Отец подруги. Мой ад и рай

4. Егор

Вот он момент, которого я боялся!

Сейчас Маша увидит свою помятую подружку, зарёванную, в рваной блузке и с засосом на шее, и я охренею оправдываться. Ну, не Женя же будет лапшу ей на уши вешать?

На девчонке и так лица не было, а теперь, когда в дверь начала ломиться Маша, она и вовсе в диван вросла. Господи, да она два слова связать не в состоянии, какие тут могут быть отмазки из её уст?

Нет, я не мог допустить, чтобы моя дочь увидела Женю в таком состоянии. Я эту кашу заварил, мне и расхлёбывать.

— Ни звука! — шикнул я на Женю и подошёл к двери. — Машунь, у нас всё прекрасно! — крикнул я дочери, гипнотизируя взглядом её подругу. — Мы почти закончили! Иди в столовую! Я скоро!

— Хорошо, пап! — откликнулась Маша, и я с облегчением вздохнул.

Нужно было избавиться от этой девицы как можно скорее. Я набрал своего водителя, которого уже отпустил на все четыре стороны, и приказал вернуться к моему дому, чтобы отвезти домой Женю.

— Мой водитель отвезёт тебя, — сообщил я девушке.

— Не надо. Я сама доеду до дома!

— Мой водитель отвезёт тебя, — с нажимом, слово в слово повторил я.

Нельзя отпускать её одну в таком состоянии. Просто непозволительно.

Женя поднялась с дивана и затравленно посмотрела на меня. Мне стало её жалко отчего-то. Чувство стыда, которое я не испытывал лет двести, пекло меня изнутри.

Я поверил, что Женя девственница. Не знаю почему. Просто поверил, и всё тут.

Что она за птичка мне ещё предстояло разобраться, но сейчас я взглянул на неё немного другими глазами, не как на легкодоступную шлюшку. Её невинность и неприступность мне даже больше зашли.

Вечер и без того был нескучным, а теперь во мне проснулись совершенно иные инстинкты. Последняя девушка, которую я покорил — моя покойная супруга. Остальные женщины мне давали и так. Как же давно я не охотился?

Если Женя не врёт, и её ещё никто не трахал, было бы интересно стать у неё первым. Открыть для этой красавицы мир страсти и порока, сделать её своей. Фантазии понесли меня так далеко, что я снова почувствовал эрекцию, которая была сейчас крайне неуместной.

Дурацкая привычка Жени перечить мне и вступать со мной в спор мне тоже зашла. Такая себе на уме, значит?

— Маша... Вдруг она меня сейчас увидит и спросит о чём-то? — обеспокоенно произнесла Женя.

Умненькая. Сразу усекла правила игры.

— Пойдём, милая, — как можно ласковей сказал я. — Выведу тебя через чёрный ход. Водитель вот-вот подъедет.

— Моя сумочка... — спохватилась девушка. — Она у Маши в комнате. Принесёте?

— Сейчас, — пообещал я.

Девчонка выпучила на меня свои глазищи, когда я начал снимать с себя пиджак, а потом начала пятиться, когда я набросил его ей на плечи. Нужно было как-то прикрыть её от чужих глаз. Я не хотел, чтобы мой водитель пялился на её полуголые сиськи.

— Жди меня здесь, — приказал я Жене и вышел из кабинета на поиски её сумки.

Едва ли не бегом поднявшись в спальню дочери, я обсмотрел каждый уголок её комнаты, но никакой сумки не нашёл. Пришлось возвращаться обратно ни с чем.

К счастью, водитель уже сообщил, что ждёт пассажирку у ворот моего особняка. Когда я снова вошёл в кабинет, то не обнаружил там никого. Мой пиджак небрежно валялся на диване, а девчонка будто испарилась.

— Сука! — вырвалось у меня.

Я бросился обыскивать дом по горячим следам, но нашёл лишь дочку, ковыряющую в тарелке вилкой со скучающим видом. Женя сбежала! Просто, блять, свалила!

