Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 4

Глава 75

За моей спиной послышалось громкое мужское рычание.

— Маша, ты что творишь? — проорал Костя.

— Константин, не бывает нерешаемых проблем, бывают неприятные решения! — оглянувшись на разъяренного парня, процедила я. — А среди гадюк в террариуме, которым ты управляешь, жить не буду! Рисковать своей жизнью, а уж, тем более, жизнью своего ребенка не намерена!

— Я все исправлю, они у меня по струнке ходить будут, — настаивал Костя, пытаясь пробиться ко мне, но на его пути встал Елисей с братьями.

— Как сегодня? В пыточной Миежко? Куда ты только чудом не опоздал? Да пока ты будешь всем и каждому доказывать, какой ты страшный и ужасный, меня опять выкрадут и, в лучшем случае, выпорют! Нет, спасибо, плавали! Не понравилось! — прижимаясь теснее к Святояру, плакалась я.

— Я вас, как самое дорогое, охранять буду! — пытался заверить меня очень обеспокоенный происходящим Костя.

— В золотую клетку посадишь? Уж лучше со Святояром на границе заставы строить, на привольных лугах свежим воздухом дышать! — не соглашалась я.

— Нападу и выкраду! — перешел от уговоров к угрозам Кощей.

— Мы тебе выкрадем! — разозлилась баба Яга. — Вон, какой страшный, нашелся! Или думаешь, на тебя управы не найдется?

— Эк, какой ретивый! — неожиданно гаркнула Янина, отчего мы все дружно подпрыгнули, а Ванятка начал от испуга плакать. — Не хочет за тебя девка замуж идти, вот и угомонись! Значит, нехорош ты для нее!

Святояр, заглядывая мне в глаза, нежно притянул нас с сыном к себе, наклоняясь ко мне за поцелуем. Я скосила глаза на Костю. Огромные яростные голубые очи опалили меня зло обещанием, и свет померк.

Холодно. Глаза с трудом удалось открыть, все вокруг расплывалось, голова нещадно болела, очень хотелось вновь закрыть их и забыться, лишь ощущение холодных детских ручек не позволило поддаться слабости. Поэтому, сделав пару глубоких вдохов, навела резкость в очах и стала осматриваться. Я лежала в машине, судя по кушетке и штативу для капельницы — в карете скорой помощи. Ваня сидел рядом со мной на сидении и плакал.

— Не плачь, маленький, сейчас доктор даст мне таблетку, и все будет хорошо, я выздоровлю.

Ванятка, увидел, что я пришла в себя, обрадовался и успокоился. Какое счастье! Мы дома! Мы вернулись! У нас все получилось!

Какие все-таки замечательные у меня земляки: не прошли мимо, в беде не бросили, скорую вызвали. И врачи порядочные приехали на вызов: социальной службе опеки не просигнализировали. Иначе Ванюшку в передержку забрали бы, выцарапывай его потом оттуда, доказывай, что ты — хорошая мать, а не верблюд. Было немного странным, что никто не обращал на меня внимание, лишь знакомый голос что-то тихонечко диктовал. Прислушалась.

— Мудрая Мария Васильевна, двадцать пять лет, проживает…

У меня точно бред! Быть такого не может!

Я собрала все свои силы и приподнялась на локти, подняла голову и посмотрела на говорившего.

— А Вы ей кто? — спросил заполняющий какие-то бумаги, судя по униформе, врач.

— Муж!

— Какой еще муж?! — слабым голосом возмутилась я.

И на меня посмотрели до боли знакомые карие глаза.

— Будущий! — решительно заявил Костя.

Далее все было, как в тумане. Три дня в частной палате больницы, капельницы, анализы, МРТ. На выписке меня торжественно встречали мама с Ваней и Костя с цветами.

— Значит, не привиделось! — прошептала я, не веря собственным глазам.

Мне вручили цветы, обняли и нежно поцеловали в щечку.

— Не привиделось! — тепло улыбнулся мне кареглазый.

— Но как? Как ты это сделал? — схватившись за Костину руку, чтобы никуда не пропал, спросила я.

— Знаешь, я подумал, ты права. У меня тебе с Ваней было бы опасно. Но, если это единственное препятствие, что стоит между нами, то, как видишь, я его уже успешно преодолел!

