Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 4

Глава 43

— Кощеющка, это к тебе! — злорадно хихикнули вредные старушки. — Маша, хватай Войцеху, нам еще работать! — и, вцепившись с двух сторон в руки оболтуса, быстрым и уверенным шагом проследовали на выход. Роксана даже слегка опешила от скорости, с которой мы сдавали свои позиции и Кощея. Воспользовавшись недоумением старшей подруги, Войцеха успела ухватить за рукав Кунегунду и увлекла ее за собой. Выскочив из малой залы, мы закрыли за собой дверь, оставив Бессмертного на растерзание фаворитке. И поделом ему! Не дал, как следует, своего советника допросить! Пусть теперь перед Роксаной оправдывается в одиночестве. Дружно выдохнув, направились в большой зал искать свою следующую жертву — юного посла. Тридцать минут безрезультатного блуждания привели нас в уныние.

— Его тут нет! — констатировала Янина.

— Он от нас прячется! — скрежетала зубами баба Яга.

— Девочки! — обратилась я к слегка расстроенным матрешкам. — А где лучше всего прятаться на этом празднике?

Войцеха и Кунегунда серьезно задумались, при этом их платочки на лицах опасно задергались.

— Сад! — радостно воскликнула Кунегунда.

— Там столько деревьев, кустов, веранд и беседок, что несложно найти скрытное место, в котором можно провести весь вечер и никому не попасться на глаза! — согласилась с подружкой Войцеха.

— У Кощея огромный сад, нам и недели не хватит обыскать его! — расстроилась я.

— Не печалься, Марья, раньше времени! — журила меня баба Яга. — Мы тоже не лыком шиты!

— Чай не девчонки зеленые, — горделиво подбоченясь, заявила Янина, — чтобы на дело неподготовленными ходить! — и вытащила из кармана своего небесно-бирюзового платья шерстяной клубочек.

— Ну, вы, бабуськи, даете! — восхитился предусмотрительностью родственниц Елисей.

— А то! — насмешливо подмигнула баба Яга. — Клубочек волшебный, веди нас к Пшемиславу Тадеушевичу — молодому послу Кощея Бессмертного! — строго скомандовала пенсионерка.

Клубочек мгновенно соскочил с ладошки Янины, покатился по земле в сторону сада. Дружной толпой, неласково распихивая встречавшихся у нас на пути нерасторопных гостей, мы рванули за шерстяным шариком. Он долго петлял по лабиринту сада, огибая деревья, кусты, фонтаны, и, наконец-то, привел нас на закрытую со всех сторон высокими кустами полянку. Завидев нас, Пшемислав круто развернулся, пытаясь скрыться, но уставшие от бега рысцой по дорожкам ночного сада старушки не стали миндальничать и сковали молодого посла волшебными путами, сунув ему в рот невидимый кляп, чтобы зазря не драл глотку, привлекая к нам ненужное внимание. Мы еще минут десять стояли на поляне, согнувшись и уперевшись руками в собственные коленки, и пытались отдышаться после вынужденной пробежки.

— Войцехочка, где тут этого гада допросить удобнее будет? — ласково поинтересовалась баба Яга.

— Вон за теми кустиками находится скрытая от посторонних глаз беседка. Думаю, там нам никто не помешает с пользой провести этот вечер, — обрадованная тем, что нашим вниманием завладел новый объект для пыток, а ее суженый сейчас находится в безопасности, матрешка охотно шла на контакт.

Беседка оказалась темной, тихой и просторной. В ней стояло несколько резных скамеек и небольшой круглый стол. Разместив посла на лавочке и привязав его к ней, баба Яга махнула рукой, покрыв нас пологом тишины и наколдовав пару волшебных светильников для работы. Вредная молодка не стала размениваться на окружавший нас интерьер, а убрав кляп изо рта смертника, грозно нависая над несчастным и подавляя того своим колдовским авторитетом, гаркнула:

— Говори, паскудник, зачем задумал Елисея моего сгубить?

Но посол молчал, готовясь к мучительной смерти от рук двух божьих одуванчиков.

— Облегчи душу свою глешную пелед смелтью! Скажи, в чем я пелед тобой повинен, что ты мне такую ужасную участь уготовил? — вступил в допрос Елисей, активно давя на совесть Пшемислава. — Ты же моим длугом назывался, а сам мне нож в спину всадил своим пледательством!

