Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 4

Глава 46

Уверенный, я бы даже сказала, победный вид тут же слетел с Ирины.

— Что с сыном? Где он? — встревожилась ключница.

— У Бессмертного в тюрьме сидит! — насмешливо ответила баба Яга.

— За что? А что Святояр у Кощея делает? — растерялась женщина.

— За то, что подрался с секретарем злыдня и нанес ему увечья. А что он у Бессмертного делает? Так тебя, дуру неразумную, спасать приехал! — припечатала тетку Янина.

Ирина ахнула, осела на пол, обхватив голову руками, и протяжно завыла.

— Что мне теперь делать? — раскачиваясь из стороны в сторону, причитала ключница.

— Сына спасать! — подсказала я.

— Да как его теперь, Мария Васильевна, спасешь? — не желала выныривать из своих страданий вредная тетка.

— Кощей обещал, что, как только мы найдем злодея, который задумал Елисея погубить, то он всех домой отпустит! — чуть приукрасив обещания, проинформировала я.

Ирина тут же прекратила раскачиваться и причитать, задумалась.

— Я не знаю, кто решил царевича нашего убить! — серьезно ответила ключница.

— Рассказывай то, что знаешь! — подталкивала я тетку на откровенность. — Или сыну твоему в Кощеевых казематах томиться веки вечные!

Ирина с минуту посидела на полу, мы ее не торопили. Пока! Затем она встала и с достоинством села в кресло, тем самым приглашая нас на разговор. Мы все тут же заняли свободные кресла и диваны в гостиной, благо их было достаточно. Хозяева имения тоже не стали вести себя опрометчиво, то есть убегать или скандалить. Тоже чинно присели рядом с нами, причем Марфа присоседилась к Пшемиславу, позабыв о своей любви к нашему кривенькому, и даже ни разу не кинула взгляд в его сторону.

— Была у Святояра моего невеста Акулина — коса длинна, а ум короток. И возомнила эта вертихвостка, что сын мой ей не пара, недостаточно знатен, да славен. Видите ли, не в бою ратном державу нашу славит, а трудом тяжким в строительстве пограничных застав. Иные воеводы победами своими бахвалятся, а ее жениху и похвастаться нечем, — зло шипела ключница. — И задрала Акулина свой нос, решив подыскать себе иного жениха, получше. И как-то на базаре приметил ее наш царевич Елисей. Недолго невестушка думала, и переметнулась к царскому сыну, виляя подолом. Так Елисей тоже ее недолго привечал, всего-то пару недель, затем она к моему Святояру вернулась, как побитая собачонка. А потом и родители ее пожаловали, да еще и с обвинениями, мол, это сын мой сам виноват, что не углядел за такой красавицей, да внимание этой вертихвостке мало уделял, из-за чего она на шею Елисейке и кинулась, да за огороды к нему бегала, — зло вспоминала обиды ключница, сверля оболтуса глазами. — Много мы тогда от них выслушали и про наш, якобы, худой род, и про покойного мужа моего, и про меня, да и сын мой им вдруг стал нехорош! А потом они нам угрожать стали, что если Святояр на Акулине блудливой не женится, то будут они всем родом своим чинить сыну моему на службе помехи, и удачи в его свершениях не будет. И тут Святояр стукнул по столу своим кулачком, взял несостоявшегося тестя за грудки и тихонечко встряхнул. Бабы того тестя, то есть Акулина с матерью, крик было подняли, но я их колодезной водицей из ведерочка охолонула так, что они решили глоточки свои на моем дворе не надрывать. Сын же мой, еще с раннего детства всегда отличался воспитанностью и почитанием старших, — увлекательно продолжала рассказ Ирина. — Поэтому, согласно традиции, проводил дорогих гостей до самого их двора. Но не один проводил, а со всей своей дружиной. И не стал скромничать, а зашел во двор неслучившегося родственника, и показалось ему, что как-то не прибрано там. А ребята у моего Святояра в дружине умелые да быстрые. В тот день еще на небе первые звездочки не зажглись, а забор, все постройки и сам боярский терем были разобраны по бревнышку, по дощечке и сложены в поленницу посреди двора ровно и аккуратно. С тех пор это вредное семейство и меня, и Святояра за три версты обходят, чтобы лишний раз на глаза нам не показываться.

Однако, какой воевода у нас выдумщик, вроде и позаботился, но и намек у него больно прозрачный получился.

— А как на это царь Ждан Годинович отреагировал? — поинтересовалась я, голосом полным искреннего сочувствия.

— Никак, — пропыхтела Ирина. — Отца этой вертихвостки не наказал, а Святояра чуть на окраину царства не сослал за самоуправство. Но вовремя опомнился, так как сын мой один во всем нашем государстве так ладно и быстро заставы ставить умеет. А своего сына бестолкового — Елисея, государь даже не поругал, будто тот ничьей невесты не уводил и честное имя воеводы своего царства не порочил! — с укоризной высказала все, что на душе лежало ключница в косенькие глазки смутившегося оболтуса.

