Отец подруги. Мой ад и рай

22. Евгения

— Мы так не договаривались, Егор! — взбрыкнула я, поднимаясь с его груди, чтобы заглянуть ему в лицо.

Он выглядел таким счастливым сейчас! Ещё бы, он столько денег заплатил за то, чтобы меня трахнуть. А я ещё и сама на него залезла — это, наверное, вдвойне ему польстило?

— Да к чёрту договор! — воскликнул он. — Мне с тобой очень хорошо, Женя. А тебе со мной разве нет?

Он реально думает, что я с ним счастлива? Надеется, что моё мнение о нём поменялось в считаные дни?

Я сама не знала, что ответить на эти вопросы. Я запуталась.

— Мы не предохранялись, — сменила я тему.

— У тебя только закончились критические дни, — напомнил Егор. — Риск залететь минимальный.

— Но он всё же есть?

У меня началась паника. Как можно было быть такой бестолковой и не позаботиться о контрацепции?

И Егор хорош! Зачем он кончил в меня? Он издевается?

Нет, ему просто плевать на меня, вот и всё.

— Да что с тобой? — раздражённо произнёс Егор. — Тебе не понравилось, как я тебя трахнул?

Я ему про Фому, он мне про Ерёму. Смысл доказывать что-то человеку, который меня не слышит?

— Нет, не понравилось, — соврала я, надеясь задеть его этим. — Это было отвратительно. Я даже не кончила.

— Даже так? — покачал головой Романов. — Что ж, вернёмся к нашему договору, Женечка, раз он тебя так волнует. Хорошо, что ты о нём вспомнила. Речь шла о десяти днях? Поправь, если я ошибаюсь? — Мне нечего было возразить, поэтому я промолчала, гневно раздувая ноздри. — Время не вышло, малыш. Поднимайся!

— Зачем?

— Пойдём освежимся.

Егор слез с кровати первым и теперь смотрел на меня выжидающе. В холодных глазах ни намёка на теплоту или нежность, которая появилась в последнее время. Всё сошло на нет, будто ничего и не было. Сейчас передо мной стоял властный, беспринципный мужчина, который ждал от меня покорности.

Козёл! Теперь я ещё больше ненавидела его, но ничего не поделаешь, нужно слушаться.

Осталось меньше суток моего рабства. Ничего, потерплю!

В душ он позвал меня совсем не мыться. Мы, конечно, стёрли с себя следы предыдущего секса, но Романова больше интересовал новый заход. Как только вода смыла с меня все следы геля для душа, Егор опустил меня на колени и толкнулся в мой рот возбуждённым членом.

Жёстко имел его, толкаясь головкой в самое горло. Зафиксировал мою голову, ухватившись пятернёй за волосы. Сейчас я почувствовала себя униженной. Слёзы потекли по щекам, но вода, льющаяся сверху на нас с Егором, сразу уносила их с собой.

Через несколько минут Романов приказал мне подняться. И, подхватив меня под попу, поднял в воздух. Я инстинктивно обвила его шею руками, а ногами опоясала талию. Прижав меня спиной к холодной стене, вонзился в меня до самых яиц.

Я ахнула от резкого толчка внутри себя и спазма, скрутившего низ живота. Боли в этот раз я не почувствовала. Я была ещё влажной после первого раза, так что Егор вошёл в моё лоно не причиняя дискомфорта.

Он поймал мои губы, впился жадно, как зверь, вылизывая мой рот изнутри языком, одновременно натягивая меня на себя снова и снова.

Мне не нравится ТАКОЙ Романов, — мысленно повторяла я. Мне вообще никакой Романов не нравится. И секс с ним отвратителен!

Чем сильнее в моём сердце разгоралась ненависть к Романову, тем слаще становились его толчки. Я плавилась в руках Егора, сгорала от желания, пока он вгонял в меня свой каменный член снова и снова.

Это было похоже на изощрённую пытку. Я потеряла контроль над своим телом, ненавидя за это теперь уже себя.

Когда я кончила, прикусив плечо Егора, он снова излился глубоко в меня.

Я так вымоталась, что мне было всё равно. После яркого, ошеломительного, почти болезненного оргазма ноги меня не держали, поэтому Романов нёс меня до кровати на руках.

Мы больше не разговаривали, да и не о чем было.

Егор опустил меня на прохладную простыню и укрыл одеялом. Это всё? Или он ещё раз на меня залезет? Решил оторваться напоследок?