Усадив меня в огромный черный джип, который по сравнению с моей ласточкой, больше был похож на танк, и, пристегивая ремнями безопасности, Костя коварно мне улыбался, при этом хитро подмигивая сынишке, с которым они давно нашли общий язык.

— Машенька, что же ты так долго не знакомила меня с Константином? — мягко выговаривала мне довольная мама с заднего сидения танка.

— Да все как-то некогда было, — промямлила я.

А что на это я могу сказать? В той русской сказке, где я ошивалась, больше месяца не было мобильной связи, и я просто не могла дозвониться по телефону, которого у меня тоже не было!!!

— Маша просто решила не спешить и получше меня узнать, — принялся объяснять за меня выруливавший с больничной стоянки Костя. — Но я заверяю Вас, Тамара Ивановна, в серьезности своих намерений!

Мама была счастлива, Ванятка хитро подмигнул Косте в ответ, я пребывала в ауте.

При первой же возможности, оставшись наедине, я приступила к своему излюбленному в последний месяц занятию, то есть к допросу. На этот раз жертвой стал сам Константин.

— Костя, а я колдовать могу? — начала я с легкого вопроса.

— Нет, — ответ возлюбленного был обидно-категоричен.

— А как же тогда все эти клятвы, перебои со светом и громом? — недоумевала я.

— А я на что у тебя? — загадочно ответил вопросом на вопрос кареглазый. — Ты требовала выполнения условий для себя и Ванюшки, у бабулек, да Ждана, я их всего лишь, скажем так, нотариально заверял.

Я надула губу, на вопросы отвечает, а яснее не становится.

— Маша, я вот тоже у тебя давно хотел спросить, — чуть с опаской начал задавать вопрос Костя. — Почему ты так недоверчиво к предложению руки и сердца относишься? Скольким достойным воям в сказке отказала и даже не задумывалась?

— Задумывалась! Но быстро! У воев этих мерило какое было? Нравится — не нравится, хочу — не хочу, люблю — не люблю. А у меня все просто: Ваня! Так вот мой Ваня им не нужен был!

— А как же Ванин отец? — подошел к главному своему вопросу Костя.

— А он тоже из подобного серийного выпуска. Понравилась, захотел, полюбил, женился. А потом появился Ванюшка, и муж вдруг понял, что тех, кто может понравиться, кого хочется и любится — много, причем без лишних в этом деле паровозиков. Разошлись полюбовно: я с любовью к сыну, муж к самому себе.

Меня обняли, поцеловали и назвали самой любимой и красивой, и пообещали в тихий час ребенка это обстоятельно продемонстрировать!

— Костя, — если родной рассчитывал на всего один сеанс допроса, то это он зря, — меня интересует вопрос: а если бы мы с Ваняткой тогда в березовой роще заблудились и не в ту сторону пошли, или зверушки нам не такие сообразительные достались? Что бы ты тогда делал?

— Машенька, я тебя тысячу лет ждал! Думаешь, смог мы без присмотра оставить?

Я недоверчиво приподняла бровь, мол, чем докажешь?

И тут что-то громыхнуло, электричество на мгновенье коротнуло, и, проморгавшись, я увидела перед собой Щура. Наглый ворон не отводя глаз, внимательно меня рассматривал.

— Кккостя, это ты? — не поверила я своей догадке.

— Я, Машенька, я, — прокаркал мне пернатый.

Я свалилась на пол.

— Машенька, не стоит так остро реагировать! — подшучивала надо мной птаха.

— Так значит, первого, кого мы с Ваней в сказке увидели — это был ты? — изумилась я.

— Да!

Я не выдержала и покатилась со смеху:

— Бедненький Щур, это ж, сколько тебе вытерпеть пришлось! Мой нечаянный стриптиз!

— Мне понравилось, — нагло заявила птица.

— Ты же периодически от меня кавалеров отпугивал! — припомнила я.

— Тут мне не очень приятно было, — нахмурился ворон.

— Я уже молчу… — вспомнила я утро, с просьбой о помощи с экстренной контрацепцией, да замялась.

— Вот и молчи! — приказал пернатый, и улетел по заведенной традиции в открытое окно.