Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 4

Глава 58

Над озером стояла гробовая тишина. Матрешки, затаив дыхание, слушали каждое мое слово.

— Мы молим тебя о прощении! — в свой голос, разливающийся над озером, я вложила всю искренность, на которую была способна. — Пятьсот лет назад предки этих дев допустили против тебя богохульство, насмехаясь над тобой, растоптав самое светлое чувство — любовь, отравив его изменой, похотью, завистью. Пятьсот лет они, их дочери, внучки, правнучки, пра-пра-пра-правнучки несли наказание, которым ты, Сарасвати, справедливо на них наложила! Но сколько еще лет будет тянуться эта кара? Сколько еще веков чувство обиды будет терзать твою божественную душу? Пришел тот день, когда потомки тех глупых девиц осознали всю глубину вины и, раскаявшись, явились молить тебя о прощении! — я уже хрипела, горло нещадно болело, от пафоса раскалывалась голова. — Сестры, покажите милостивой озерной богине Сарасвати всю степень своего отчаяния! — голосила я не в меру натруженными связками.

Матрешки так и стояли занавешенными болванчиками, не понимая, что я от них добиваюсь.

— Чего делать-то надо, Мария Васильевна? — еле слышно прошипела Кунегунда.

— Вы только скажите, мы все-все исполним! — просипела Войцеха, понимая, что если наша задумка не выгорит, то на орехи достанется всем, и ей с подружкой тоже.

— Обычно молитвы богам отправляются в коленопреклоненной позе! — Янина не смогла упустить возможности съязвить.

— Что? Мы на колени?! Перед какой-то богиней? — взъерепенилась Кунегунда.

— Унижаться перед ней?! Была нужда! — заносчиво вскинула головку Войцеха.

— Нужда не «была», а «есть»! С пятачками и хоботками! А ну, бухайтесь на колени! — зло шипела на матрешек баба Яга.

— Ни за что! — уперлись девицы.

— Приворотное зелье отберу! — перешла на угрозы Янина.

— Отдам на растерзание твоим же подружкам, рассказав, что это вы нас заставили на озеро лететь и в этом циркусе учувствовать! — пыталась нащупать новые болевые точки для манипуляций у упертых куриц баба Яга.

Матрешки, скрипя суставами, и, тихонько, вымученно застонав, таки приняли оговоренную позу.

— О, великая богиня Сарасвати, прости нас! — подала первую реплику в озерном спектакле Кунегунда.

— Мы на такое не подписывались! — послышался возмущенный возглас из правой колонны.

— Что тут за балаган творится? — поддержал его крик из левой.

Со всех сторон послышался недовольный шепоток. Ряды матрешек были охвачены сомнениями, назревала смута. Войцеха и Кунегунда стоически остались на коленях, олицетворяя собой первых мучениц богини Сарасвати!

Подскочив к первой попавшейся чадре и схватив ее за плечи, я громко и категорично спросила, чтобы услышала каждая запелёнатая коза, пасущаяся на берегу этого озера изумительной красоты:

— А ты замуж хочешь? А любовника, в тайне от мужа завести? А мстить мужу с любовником, за то, что супруг тебя не ценит? А мстить любовнику с мужем, за то, что он недостаточно щедр? А, обидевшись на них обоих, поквитаться со своими мужчинами в объятьях второго любовника?

Матрешки разом бухнулись на коленки, и словно зачарованные вознесли руки к воде и, раскачиваясь, как в трансе из стороны в сторону, начали взывать к Сарасвати:

— Прости нас, великая богиня! Умоляем, прости!

— Маша, что за бред ты опять несла? — снова изумилась баба Яга.

— Оставь ее, — шикнула на сестру Янина. — Бред — не бред, но работает!

Девчонки колыхались целый час, коллективные стенания переливами разносились над озером, но никакого эффекта это не давало, богиня оставалась в полной несознанке, и на глаза нам являться отказывалась напрочь.

— У кого еще какие идеи есть? Не стесняйтесь! Реализовывайте! Пока нас всех коллективно не притопили! — торопила я соратниц.

Курочки в кляре уже начали на нас недобро коситься, и я попой чувствовала, что мои прогнозы вот-вот начнутся реализовываться в жизнь. И тут матрешки замолчали, опустив руки.

— Ах, ты лахудра мстительная! Хворь бесчувственная! Зараза обидчивая! — открыла новый акт нашего спектакля баба Яга. — Мальчик тебя всей душой любил, можно сказать боготворил, а ты вместо того, чтобы уберечь его от вражины, спасти от людской зависти, в камень бездушный превратила. А еще богиней зовешься! На кой тебе дана такая силища, если ты своих любимых оградить от беды не можешь?! Сама ты во всем виновата! И вместо того, чтобы исправить ситуацию, над таким молодцем пятьсот лет издеваешься, бестолочь ты божественная! Нет тебе прощения! Пятьсот лет мучаешься и еще столько же мучиться будешь, курица ты пустоголовая! Да какая из тебя богиня, если какая-то Агнешка тебя вокруг пальца обвела?! Эта дрянь уже давным-давно померла и упокоилась, а ты себе жилы рвешь, так еще и Кшиштова мучаешь, почем зря! И что он только в тебе нашел, если все еще тебя любит искренне, да так сильно, что готов безропотно терпеть твое несправедливое наказание?!

