Отец подруги. Мой ад и рай

24. Егор

Я пытался не думать о ней. Боролся сам с собой, прогоняя прочь нежный образ из своей головы раз за разом.

Это было сильнее меня. Я был болен Женей, одержимо и безнадёжно. Чего мне стоило просто не звонить ей?

Поздней ночью, возвращаясь из клуба, я часами стоял под её окнами и просто смотрел на них. Я знал, что Женя давным-давно спит и даже не подозревает о моих страданиях.

А мне будто удавку на шею накинули, спать не мог, жратва в горло не лезла. Чувствовал, что ещё немного и подохну, если хотя бы не увижу её.

Как же по идиотски всё у нас сложилось. Если бы я не вёл себя как придурок, возможно, у нас с Женей были бы совсем другие отношения — нормальные, адекватные, где я что-то значу и имею вес.

Я всё просрал ради сиюминутного удовольствия. Да разве мог я знать, что меня начнёт так выстёгивать? Я жил, как в аду и днём, и ночью. Ночью было хуже всего. Лежал часами, вспоминая нежное тело Жени рядом с собой. Мне чудился её голос, её запах.

Я боялся себе в этом признаться, но я любил её. Как же я её любил! До боли, до хруста в костях.

Даже хорошо, что Женя меня послала. Хоть у кого-то из нас есть сила духа и яйца, чтобы понять, что между нами ничего не может быть. Она молоденькая, шикарная девушка, а я старый хрен, пытающийся ещё что-то кому-то доказать.

Дочка подлила масла в огонь, будто хотела окончательно добить своего старика. Они с Женей поцапались в академии, и мне был устроен разбор полётов.

— Папа, скажи, что это неправда! Скажи, что ты не трахался с моей лучшей подругой! — едва не плача, требовала дочь.

Оправдываться перед ней или отрицать произошедшее было самой настоящей трусостью. Да и зачем скрывать то, отчего я потерял голову и сон? Была бы девка одноразовая, я бы даже слушать не стал истерики Маши, но всё было намного серьёзней.

— Выражения подбирай! Ты с кем разговариваешь? — запоздало воспитывал я её. — В чём, собственно, претензия? Ты не дофига на себя берёшь?

— В том, что это Женя, а не какая-то шлюха! Вот в чём дело! Она сказала, что была с тобой из-за денег. Это тоже правда?

Господи, это был очередной удар под дых. Хуже той пощёчины, которую мне в жизни не забыть! Меня побили моим же оружием, ткнули рожей в мои же деньги.

— Не знаю, какие мотивы были у твоей подруги, а мне она нравится. Я люблю её, Маша! Люблю как женщину. Ты можешь думать о нас всё, что угодно, но мои намерения относительно Жени самые серьёзные.

— Да? А почему же вы тогда не вместе, папочка? Может, женишься тогда на ней, раз влюбился без памяти?

На этот вопрос я сам себе ответить не мог, а дочери тем более.

— Может, и женюсь! — психанул я, и Маша от меня отстала.

Именно дочь, сама того не желая, подтолкнула меня к мысли, что нужно узаконить наши с Женей отношения. Всё, что меня смущало — наша с Женей разница в возрасте. Кувыркаться в койке — это одно, а жизнь портить девчушке молоденькой — это совершенно другое.

Это было очень эгоистично с моей стороны, но я хотел "испортить" жизнь Жене, пока это не сделал кто-то ещё. От мысли, что Женя достанется другому, все кишки в узел заматывало.

Я не мог больше выносить эту разлуку. Не мог, и всё тут!

Долго искал повод, чтобы приехать. Теперь он мне был нужен, блять, чтобы не быть посланным сразу!

Мялся и так и сяк, боясь ошибиться. Нужно было сделать для Жени что-то такое, чтобы оценила, а не фыркала, распираемая от своей долбанной гордости.

Её беспокоил приют? Тот самый, который обязан ей своим существованием в принципе. На оформление генерального спонсорства приюту у меня ушло меньше минуты. Дал задание своему юристу, остальное — дело техники.

