Побег к счастью

Глава 5

Прошлое

Наутро после отцовской выходки мама разрешила мне не ходить в школу и, глянув на себя в зеркало, я поняла, почему. За ночь щека увеличилась вдвое, под глазом налился огромный густо фиолетовый синяк, а само яблоко, которому полагалось быть белым, превратилось в кровавый сгусток. Низ живота потягивало ноющей болью, потому ходила я на полусогнутых, слегка приобнимая себя рукой для поддержки.

Случившееся ночью мама никак не прокомментировала и, что совсем меня огорчило, не выразила сочувствия или сожаления. В этом вся мама, закрытая и безэмоциональная. Рыбья кровь, так она о себе говорила, а я, не до конца вникая в смысл фразы, сравнивала её со снежной королевой.

Торопливо собираясь на смену, она поставила перед нами с сестрой тарелку пышных оладий и графин с домашним компотом из вишни, велела мне выпить после завтрака таблетку анальгина и умчалась на работу.

— Больно? — тоненьким, осипшим от ночных слёз голоском спросила Милка, с отвращением поглядывая на моё лицо.

— Терпимо, — как можно мягче отозвалась я, наливая две чашки чая. — Ешь и бегом одеваться, а то в школу опоздаешь.

Я потрепала младшую по голове и без всякой охоты принялась жевать. Папахен был дома, оглушительный храп раздавался из зала, и стало не по себе от мысли, что мы останемся с ним наедине, когда Мила убежит на занятия.

До этого дня меня не били по-настоящему. Да, порой прилетало по мягкому месту от матери, случались и затрещины с подзатыльниками от отца, но так серьезно мне досталось впервые.

Я росла беспроблемным ребенком, училась на круглые пятерки, по доброй воле взваливала на себя хозяйственные хлопоты. Мне было жаль маму, которая убивалась на работе, и я старалась услужить ей во всём, а с появлением в нашем доме Милки, домашние хлопоты разделились поровну. Я убирала, стирала, готовила и проверяла уроки младшей сестры, а кузина мыла посуду и вытаскивала мусор.

Вот и сегодня, вместо того чтобы завалиться в кровать с любимой книжкой братьев Стругацких "Град обречённый", где главного героя, кстати, звали Андрей, и насладиться всеми прелестями прогульщицы, я наметила целый список дел и принялась хозяйничать. Подтерла пол в коридоре, начистила картошки на суп и, осмотрев скудные запасы провизии, решила приготовить обед по изобретённому мамой рецепту. Варево из овощей, кильки в томатном соусе и быстрорастворимой лапши. Кто не пробовал это незамысловатое первое блюдо — рекомендую.

От создания кулинарного шедевра меня отвлек звонок в дверь. Это пришёл Андрей.

— Привет, малая, — мрачно приветствовал он и не дожидаясь приглашения, прошёл в прихожую.

На краткий миг я словно выпала из реальности и залюбовалась своим спасителем. Сегодня на нем были черные джинсы с просторными карманами по бокам от коленей и пушистый белый свитер с высокой горловиной. Мягкая на вид шерсть подчеркивала рельеф грудных мышц.

— Как самочувствие? — спросил сосед и снова получил в ответ слабое лепетание.

А что я могла с собой поделать? Реакции тела и разума превращали меня в жалкое подобие человеческого существа, тогда как его бешеная энергетика и зашкаливающая во всех диапазонах привлекательность не оставляли надежды, что когда-нибудь я начну разговаривать в полную силу голоса и перестану тупить после каждой оброненной им фразы.

Очевидно, Андрей улавливал где-то на подсознательном уровне, что я малость слабовольная амёба, так что действовал, не спросясь. Водрузил на стул пакет, пояснив, что в нём мазь (видимо, целая канистра мази литров на десять), потеснил меня к центру прихожей, заставил замереть напротив овального зеркала, встроенного в дверцу платяного шкафа, и поднял моё лицо для… поцелуя же, верно?

По глазам ударил яркий электрический свет, я смежила веки в блаженном предвкушении, приготовилась задрать ножку вверх, как делала героиня фильма "Дневник принцессы" и чуть выпятила губы вперёд. Хорошо, что утром почистила зубы.

— Нормально всё с тобой, малая. Пластырь можешь убрать, не рывком, а потихоньку.

С этими словами он чуть повернул моё лицо влево, держа за подбородок, придирчиво осмотрел и отпустил.

— Наложишь мазь густым слоем и так оставишь до вечера, а перед сном опять, — продолжил инструктировать Андрей.

Я кивнула, избегая его взгляда. Щёки покрывались алыми пятнами стыдливого румянца, казалось, даже кожа под фингалом вспыхнула ярким багрянцем. Ну не дура ли? Вытаращила гриботья, а он просто хотел убедиться, что рана в порядке. Кошмар.

Окончательно поплохело мне буквально миг спустя, когда парень поймал край моей домашней футболки, задрал его, обнажая живот, и заправил за кромку бюстгальтера. Прикосновения свелись к минимуму, это не было попыткой облапать или соблазнить. Ему хотелось убедиться в моём здравии. Ага. А мне — провалиться сквозь землю от насыщенности происходящего.

— Да всё хорошо, — бормотала, а язык почти не слушался.

Удивительное ощущение лёгкости во всём теле. Для того чтобы воспарить, достаточно всего лишь подпрыгнуть.

Секунду он изучал синеватое озерцо на моей коже под рёбрами, затем перевёл свои выразительные глаза на моё лицо. Мне пришло на ум, что вижу перед собой бескрайнее травяное море, спокойное лишь внешне, и скрывающее в себе нечто опасно притягательное. Словом, очередная девичья глупость.