От речей царенка посла корежило, но он не желал открывать рот и выдавать своих мотивов.

— Признавайся, Пшемислав, чем Елесеюшка тебя обидел, что ты его простить не мог и убийство задумал? — клацая зубами, вопрошала баба Яга.

— Коллеги, а может, этот тоже молчун-водицей опоен? — я решила внести ясность.

Бабульки запоздало прищурились, внимательно рассматривая посла, и тут же зло сплюнули.

— Да будь они все неладны! И этот заколдованный! — возмущались старушки предусмотрительностью противника.

— Какая бестактность, так тщательно заметать следы! — вторил бабулькам царенок. — Будем заклятье молчун-воды снимать! Хватит жалеть своих влагов! Глаз за глаз, зуб за зуб! — решительно картавил венценосный поборник справедливости.

Я с ним была согласна, вариантов у нас больше не осталось, да и время поджимало. Пока рядом нет Кощея, который, к гадалке не ходи, опять не даст качественно допросить подозреваемого, нужно было спешить и вызнавать всю правду.

— Прав Елисей! — тяжело вздохнув, решительно проговорила я. — Снимайте с посла заклятье, да побыстрее, этот точно имеет отношение к Елисейкиному внешнему преображению.

Яга и Янина, деловито закатав рукава, приготовились ворожить.

— Подождите! Не надо! — взмолились матрешки, шмыгая пятачками и утирая рукавами крокодиловы слезы, бегущие из крысиных глазок. — Не нужно ворожбу снимать, вы же его убьете!

— Убьем! — подтвердила их слова баба Яга. — Но он сам нас на это толкает, отказываясь помочь!

— Но Пшемислав же молчун-воды выпил, — подхрюкивая, закричала Кунегунда. — Он сам ничего не может вам рассказать!

— Сам рассказать ничего не может, — зло цедила разъяренная Янина. — А измыслить, чтобы молоденькая дура прицепила к Елисею смертоносные иголочки — это, пожалуйста!

— Он нашему внучку страшную смерть приготовил, а как жареным запахло, так сразу смылся, прихватив с собой двух маленьких детей и двух баб неразумных! Так чего же нам его жалеть?! — брызгала слюной возмущённая баба Яга.

— Сейчас с него заклятье снимем, дадим облегчить душу пелед смелтью, а потом с чистой совестью пусть себе плеставляется пелед ликом тволца! — философски рассудил царенок.

— А может, за него кто другой все расскажет? — подала интересную идею Войцеха. — И снимать заклятье не потребуется?

— И кто это может быть? — недоверчиво спросила вредная молодуха. — У нас больше нет ни времени, ни желания искать новых свидетелей злодеяний!

— Искать никого не нужно! — быстро заговорила Кунегунда. — На празднике присутствуют его родители. Они, наверное, все знают!

Услыхав матрешку, Пшемислав задергался на скамейке и начал было громко мычать, останавливая инициативных девчонок, но Янина быстро пресекла демарш со стороны молодого посла, отвесив ему оплеуху, явно давая понять, что тут ни с кем церемониться не будут.

— Мы сейчас их приведем! — заверила нас Войцеха, оглядываясь на яростно сопротивлявшегося волшебным путам молодого посла.

Девчонки рванули на всех парах за родителями горемычного посла, который начал обреченно подвывать.

— Что скулишь, илод? — зло шипел на Пшемислава оболтус. — Как в чужом цалстве пликидываться длугом, втилаться в довелие цалскому сыну, плести интлиги, чтобы убить «длуга» — так ты гелой, а как ответ делжать за свои злодеяния — скулишь, как пес шелудивый! Ты же посол самого Кощея Бессмелтного! Имей смелость умелеть достойно! — в праведном гневе оболтус был прекрасен.

Осознав масштаб значения собственной гибели, посол приосанился, пытаясь натянуть на себя гордый вид, и уже, не стесняясь, громко и протяжно завыл! Мы лишь насмешливо созерцали неумелые попытки Пшемислава нас разжалобить. Елисейка на наших глазах уже три раза практически принимал смерть лютую, его спасала лишь случайность, а сидевший перед нами наглец всего первый раз к бездне приблизился. Нас таким незначительным фактом не проймешь. Именно это безразличие и прочел в наших глазах молодой посол, закончив выть и начав истошно рыдать. В таком неприглядном виде и застали своего сына его родители: бывший посол Тадеуш Густович и его жена Лючия.