Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 4

Глава 29

Войдя в апартаменты, поймала в свои объятья Ванятку. Нежно прижала к себе любимое чадо и зарылась носом в пушистую макушку. Сынишка удивительно вкусно пах, и я не могла найти в себе силы, чтобы от него оторваться.

— Мама, ты почему так долго? — обижено спросил Ванюшка.

— Извини, родной, я спешила, как могла! — оправдывалась я.

— Опять Елисея спасали? — спросило мое догадливое чудо.

— Да! — честно ответила я.

— Спасли? — забеспокоился постреленок.

— Да! — я еще крепче прижала к себе своего малыша.

— Маша, ты его сейчас задушишь! — вмешался в мою идиллию хищник.

Я выпустила Ванятку.

— Как у вас день прошел? — переключилась я на более приятные вопросы.

— Хорошо! Поиграли, погуляли, покушали, поспали! — деловито перечислял сынулька.

— Без происшествий! — добавил Серый.

— Кушать хотите? — материнский инстинкт требовал реализации.

— Да! — радостно закричал постреленок.

— Вы же чуть позже с Кощеем ужинать будете! — напомнил удивленный лохматик.

— С Кощеем мы будет разговоры разговаривать, а сейчас — кушать! Чувствуешь разницу? — пояснила я, расстилая скатерть-самобранку. — Тебе, как всегда, баранью ножку?

— Будьте так любезны, — урча, попросил Волк.

После сегодняшней экскурсии у меня кусок в горло не лез, и тело после феерического падения с лестницы, сильно ломило.

— Мария, Вы почему так ни к чему и не притронулись? — проявил ко мне заботу волчара.

— Мой организм переполнен новыми впечатлениями, поэтому воздержусь пока питаться, во избежание неприятных казусов, — витиевато пояснила я.

Умывшись и переодевшись во что-то мрачненькое, я брела на это принудительное мероприятие, как на казнь. Видимо, после всей суеты и беготни по цехам да пыточным, у меня кончился заряд энергии и требовалась замена батарейки. Какой же сегодня длинный день! Как, впрочем, и вчера! И позавчера!

Очевидно, начался откат, как закономерное последствие стресса. На меня навалилась усталость и апатия. Хотелось спрятаться под одеялом и повыть.

Кощей встретил нас подчеркнуто официально: был строг, сдержан, отстраненно вежлив. Попытался задать мне пару-тройку вежливых вопросов, скорее для поддержания беседы за столом, нежели, чем для удовлетворения собственного любопытства. Я отвечала односложно и часто невпопад. В голове все еще мелькали картинки жуткого падения Елисея, расплавленная лава, накрывшая царенка с головой.

— Мария, как Вы себя чувствуете? — в голосе бледненького слышались отзвуки беспокойства.

— Если учесть происходящее вокруг Елисея, то наверно, нужно ответить: нормально! — негромко проворчала я.

— Что Вы имеете в виду? — не унимался дохлик.

— Я имею в виду, что царевич не в первый раз практически гибнет на моих глазах. Пора уже привыкнуть и начать реагировать спокойно. А у меня все не получается. Но я заранее с Вами согласна, нужно лучше работать над собой и восприятием чужих смертей, — снизошла я до подробного ответа.

— Мария, замечу, язвительность Вам не идет! — тут же отчитал меня Бессмертный.

— А что мне идет? — уставившись в одну точку перед собой, спросила я.

— Улыбка, она у Вас очаровательная, — елейным голосом прохрипел Кощей.

Он это серьезно? У Елисея от ужаса во время падения даже глаза на мгновение на место встали, а я дурью маюсь, печалюсь не по делу, вместо того, чтобы радовать дохлика «очаровательными улыбками»! Меня хватило лишь на грустную усмешку:

— Вам, Кощей Бессмертный, лесть тоже не идет!

Оглянулась вокруг: Ванятка давным-давно дожевал свой десерт, моя тарелка была абсолютно чиста, Бессмертный сверлил меня нечитаемым взглядом. Я зевнула в ладошку, тело начало неумолимо клонить в сон. А от невозможности прилечь и наконец-то отдохнуть все имеющиеся эмоции были вытеснены раздражением. Почему я вечно должна терпеть дискомфорт? То бояться до обморока, то кого-то пытать, то выворачивать наизнанку собственные мозги, вербуя чужих агентов, то вести изнурительные допросы? Пора прекращать плясать под чужую дудку и банально выспаться!

— Сыночек, ты закончил кушать? — тихо спросила я.

— Да, — зевнул мне в ответ Ванятка.

— Тогда говори дяде Кощею «спокойной ночи», и пойдем спать. Расскажешь мне сказку? — игнорируя дохлика, ворковала я.

— Да-да-да! — радостно захлопал в ладоши роднулька.

— Мария, Вас еще никто не отпускал! — холодно заметил Бессмертный.

— Я — женщина свободная и самостоятельная, в чужих позволениях не нуждаюсь! — направляясь к выходу, сообщила я.

Сильная мужская рука жестко ухватила меня за предплечье.

— Осмелела? — Кощей откровенно угрожал.

Зашипела от боли, прострелившей ушибленное плечо, и сморщилась. Бессмертный видел мой дискомфорт, но хватки не ослабил.

— Я бы сказала по-другому, но твоя версия — более цензурная, — съязвила я, мужская рука сжала предплечье еще сильнее. — Я не игрушка: сломаешь, потом можешь и не починить.

— Я — великий колдун! Я починю! — бахвалясь, рассмеялся Кощей.