Ну, все, нам хана! Если меня царь-батюшка не выпорол, русалки не притопили, Кощей до смерти не запугал, так богиня этой живописной лужи точно где-нибудь неподалеку, на бережку прикопает! Жаль, а я только-только поверила в счастливый финал нашего безнадежного дела.

В центре озера взмыл ввысь огромный фонтан, поверхность воды пошла рябью и вспенилась. И из самого эпицентра водного аттракциона вышла прекраснейшая из женщин — богиня Сарасвати. Ее красота поразила всех матрешек, и над озером прозвучал дружный восхищенный «ах». Восторженные возгласы богине явно польстили, но после страстной речи бабы Яги это ее не сильно смягчило.

— О, великая богиня Сарасвати, благодарим тебя, за то, что явила нам свой прекраснейший лик! — прокричала я, как можно торжественней.

Со всех сторон меня поддержали матрешки, протянув руки к богине, они вновь заколыхались и начали петь:

— Благодарим! Прекраснейший лик!

Богиня дернулась, явно не ожидая с нашей стороны такого торжественного приема. Но быстро натянула на себя неприступный образ, слевитировав прямо к бабе Яге, прошипела:

— ТЫ!!!

— Я!!! — храбро заявила старушка, воинственно поправив бусики на сухонькой груди. — Смотрю, нет у тебя ни стыда, ни совести! Пятьсот лет хлопца в каменной консервации держишь! Если самой не нужён, так отпусти молодца с миром! Может, другой приглянется, да и пригодится! Али сама не «ам», и другим не дам?!!

Прекрасное личико Сарасвати пошло пятнами, богиня начала натурально задыхаться от возмущения.

— Что пых-пых? Излагай ясно и логично свои мысли! Наделала делов, имей смелость их хотя бы объяснить, не то, что признать! — старательно отчитывала божественную деву старая перечница.

— Они, они меня обидели… — разревелась, не выдержав воспитательного процесса бабы Яги, несчастная богиня.

И тут Янина, махнув рукой, отрезала нас от матрешек, поместив в какую-то маленькую комнату с диванчиками, закусочками и бутылочками рубинового винца. Если рассматривать ситуацию объективно, то молодая зараза права, жаловаться на парня-козла и подругу-стерву лучше всего именно в такой обстановке. Янина, можно сказать, впервые за пятьсот лет создала для отдельно взятой богини лучшие условия для общения с назойливыми людьми.

Мы нежно, но крепко обняли девичий божественный стан с двух сторон и усадили на мягкий диванчик, вручили бокальчик вина, настояли и проследили, чтобы он был непременно выпит, затем снова налили и снова настояли, пока не убедились, что степень осоловелости божественных глаз достаточна для проведения столь важных для нас переговоров.

— Она специально мой образ приняла, чтобы Кшиштова соблазнить, — плакалась богиня.

— Это ж, на какие крайние меры ей пришлось пойти, чтобы к нему подобраться?! Это ж, сколько он от Агнешки-змеи отбивался и был стоек в любви к тебе?! — артистично восхищалась молодуха.

— Так это означает, что тебе он не изменял! Ведь ночь любви Кшиштов провел с тобой! — радостно сделала удивительные, но выгодные для нас выводы баба Яга.

— Не провел! — упорствовала озерная богиня.

— Это ТЫ с ним ночь не провела! — тут же поправила богиню наша румяная вредина. — А Кшиштов любил той ночью именно ТЕБЯ, а не Агнешку! И слова ласковые шептал он именно ТЕБЕ!

— Представляешь, как больно было той дурехе осознавать, что находившийся рядом с ней молодец любит другую, шепчет другой, смотрит в глаза и видит совершенно не ее, не Агнешку! — подливая винца, разъясняла седенькая интриганка.

Сарасвати на мгновение зависла. Видимо, посмотреть на ситуацию с этой стороны ей на ум не приходило.

— Да, она, она…, - запальчиво пыталась придумать ругательство на Агнешку богиня.

— Она МЕРТВА! — припечатала Янина. — Поэтому о ней либо хорошо, либо ничего!

Выпили молча, не чокаясь. Ну, как выпили, наша троица лишь пригубила, но ответственно проследила, чтобы вверенная в наши руки богиня проглотила всю предназначенную ей дозу рубинового.