— За что он тебя так?

— За то, что долго не открывала дверь. Наверное.

А вообще глупый вопрос, разве существует "За что?", когда речь идёт о побоях, нанесенных вдрызг пьяным родичем беззащитному ребёнку? Это случилось и это нужно пережить.

— Убил бы гада.

На этом Андрей ушел, не прощаясь. Скоро я привыкну к его манере молча уходить и под канонаду эмоций врываться в мою жизнь, переворачивая всё с ног на голову. Привыкну и полюблю её, как и всё в этом бесподобном мужчине.

После ночи вызова пиковой дамы между мной и Андреем всё сдвинулось с мертвой точки. Мы начали понемногу общаться. Перебрасывались парой фраз о музыкальных предпочтениях, узнавая вкусы друг друга, менялись дисками со звукозаписями. Затем перешли на кино, делились впечатлениями о недавно просмотренных фильмах, давали друг другу советы по подбору киноленты на вечер. И хоть полноценное вдумчивое общение требовало от меня титанических усилий и неимоверной концентрации (сложно связать два слова воедино, когда от одного взгляда колотит так, будто обеими руками вцепилась в оголённый электрический провод), я справлялась с попеременным успехом. Иногда брякала несусветную глупость, забыв о том, что смотреть ему в глаза во время диалога — смерти подобно, а порой успешно отстаивала свою точку зрения в споре. К слову, подобные задушевные беседы о кино и музыке случались нечасто, раз или два в месяц. Но даже их мне хватало с лихвой, чтобы набраться трепетных ощущений, а потом ночами напролет прокручивать в голове каждую свою удачную реплику и полученный на неё ответ.

Наши вкусы разительно отличались. Мне нравились лёгкие подростковые комедии вроде "Дневника принцессы", "Чумовой пятницы" и "Суперзвезды". Андрей отдавал предпочтение сложным и запутанным фильмам, как "Игра", "Игры разума", "Семь лет в Тибете", "Бойцовский клуб", "Счастливое число Слевина". И я старалась соответствовать более взрослому товарищу, с утроенным вниманием смотрела и пересматривала его любимые ленты, помечая в блокноте наиболее интересные моменты для будущих обсуждений.

А потом мне случайно попался дивиди-диск "Девственницы — самоубийцы", и эмоции после финальных титров просто не оставили места здравому смыслу. Подхватив радужный кругляш и коробочку, я на крейсерской скорости помчалась к соседу и затарабанила кулаком в дверь, неосознанно делая это так же, как героиня Люси Лью в "Слевине" — привстав на цыпочки и ударяя кулаком высоко над головой.

Открыл мне тоже вовсе не Андрей, а крышесносно прекрасный Джош Хартнетт. Вернее, сыгранный им в этом фильме образ полуголого парня в полотенце на бедрах и с разбитым носом. Я ойкнула и до крови прокусила язык.

— Малая, ты чертовски не вовремя, — отругал меня сосед. — Погоди секунду.

Я послушно замерла в дверном проёме и для надёжности ухватилась вспотевшей рукой за косяк. Хочу запечатлеть в памяти эту картинку: полуголый торс, мельчайшие капельки воды на груди и мускулы, мускулы, мускулы… У него очень красивое тело, рельефное, подтянутое. И гладкое. Такого хочется касаться под любым предлогом.

Андрей чертыхнулся и скрылся в ванной — наверняка, сейчас упакует всю эту красоту в слои одежды, а мне останется только горестно вздыхать, что не рассмотрела более детально.

Не подумайте ничего дурного. Моя любовь к этому мужчине с момента зарождения и на долгие годы была и остаётся сугубо платонической. Мне нравилось цепляться за каждую мелочь, будь то шрам на щеке, складывающийся в ямочку, или родинка на спине аккурат под левой лопаткой, заполняя этими крупицами мысленный список, за что я его люблю. Однако дальше любования объектом своих воздыханий я никогда не заходила. Даже наш с ним поцелуй привиделся лишь однажды, когда он рассматривал мой фингал. Более я не растрачивала себя верой в несбыточное. Андрей ясно дал понять, что я его не интересую в качестве девушки. Не прямо словами, конечно, но своей отчужденностью и соблюдением всех мыслимых рамок приличия.

Как, например, сейчас, когда я попыталась вломиться к нему в квартиру, но потерпела сокрушительное поражение.

— Случилось чего? — спросил он, возвращаясь. Да, одетым в спортивные брюки и футболку.

А я по инерции продолжала размахивать диском, хотела заставить его посмотреть сей шедевр немедля, но слова застревали в горле. С персонажем Хартнетта его роднило не только банное полотенце. У него был разбит нос. Внутренне содрогнувшись, выкрутила рычажки беспокойства на максимум.

— Что с твоим лицом?

— Пустяки, — отмахнулся с улыбкой, видя моё перекошенное лицо, — бандитская пуля. До свадьбы заживёт.

— Надо приложить холод и срочно ехать в больницу! Или вызвать скорую. У тебя может быть перелом…

Я уже готовлюсь сорваться с места и кинуться к холодильнику за льдом, как Андрей останавливает меня взмахом руки.

— Стой, где стоишь, малая. И дверь оставим открытой, не то меня обвинят… хм.

Он ухмыльнулся этой недосказанности и каким-то тяжёлым взглядом окинул меня с головы до ног.

— Холод я приложу, больниц не надо. Топай домой, малая. От греха.

И буквально вытолкнул меня в подъезд, словно надоедливую собачонку.