Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается

Пролог

Пыль танцевала в столбах позднего осеннего солнца, пробивавшихся сквозь высокие арочные окна отдела художественной литературы. Воздух здесь был особенный — густой, сладковато-горький коктейль из аромата старой бумаги, кожзаменителя для переплетов и едва уловимого запаха чьей-то забытой в стопке книг шоколадной конфеты. Светлана, которую все коллеги звали просто Светой, провела пальцем по корешку очередного фолианта, оставляя на слое пыли четкую борозду. Еще один «бестселлер», которому предстояло занять свое место в ряду таких же ничем непримечательных историй.

Работа в библиотеке была ее личной иронией судьбы. Тихая гавань для неудачников, последний приют для тех, кто предпочел миру реальному мир вымышленный. Она сама когда-то была такой — юной, наивной, верящей, что где-то там, за гранью обыденности, существую драконы, магия и принцы с глазами цвета бури. Теперь ей было тридцать четыре, и она знала, что буря в глазах бывает только от несварения, драконы — это аллегория начальства, выжимающего все соки, а магия заканчивается ровно в день получки, когда приходится оплачивать счета за коммуналку.

— Простите, я искала книгу… «Поцелуй драконьего принца»? — раздался у ее локтя тонкий, взволнованный голос.

Света медленно обернулась. Перед ней стояла девочка лет пятнадцати, с горящими глазами и растрепанными от быстрой ходьбы волосами. В ее руках был потрепанный смартфон, на экране которого красовалась обложка с мускулистым парнем в короне с рогами и девушкой в развевающемся платье, застывшей в немом восхищении перед ним.

«Ага, — мысленно вздохнула Света. — Очередная жертва конвейера грёз».

— Конечно, — голос ее прозвучал ровно, профессионально-нейтрально. — Следуйте за мной.

Она привела школьницу к стеллажу с новинками, где яркие обложки кричали об «эпических сагах», «уникальных мирах» и «любви на века». Света протянула руку и безошибочно извлекла из ряда точно такую же книгу, как на экране телефона девочки. Том был зачитан до состояния ветхости — верный признак популярности среди определенной аудитории.

— Вот, пожалуйста, — сказала Света, вручая книгу. Девочка с благоговением взяла ее, прижала к груди.

— Спасибо! Я так долго ее ждала! Все подруги уже прочитали, говорят, это просто нечто! Там принц драконов, он такой суровый, замкнутый, но внутри ранимый, а героиня… она простая служанка, но в ней есть какая-то особая сила! И он влюбляется в нее вопреки всему!

Света не удержалась. Цинизм, копившийся годами, прорвался наружу тонкой, язвительной струйкой.

— Ага, — сказала она, слегка склонив голову набок. — Классика. «Ничего-не-подозревающая-избранная» встречает «мрачного-властителя-с-травмированной-душой». Плюс обязательная сцена похищения с целью защиты, недоговоренность, приводящая к чудовищным последствиям из-за пятиминутного разговора, ну и, само собой, магический «поцелуй, меняющий всё». Не забудьте про момент, где героиня непременно упадет с чего-нибудь высокого, а он ее поймает. Обязательно.

Девочка смущенно замолчала, ее восторг немного поугас, уступив место недоумению.

— Вы… вы ее читали? — спросила она.

— Я читала их все, — Света махнула рукой, очерчивая в воздухе весь стеллаж. — Они как пирожные в кондитерской — красивые, сладкие, но на один вкус. Меняются лишь названия и оттенки глаз у принца. Сегодня — цвета вулканической лавы, завтра — цвета зимнего неба. А суть одна: беги, рушь, целуйся, спасай мир. Все просто.

— Но… это же красиво, — тихо возразила девочка. — Такой побег от реальности.

— Побег? — Света горько усмехнулась. — Милая, это не побег. Это ловушка. Они продают вам идею, что где-то есть кто-то, кто придет и сделает вашу жизнь осмысленной. Что страдание — это романтично. Что пустота внутри заполнится любовью могущественного незнакомца. А знаете, что заполняет пустоту на самом деле? — Она постучала пальцем по корешку книги. — Ипотека. Коммунальные счета. Одиночество в четырех стенах. И осознание, что никакого драконьего принца не существует, а единственный, кто придет вас спасать — это вы сами. И то, не факт.

Девочка смотрела на нее с легким ужасом, как на ведьму, развенчивающую сказку. Она сглотнула и крепче прижала книгу.

— Я все равно хочу ее прочитать, — сказала она с упрямством, свойственным только юности.

— Конечно, — Света снова натянула на себя маску безразличного библиотекаря. — Читайте. Мечтайте. Пока есть о чем мечтать. Срок возврата — две недели.

Она наблюдала, как девочка, чуть сгорбившись, быстрым шагом направилась к выходу, словно боялась, что Светлана своим цинизмом может обратить ее сокровенную мечту в прах. «Вырастет, поймет», — подумала Света, но в глубине души шевельнулась старая, давно забытая боль. Та девочка, что когда-то жила внутри нее, тоже верила в драконьих принцев. Теперь на ее месте была лишь выжженная пустошь.

Вечером квартира встретила ее гробовой тишиной. Не просто отсутствием звуков, а плотным, густым молчанием, которое, казалось, впитывало в себя любой шорох. Однокомнатная «хрущевка», доставшаяся от бабушки, была ее крепостью и одновременно тюрьмой. Книги, аккуратно расставленные на полках, уже не манили, а лишь напоминали о тысячах непрожитых жизней, выдуманных чужих миров, в которых ей не было места. Она включила телевизор — просто для фона, чтобы разбавить давящее одиночество.