— А где Женя? — удивлённо спросила дочь.

— Она очень торопилась, поэтому я попросил Бориса отвезти её домой, — врал и не краснел.

А что мне оставалось? Я дал водителю отбой и сел за стол, где меня ждал давно остывший ужин.

— Странно, что Женька не попрощалась, — заметила Маша. — Это так на неё не похоже. Может, ты её обидел чем-то?

— Я? — удивлённо воскликнул, продолжив отыгрыш. — Чем же я мог её обидеть, скажи, пожалуйста? Наоборот, Женя ушла радостная. Я взял её на работу и даже аванс небольшой ей перевёл.

— Правда? — просияла дочь. — Спасибо, папочка! Ты самый лучший!

— Только вот не понравилась мне Женя, честно признаться.

— Почему?

— Мутная какая-то. Ты хорошо её знаешь, Маша?

— Ничего она не мутная, — вступилась за подругу дочь.

— Мне она показалась странной. Я бы не хотел, чтобы ты водила её к нам домой.

— Пап, ты чего? Женя умная и скромная. Она мне всегда с конспектами помогает. Она отличница в нашей группе. Не шляется нигде, не пьёт и не курит. Ты мне сам говорил, чтобы я тщательней подруг выбирала. Я выбрала, а тебе опять не нравится? С кем мне тогда дружить? С монашками?

— Умная и скромная, говоришь? — повторил я за дочкой. — Может, она денег у тебя просила в долг, например?

— Да нет же! Она на работу устроилась только что! Ты о чём вообще?

— Ну, ладно, не кипятись, Машунь! — сказал я, поняв, что перегибаю, и дочка только сильнее встаёт на защиту подруги. — Я просто волнуюсь за тебя. Сама знаешь, что обеспеченными девочками не прочь воспользоваться менее обеспеченные.

— Спасибо, папа, но это не про Женю. Она очень гордая и самостоятельная. Не все девочки из бедных семей шкуры!

На этом наш разговор с дочерью закончился. Вроде бы она поверила в мой бессовестный пиздёж, и слава богу!

Пол ночи не мог уснуть, думал о Жене. Чем-то она меня зацепила, да так, что из головы не мог выбросить. Её нежный, непорочный образ стоял перед глазами, а от воспоминаний о её округлых формах член торчал по стойке "смирно".

Следующий день я тоже провёл как на иголках. С одной стороны, я переживал, что надует в уши Женечка обо мне моей дочке, когда они встретятся в академии, а с другой стороны, ждал появления той самой Женечки в своём клубе.

Я ей столько бабок за молчание отслюнявил, что не сомневался — прискачет на работу как миленькая. От таких денег только дура набитая откажется.

Я дал задание службе собственной безопасности пробить эту Миронову по всем фронтам. Девочка оказалась чистой, как слеза младенца. Ни приводов в полицию, ни кредитов, ни-че-го. Школу окончила с золотой медалью где-то в Зажопинске. Родители из крестьян, тоже не привлекались.

Прям девочка-припевочка.

Директора клуба Анжелу Марковну я лично напряг, чтобы проследила за тем, как девочку устроят и примут в коллективе.

Женечка оказалась всё-таки дурой. Анжела Марковна, позвонившая ей, чтобы обсудить график работы уборщицы, была послана далеко и надолго. Звонить Мироновой лично, чтобы прояснить ситуацию, я не стал. Не много ли чести? Это ей была нужна работа, а не мне.

Видимо, я ей слишком много перевёл вчера бабла, раз она решила не напрягаться. Мой косяк, не спорю. Моя щедрость обернулась против меня.

Я приехал домой, злой, как тысяча чертей на эту Женечку. Чувствовал себя так, будто она меня жёстко наебала, но в чём конкретно, я понять не мог.

— Па-а-ап! — встретила меня дочь возле самых дверей, как будто только и ждала моего приезда. — Нам нужно серьёзно поговорить!