носу? Да потому что я, блять, не спрашивал. Зато про её девственность несколько раз поинтересовался, на месте ли.

Если кто меня и наебал, то это я. Сам себя уделал, как пацана. Красавчик, Романов!

— Ты злишься? — не выдержала Женя.

Она спросила это с вызовом, прям жала, что я вывалю на неё всю правду. Я же для неё урод?

Хрен ей, а не правда!

— Ну, что ты, малышка?

Собрал всю нежность, что была в кучу, и присел рядом с ней на кровать. Взял за руку, на которой ещё не до конца зажили ссадины. Я заставлял её передёргивать мне этой самой рукой. Да что ж такое?

Я поднёс руку Жени к губам и поцеловал. Не для показухи. Просто захотелось.

— Конечно, нет. Врач рекомендовал тебе больше отдыхать. Давай закажем что-нибудь? — Я взял со столика меню и протянул девушке, не зная, что ещё для неё сделать. — Хочешь чего-нибудь вкусненького?

— Даже не знаю, — рассеянно протянула она. — Тут всё на английском.

— Ты совсем не инглишь?

— Французский немного знаю и латынь.

— Я помогу, Женя. Только скажи, что ты хочешь.

— Кофе горячий и чего-нибудь сладенького. Можно шоколадку. И попить холодненького.

— Сейчас всё будет, моя прелесть!

Всё, что хочешь, девочка, только выздоравливай поскорее, чтобы это гаденькое ощущение в моей душе поскорее исчезло.