Хоть какая-то польза обществу будет от моего клуба, а Жене — радость и спокойствие. Хвастаться благотворительностью было как-то не принято, поэтому я ломал голову, как бы покрасивее Жене рассказать о своём безмерном благородстве.

Тут как раз сумку её вернули. Вот он — повод лучше не придумаешь.

Пока к ней ехал, две маленькие смерти перенёс от волнения и трепета. Боялся, что на порог не пустит, или с другим застану. Терять ей больше нечего, так почему бы с кем-нибудь не замутить? Со сверстником, например?

Столько дней её не видел и подыхал, а как она дверь открыла, так меня повело от неё, думал, умом тронусь. Стоит, глазёнками лупает, а у меня сердце заходится, вот-вот выскочит из груди!

Обрадовалась. Даже на ужин пригласила.

Это добрый знак.

Пока она хлопотала на кухне, накрывая на стол, я сидел, как мудак, боясь слово сказать. Если снова прогонит, я переживу, конечно, стены лбом пробивать умею, но стоило представить предстоящие пиздострадания и разлуку, как мне становилось худо.

— Как там Маша? — поинтересовалась Женя между делом.

— Нормально. Я в курсе, что вы поссорились из-за меня.

— Ты злишься, что я ей рассказала о нас?

— Нет. Правда не злюсь. Даже лучше, что она обо всём знает.

— Ты же был против?

— Передумал.

— Почему? Я могу узнать, что изменилось?

— Можешь. Подыхаю я, Женя, без тебя! Жить без тебя не могу! — Она выронила ложку, которую не донесла до стола, и замерла, вскинув меня свои испуганные глаза. — Я серьёзно, Жень!

— И... Что дальше? Зачем ты мне это говоришь?

Она подобрала с пола ложку и закинула её в раковину. Оперлась на неё руками, повернувшись ко мне спиной.

Не думал, что так тяжело будет признаться ей в своих чувствах. Всё ведь обдумал на сто рядов, а теперь клещами из себя вытаскиваю.

Я поднялся на ноги и пересёк крохотную кухоньку в два шага. Встал у неё за спиной, осторожно опустил руки на её тонкую талию.

Женя задрожала, когда я коснулся губами нежной кожи на её шее, и наклонила голову, открывая мне больший доступ для поцелуя. Этого было достаточно, чтобы я вспыхнул. Загорелся как спичка, тычась своим каменным стояком ей в попку. Меня самого колбасило от одного её запаха, ставшего уже наркотиком для меня.

Только сейчас понял, насколько сильно по ней соскучился. Руки сами собой пробрались под подол её платья. Просунув пальцы под резинку трусиков, провёл ими по влажным складкам. Женя застонала, сильнее задрожав, всхлипнула, когда надавил пальцами на клитор.

Это было невыносимой пыткой!

Развернув лицом к себе, впился в её губы, терзая сладкий ротик языком. Женя с готовностью ответила на поцелуй, обвив мою шею руками, запустила пальчики в волосы, выгибаясь всем телом мне навстречу.

— Я люблю тебя, моя девочка! Люблю безумно! — выдохнул вместе с болью ей в лицо.

На душе полегчало так, что крылья за спиной почувствовал. Сейчас держал в руках самое желанное на свете, жил этой секундой, не загадывая на завтра.

Мысль о том, что не только я скучал, заставила меня действовать смелее. Подхватив девушку под попку, усадил её на столешницу, стянул по длинным, стройным ногам мешавшие трусики.

Руки ходили ходуном от возбуждения, поэтому ремень и ширинку расстегнул с трудом. Сам едва не застонал, толкаясь в горячее узкое лоно. Оно было всё таким же тесным и неподатливым. Женю трахать ещё и трахать!

— Ах! Егор! — всхлипнула она, опоясывая меня ногами.