— И с тех пор Вы, Ирина, на Ждана и Елисея сильно обиделись, — подытожила я рассказ матери Святояра.

Честно говоря, тетку было очень жалко, досталось ни за что. Если бы кто моего Ванюшку так обидел, я бы, может, и на более радикальные меры пошла.

— Обида мне всю душу выжгла! — подтвердила Ирина мои слова.

— И кто же подтолкнул Вас злодейство совершить? — продолжала я уважительно вести допрос.

— Любомир! — подтвердила нашу версию ключница. — Прознал он о том, при каких обстоятельствах сватовство наше сорвалось, и пожалел меня, а затем надоумил, как наказать главного нашего обидчика — младшего царевича. Нужно только было иголки волшебные ему в одежку воткнуть, тогда царевича перекосит, и ни одна девица после не захочет на него даже взглянуть.

— Любомир Вас уговаривал на то, чтобы Вы сами прикрепили иголочки те Елисею? — уточняла я детали.

— Да!

— А Вы отказались?

— Отказалась! — ответила умная тетка. — Ведь, если бы царь узнал, что те иголки попали к Елисею через мои руки, то меня тут же бы казнили!

— Поэтому, Вы придумали, как сделать это чужими руками, и подкинули эту идею через Прохора Марфе? — не отступала я.

Хитро! Ничего не скажешь. Ирина ничего не отрицала, лишь уставившись в одну точку у себя под ногами, молчала.

— Марфой было несложно манипулировать, так как Вы хорошо знали, как сильно она хотела замуж за царевича, и готова была пойти даже на крайние меры. Я правильно понимаю, что все полгода, что прошли после разрыва помолвки Святояра и Акулины, Вы внимательно следили за похождениями Елисея и отлично знали всех его девиц? — следя за реакцией ключницы, спросила я.

На это Ирина лишь кивнула.

— А что было потом? — вела я опрос.

— А потом у нас все получилось! — Ирина, видимо, устала таить все в себе, и ее прорвало на откровенность. — Прошку обуяли зависть и ревность к Елисею. Ваш внучок, уважаемые Яга и Янина, в плане запудривания мозгов чужим невестам не только моему Святояру дорогу перешел. Своими блудливыми похождениями он много себе недругов нажил, даже не замечая того

— Да если бы — блудливыми! Тогда можно было бы не расстраиваться! — угрюмо ворчала Яга.

— Этот остолоп по отношению ко всем своим подружкам, окромя рассказов о звездочках, ничего и не предпринимал! — стыдливо отводя глаза, призналась молодая зараза.

— Может, и правда это, да кто ж вам теперь поверит?! — печально усмехнулась ключница, старушки лишь покивали головами, соглашаясь с ней.

— И из всей клумбы недругов Вы выбрали самого перспективного — Прохора! — вновь поставив локомотив информации на нужные рельсы, продолжила я допрос, гневно зыркнув на не вовремя вмешавшихся говорливых коллег.

Те прониклись!

— Да. Его род не так давно вышел из царской опалы, и в молодце, вдобавок ко всему, бурлила обида не только на царевича, но и на Ждана Годиновича. Причем, парень оказался труслив и хитер. А такие в открытую не играют, исподтишка норовят ударить. Оставалось только показать ему цель и способ нанесения удара. Вот я и придумала байку о волшебных иголках, с помощью которых к себе можно суженого на веки вечные приворожить. Так этот пентюх решил Малашу к себе волшебными иголками «приколоть». Збара еле-еле уговорила его не боярышню волшебством травить, а обидчика своего наказать.

— А с кем ты шепталась, когда Прохор твой разговор об иголочках подслушал? — перейдя на «ты», уточнила я детали прекрасно проведенной диверсии в царском тереме под носом венценосного сатрапа.

— С Любомиром! — призналась ключница. — Старший конник додумался свой голос изменить, а я так распереживалась, что сглупила и не последовала его примеру. Значит, Прошка меня узнал?!

— Да! — честно ответила я, боясь порвать нить доверия, что протянулась между мной и допрашиваемой.

— Прохор внушил идею об иголках Марфе? — продолжала я допытываться.

Мы дружно посмотрели на боярышню, которая в неподдельном испуге, забывшись, жалась к боку молодого посла под одобрительные взгляды его родителей.

— Да! Она как услышала о верном способе привязать к себе младшего царевича, а затем и замуж за него выскочить, так и побежала к лекарке местной за волшебным средством. А дальше все пошло, как по маслу: Марфа прикрепила иголочку к шапке царевича и укатила к тетке в деревню, Елисей преобразился в «писаного красавца» и никто не знал, почему это случилось. Даже великая колдунья баба Янина ничего с этим поделать не могла. Царь бушевал, грозился всех казнить, остальных на конюшне запороть. Да в том-то и был вопрос: кого казнить? Кого пороть? Виновных в Елисейкином недуге найти не удалось!

— А ты наблюдала за чужой бедой и радовалась? — гневно шипела баба Яга.