Я закрыла глаза, думая о том, какой же всё-таки Романов урод, и отрубилась. Просто провалилась в глубокий, тяжёлый сон.

Кажется, я проспала вечность. Проснулась, почувствовав на своём теле горячие мужские руки. Егор осторожно прижал меня спиной к своей груди, нежно погладив мой животик и промежность, закинул мою ногу себе на бедро, чтобы открыть себе доступ к моим складочкам, и принялся лениво их поглаживать, забирая у меня остатки сна.

Я выспалась, поэтому не была в претензии, что меня разбудили. Злилась я совершенно по другому поводу. Бесила моя реакция на это сладкое и неторопливое пробуждение.

Оттолкнуть его не смела. Долго лежала, притворяясь бревном, пытаясь казаться безучастной к происходящему, но это было невозможно. Егор знал, как ласкать девушку, чтобы ей было хорошо, и делал это умело.

Я текла, как последняя шлюха. Припухшие после вчерашнего складочки были невероятно чувствительными и отзывчивыми, делая меня податливой в опытных руках Романова.

Утренний секс был чувственным и неторопливым. Егор брал меня так долго и медленно, как будто у нас вся жизнь впереди. Шептал мне в затылок ласковые слова, говоря о том, какая я потрясающая. Я кончила дважды, утопая в этой неге, сходя с ума от его члена, двигающегося внутри меня.

Перед вылетом Романов ещё раз трахнул меня загнув раком. Задрал платье, порвал трусики, терзая языком мою киску и анус, а потом намотал мои волосы на кулак и отымел, отхлестав по заднице.

В самолёте заставил меня скакать на нём, а потом кончил мне в рот.

Самолёт приземлился, и на этом моё сексуальное рабство закончилось. Романов так меня измотал, что я мечтала только об одном — принять душ и поскорее завалиться спать.

В аэропорту нас встретит Борис с букетом роз для меня. Настроение было таким паршивым, что меня уже ничего не радовало.

Я должна была прыгать от радости, что всё закончилось, что я дома, свободная ото всяких обязательств, но в душе была какая-то мерзкая пустота.

Мы заехали за Томми в приют, Борис помог донести до моей квартиры чемоданы. Уезжала я с одним, а вернулась с тремя. Водитель занёс мои вещи в квартиру и оставил нас с Егором наедине. Настало время прощаться с Романовым, и мне стало от этого не по себе.

— Пригласишь на кофе? — с надеждой спросил он.

Теперь ему требовалось приглашение? Я была рада, что он больше не ведёт себя по-хозяйски в моей квартире.

— Я очень устала, прости, Егор. Тебе пора!

— У меня подарок для тебя.

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака плоский бархатный футляр и протянул его мне. Я догадалась, что это ювелирное украшение, но всё равно открыла коробочку из любопытства. Внутри обнаружила довольно увесистую золотую цепочку с кулончиком из настоящей ракушки. От красоты украшения дух захватило.

— Очень красиво! — искренне восхитилась я.

— Я сам нашёл эту ракушку, — похвастался Егор.

Не ожидала от Романова подобного. Нет, ювелирка — вполне предсказуемо, но вот ракушка...

До чего же мило и романтично! У меня слёзы навернулись на глаза и что-то ёкнуло в груди.

— Возьмёшь? — недоверчиво спросил Егор, видя, что я зависла на украшении.

— Да, — ответила я и захлопнула футляр. — Сдам в ломбард, если денег снова не будет.

— Женя! Зачем ты так? — осуждающе покачал головой Романов. — Если у тебя будут какие-то проблемы, ты можешь смело обращаться ко мне за помощью. Неважно какие, я помогу!

— Уходи! — поторопила я его.

— Женя!

Он шагнул ко мне, чтобы обнять или поцеловать, но я не позволила, отшатнувшись от него.

— Спасибо тебе за всё, Егор, но теперь уйди! Просто уйди! — настойчивей повторила я.

Романов ничего не сказал, даже не попрощался. Сделал каменную мину и вышел в подъезд. Несмотря на то, что Егор пытался держать лицо, выглядел он обиженным. Я заперла дверь за ним и с облегчением вздохнула. Я не должна его жалеть. Я больше ничего ему не должна!

— Вот и всё, Томми! — поймала своего котейку и прижала к себе, соскучившись по нему до умопомрачения. — Вот и всё!