— Я — обычная женщина! Я не прощу! — не отрывая пристального взгляда от полупрозрачных холодных глаз, тихо, но решительно сообщила я, выдернув руку из захвата, добавив себе еще пару синяков, и отравилась с сыном спать.

Мирный этап сосуществования с Кощеем Бессмертным закончился. Выхожу на тропу войны! Нужно срочно вспомнить, где я закопала свой томагавк!

У дверей трапезной нас поджидал Серый.

— А ты тут чего топчешься? — удивилась я. — Или нам и в замке опасность грозит?

— Нянька я или не нянька? — топнул волк своей огромной лапой.

— Нянька! — подтвердили мы с Ваняткой.

— Вот и не мешайте мне исполнять свои обязанности! — горделиво задрав морду, заявил хищник.

— Всегда пожалуйста! — усаживая сына на санитара леса, ответила я. — Рогалик, спускайся! — посмотрев на потолок попросила я затаившегося на вершине гранитной колонны своего каменистого друга.

Радостно тявкнув, горгулька стала сноровисто спускаться вниз, издавая при этом жуткий скрежет. Так и шли в спальню неспешно, думая каждый — о своем.

— Машенька, как ты себя чувствуешь? — окликнул меня, неожиданно появившийся из-за поворота Святояр.

Как, как? Как будто меня долго били, а потом еще и мозги выпотрошили — именно так я могла бы охарактеризовать свое состояние. Я посмотрела на воеводу, да он был совершенно прав, нужно было поговорить. Поэтому, отправив серую няньку и сына готовиться спать, я осталась для беседы с боярином, правда, под присмотром обеспокоенного моей безопасностью вожака тварюшек. Святояр тут же осторожно взял меня за руку и заговорил:

— Желанная моя, как только поженимся, я сделаю все от меня зависящее, чтобы у тебя больше не было поводов для беспокойства! — пылко восклицал воевода.

— Святояр, я правильно поняла, что тебя использовали, как отвлекающий маневр, и пока я мчалась за тобой, советник по колдовству подрубил рядом с царевичем перила и толкнул Елисея, как и меня, воздушной волной прямо в раскалённую лаву? — не дав сбить себя с мысли, допытывалась я.

— Прости, родная, но я не смог тебя предупредить! — подтвердил мою версию боярин.

— Но вербовал тебя именно военный советник? — уточняла я детали.

Воевода не мог говорить, но в подтверждение правильности моих слов, его стала сотрясать крупная дрожь.

— Но молчун-воду, что ты выпил на вербовке, Радзимишу передал именно колдун из своего подведомственного хранилища, — отслеживая его реакцию, продолжала перечислять факты.

Воевода продолжал монотонно дрожать.

— Значит, Елисея хотел убить именно колдун! — сделала я вывод.

— Не знаю, — неожиданно и четко ответил боярин, нежно меня обнимая.

Надо же, как задумалась! Даже не заметила, когда он руки свои стал распускать.

— Любимая, поженимся, и ни один волос больше не упадет с твоей головы, — нежно шептал мне на ушко воевода, ласково оглаживая мои ноющие бока.

— Святояр, возможно, ты не воспринял мои слова всерьез, — старательно высвобождаясь из мужских объятий, лепетала я. — Но я считаю, что речи о скорой нашей свадьбе несколько преждевременны.

— После прекраснейшей ночи любви? — пылко воскликнул боярин. — Как я могу иначе с тобой поступить?! Как, если не взять тебя в жены!!! Ведь не женившись на тебе, покрою имя твое честное страшным позором!

Вот тебе и на! То есть, для него — «ночь любви», а для меня — «имя, покрытое страшным позором»!

— НОЧЬ ЛЮБВИ! — услышала я рев раненого зверя.

Оглянулась, ан нет, всего лишь Константин! Он мчался по коридору в нашу сторону со сверкающими праведным гневом глазами на перекошенном лице, подвертывая рукава и явно готовясь к драке. Секретарь Кощея с разбегу налетел на Святояра, я еле-еле успела отскочить к стеночке, и с ходу нанес два удара в лицо противника. Но боярин тоже был не робкого десятка, и быстро оправившись от внезапной атаки, сделал обманный выпад, увлекая соперника за собой, и нанес тройку ударов по ребрам. Константин, зло шипя, вдохновенно дубасил воеводу, но Святояр не оставался в долгу, методично изменяя внешность секретаря.

Я стояла у стеночки, рядом присоседился Рогалик. Отстраненно наблюдала за яростной потасовкой, поражаясь появившимся в душе чувствам. Сейчас на моих глазах калечили человека, который совсем недавно был мне очень дорог, в чьих объятьях я плавилась, чьих поцелуев желала, а на душе становилось легче. Святояр подбил Косте правый глаз — а дышится свободнее; нанес удар в челюсть — исчезло гнетущее ощущение в груди; пнул по ноге, отчего парень свалился на пол и застонал — и жизнь вновь приобрела свойственное только ей очарование. Осознав, что мне значительно полегчало, поняла, что, в принципе, пора и на боковую, с такой легкостью внутри сегодня можно великолепно выспаться.

— Мальчики, большое спасибо за помощь! — вполне искренне поблагодарила я. — Вы оставайтесь, а мне еще сына укладывать! Спокойной ночи!

И запрыгнув на Рогалика, не оставляя шансов меня задержать, умчалась к себе в апартаменты.

— Маша!? — прозвучал мне в спину удивленно-разочарованный дуэт мужских голосов.

Но мне уже было все равно. Парни большие, сами пускай разбираются, а у меня и своих проблем полные карманы. Тем более, нужно еще припрятанный фолиант поизучать.