Секс вышел яростным и коротким. Мы оба кончили, но мне было чертовски мало. Стоило выйти из мокрой, накаченной моей спермой киски, как член встал по стойке смирно снова.

— Пойдём на диван? — предложила Женя, соскальзывая на пол со столешницы, держась за меня, чтобы не упасть. — Или ты поешь сначала? — опомнилась, переводя взгляд на плиту, где стояла кастрюлька с чем-то уже готовым.

Я был так взвинчен, что чувствовал лишь один голод — сексуальный. Вместо ответа подхватил Женю на руки и уволок в комнату. Взял её ещё дважды. Уже не спеша, смакуя каждый миллиметр её тела.

Чувственность Жени раскрывалась с каждым разом. Она быстро училась и уже сама подсказывала, как сделать ей приятное. Мне нравилось, что она раскрепощается в моих объятиях. Из Жени выйдет горячая, страстная... Жена.

Он лежала, прижавшись ко мне всем телом, красивая, разморённая, удовлетворённая. Её голова сейчас покоилась на моей груди, и мне казалось, нет лучше момента, чем сейчас.

— Женя, выходи за меня! — сказал я, и сердце замерло в ожидании.

— Егор, ты серьёзно? — подняла голову, посмотрев мне в лицо. — Ты с ума сошёл?

— Давно сошёл. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— После того, что было? — ещё сильнее удивилась она. — Это... Не лучшая идея.

Да что опять, блять, не так? Я смотрел, как она нервно теребит на груди кулончик, что я ей подарил, и не понимал, что ей ещё нужно?

— Тогда скажи мне, что только что было между нами? Просто секс? Я в это не верю.

— Ты опять на меня давишь! — разозлилась Женя. — Это уже чересчур!

Она схватила своё платье и принялась одеваться, будто хотела убежать от меня.

— Скажи, что ничего ко мне не испытываешь, и я уйду! — настойчиво произнёс я.

— Я не знаю, что испытываю, Егор. Я запуталась. А твоя дочь ненавидит меня!

— Ей придётся смириться! Я не давлю на тебя, а всего лишь прошу ещё один шанс! Дай мне возможность проявить себя по-другому?

— Ты уже себя проявил. На Мальдивах... — обиженно протянула она, поджав губы.

— Мне казалось, на Мальдивах у нас было всё по честному? — Женя ничего не сказала в ответ, и я понял, что она не разделяет моей точки зрения. — А ещё ты можешь забеременеть. Возможно уже...

Это был последний мой козырь. Я не знал, чем ещё удержать девчонку. Если она залетела... Надеюсь, что залетела... Никуда уже не денется. Куда она с пузом пойдёт? К родителям разве что. Этому не бывать!

— И это, по-твоему, честно? — воскликнула Женя и вскочила с дивана. — Всё! Уходи! Видеть тебя не хочу!

Сука! Опять всё через жопу!

— Если ты беременна, — начал я, натягивая на себя трусы. — То, свадьба не терпит отлагательств. Знакомь меня со своими родителями, я готов ещё раз стать отцом! Готов взять ответственность за жену и ребёнка!

— Да я аборт сделаю! Понятно?

— Не сделаешь!

— Ещё как сделаю! Это ты виноват! Хватит всё решать за меня!

— Не сделаешь! — рявкнул я разозлившись. — Я тебе не позволю делать глупости!

— Глупостью было с тобой связываться! Уходи и больше не лезь в мою жизнь!

Она смотрела, как я одеваюсь с такой ненавистью, будто и впрямь ненавидела. Неужели я сломал ей жизнь? Нет, она просто выделывается. Только непонятно, с какой целью. Чего добивается?

Да что ещё мне, блять, сделать?

— Я люблю тебя, Женя, — напомнил я ей. — Ты выйдешь за меня не зависимо оттого, беременна ты или нет!

— Повторяй это перед зеркалом, Егор, и почаще, чтобы самому сначала в это поверить! А теперь убирайся!

Стерва упрямая! Ничего, я ещё вернусь!