На экране сменились новости, сериал, реклама. Яркая, навязчивая, бессмысленная. Очередной ролик предлагал «уникальное средство для похудения», которое превратит ее жизнь в сказку. Счастливые, улыбающиеся люди на экране были так же далеки от ее реальности, как и героиня «Поцелуя драконьего принца».

«Хоть бы ты работала», — с горькой насмешкой подумала она, глядя на стройную актрису.

И тут ее взгляд упал на заоконную тьму. В черном небе, за стеклом, отражавшем тусклый свет лампы, прочертила короткую, яркую полосу падающая звезда. А может, это был спутник. А может, просто померещилось. Неважно.

В горле встал ком. Тоска, серая и тяжелая, как свинец, подкатила к самому сердцу. Эта жизнь. Эта бесконечная, предсказуемая, унылая полоса. Работа, где она выдавала чужие грезы. Дом, где ее никто не ждал. Будущее, простиравшееся вперед, как длинный, прямой, пыльный коридор с единственной дверью в конце.

Она закрыла глаза. Не думая, не надеясь, просто от отчаяния, шепнула в тишину:

— Хоть куда-нибудь. Только не сюда. В любую сказку, в любую историю, даже в самую дурацкую. В мир, где есть… магия. Настоящая. Где что-то происходит. Только не здесь.

Ничего не произошло. Тишина оставалась непробиваемой. Телевизор продолжал бубнить. Света горько усмехнулась собственной глупости, откинулась на спинку дивана и через несколько минут забылась беспокойным, пустым сном.

Первым, что она ощутила, было прикосновение. Не грубой ткани дивана, а чего-то невероятно мягкого, прохладного и шелковистого. Сквозь веки пробивался не тусклый свет люстры, а какой-то теплый, золотистый. Воздух был другим — не спертым, пахнущим пылью и одиночеством, а тонким, ароматным, с нотками цветов и дымка благовоний.

Света медленно открыла глаза.

Она лежала не на своем диване, а на огромной, широченной кровати с балдахином из струящегося персикового шелка. Над ней простирался сводчатый потолок, украшенный сложной фреской с изображением каких-то мифических существ. Стены были из светлого камня, в них были вставлены высокие витражные окна, сквозь которые лился солнечный свет, окрашивая все вокруг в бирюзовые, пурпурные и золотые блики.

Она резко села. Голова закружилась от шока. Она сжала пальцами шелк простыней. Они были настоящими. Такими настоящими, какими не могли быть даже в самом ярком сне. Она подняла руки перед лицом. Это были ее руки… и в то же время нет. Пальцы были длиннее, изящнее, кожа — фарфорово-белой, без единой родинки, без знакомого шрама от пореза на указательном пальце.

Сердце заколотилось где-то в горле. Страх и невероятное, дикое предчувствие поднялись внутри нее вихрем.

Она скатилась с огромной кровати. Ее ноги погрузились в густой, узорчатый ковер. Она была в длинной, легкой ночной рубашке из того же шелка. Движения были странными, тело слушалось иначе — более плавно, более грациозно.

В дальнем углу покоев, в массивной золоченой раме, стояло огромное овальное зеркало. Света, не дыша, подошла к нему, чувствуя, как подкашиваются ноги.

И увидела.

В зеркале смотрела на нее не ее собственное, привычное, уставшее отражение с морщинками у глаз и вечно печальным взглядом. Нет. Из глубины стекла на нее глядела ослепительная красавица.

Девушка лет двадцати, с идеальными, тонкими чертами лица. Кожа — гладкий пергамент, губы — естественно алые, будто лепестки роз. Но больше всего поражали глаза. Огромные, миндалевидные, цвета весенней листвы — ярко-зеленые, с золотистыми искорками вокруг зрачков. Длинные, вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы волнами струились по ее плечам почти до талии.

Света медленно подняла руку. Девушка в зеркале повторила движение. Она коснулась своего лица. Холодные, незнакомые пальцы встретились с незнакомой же кожей.

Это была не она. Это была героиня. Та самая, с обложки. Та, что бегала, рушила и целовала драконьих принцев.

Ужас и восторг, немыслимый, пьянящий, сковали ее. Она стояла, не в силах оторвать взгляд от этого чужого, прекрасного лица, от этих зеленых глаз, в которых плескался уже не ее цинизм, а чистое, животное недоумение.

«Куда я попала?» — прошептала она мысленно, и губы незнакомки в зеркале беззвучно повторили этот вопрос.

И тут до нее донесся звук шагов за тяжелой, резной дверью. Быстрых, решительных. И чей-то голос, молодой и встревоженный:

— Леди Лилианна! Леди Лилианна, вы уже проснулись? С вами все в порядке?

Светлана, бывший библиотекарь, а ныне… Леди Лилианна?.. отшатнулась от зеркала, прижав к губам ту самую руку, что только что касалась незнакомого лица. Ее сердце бешено колотилось, выбивая сумасшедший ритм в тишине незнакомых покоев. Приключение, которого она так отчаянно желала, началось. И теперь ей оставалось только гадать, в какую именно сказку она попала. И по каким правилам ей предстояло в ней выжить.