Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается

Глава 2. Единственный здравомыслящий человек в королевстве

После той встречи на балконе Свету, теперь уже леди Лилианну, будто подменили. Вернее, в ее новом, изысканном теле закипела и требовала выхода ее старая, циничная сущность. Двор принцессы-спасительницы оказался для нее адом из кружев, условностей и бесконечных глупостей.

Ей приходилось часами сидеть на уроках этикета, где старый, похожий на высохшую жабушку, наставник граф де Леруа учил ее, как правильно опускать веер, чтобы выразить мимолетную заинтересованность, и как именно должна падать складка платья при реверансе перед особой королевской крови.

— Леди Лилианна, вы просто обязаны излучать невинность и добродетель! — вздохнул граф де Леруа, и его тонкие пальцы, похожие на бледных пауков, беспомощно повсплыли в воздухе. Он пах лавандой и камфорой, как будто его только что извлекли из комода. — Ваш взгляд должен быть томным, но целомудренным! Как у лани, что заметила охотника, но замерла, плененная его благородством!

«Лань, — мысленно хмыкнула Света. — Я бы этому «охотнику» по голове веером заехала, чтобы неповадно было женщин запугивать томными взглядами».

Ее пытались кормить изысканными яствами, которые были красивы, но безвкусны, как картон. Ее окружали придворные дамы, чьи разговоры крутились вокруг нарядов, сплетен и, конечно, «очаровательного, но такого сурового принца Драко».

— Он просто божественно выглядел в тех доспехах! — вздохнула герцогиня Амели, поправляя жемчужное ожерелье. Ее глаза, большие и пушистые, как у фаянсовой овечки, блестели искусственным восторгом.

— Говорят, в его жилах течет настоящая лава! — подхватила другая, баронесса, с глазами-буравчиками.

— А как он на вас посмотрел, Лилианна! — Амели хлопнула ресницами, и в ее голосе прозвучала сладкая, как сироп, зависть. — Это была настоящая магия! Я просто сгораю от нетерпения увидеть вашу первую встречу на балу!

«Магия идиотизма», — думала Света, с силой втыкая вилку в нежный пудинг. Она ловила на себе взгляды — восхищенные, завистливые, расчетливые.

Все они видели в ней не человека, а инструмент. Красивый, позолоченный ключик к спасению королевства. Даже король-отец смотрел на нее с нежностью, в которой сквозала отчаянная надежда на то, что его династия и трон не рухнут благодаря удачно исполненному пророчеству.

Эта мысль преследовала ее повсюду. За завтраком король Олеандр совал ей на тарелку виноград, очищенный от косточек, с видом человека, кормящего ценную породистую лошадь перед скачками. «Кушай, дочка, силы понадобятся!» — и в его глазах читался не родительский порыв, а расчетливый уход за магическим артефактом. Даже ее собственная новая внешность стала частью этой тюрьмы.

Она ловила себя на том, что в зеркале ее отражалось не живое существо с мыслями и чувствами, а идеально составленная картина: золотые волосы, изумрудные глаза, алые губы. Набор признаков, соответствующих пророчеству. Ее комната, роскошная и просторная, была клеткой с бархатными решетками. Каждая скрижаль с драконами на потолке, каждая вышитая единорогами подушка напоминала ей о возложенной миссии.

Порой, оставшись одна, она подходила к окну и смотрела на живой мир за стенами замка: на горожан, суетящихся на рынке, на солдат, лениво прохаживающихся по стенам. Они жили своей жизнью, пусть простой и тяжелой, но своей. У них были свои печали и радости, не предписанные древним свитком. У них был выбор.

А ее выбор свели к одному-единственному действию — найти нужные губы и приложиться к ним в нужный момент. Это унижение было горше всего. Ее разум, ее образование, ее личность — все это было объявлено браком и подлежало замене на набор штампованных реакций «дочери света». И хуже всего было то, что с каждым днем ее собственная память о прошлой жизни начинала казаться ей сном.

Пыльная библиотека, запах старого кофе, заставка на компьютере — эти образы тускнели, вытесняемые яркими, навязчивыми образами замка. Что, если она и правда забудет, кем была? Что, если Света окончательно умрет, и останется только Лилианна, с покорной улыбкой ждущая своего принца? Этот страх был сильнее страха перед Тенью. Он заставлял ее искать островки сопротивления.

Отчаяние накатывало, густое и липкое, как смола. Ей нужно было убежать. Найти хоть уголок, где с ней не будут сюсюкать, не будут ожидать томных взглядов и невинных вздохов. Ей нужна была… нормальность. Или ее подобие.

И тогда она вспомнила. Библиотека. В одном из бесконечных коридоров замка она мельком видела массивную дубовую дверь с выцветшей табличкой. Ее старый, библиотекарский инстинкт сработал безошибочно.

При первой же возможности, отговорившись головной болью и необходимостью уединения для «медитации над пророчеством» (это волшебное слово действовало на всех, как ключ от любого замка), она улизнула от своей свиты.

Каменные стены коридоров были холодными и безразличными, что было несравнимо лучше приторной слащавости придворных. Она шла, прислушиваясь к эху своих шагов, пока не нашла ту самую дверь. Она была приоткрыта. Из щели тянуло знакомым, родным запахом — старой бумаги, кожи переплетов и воска для дерева. Запахом знаний. Запахом дома.

Света толкнула дверь и замерла на пороге.

Королевская библиотека была не похожа на ее родную, провинциальную. Это был гигантский зал, уходящий ввысь на несколько этажей. Ажурные чугунные галереи опоясывали стены, уставленные книгами от пола до потолка. Сводчатый потолок был расписан картой звездного неба, но не реального, а какого-то фантастического, с созвездиями в виде драконов и фениксов. В воздухе стояла торжественная, глубокая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в огромном камине в дальнем конце зала. Пыль здесь тоже была, но она была другой — не серой и унылой, а золотистой, парящей в лучах света, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна.

И это было прекрасно. На несколько секунд Света забыла, кто она и где находится. Ее дыхание выровнялось. Это был ее мир.

Она прошла глубже в зал, и ее взгляд упал на небольшой читальный стол, заваленный развернутыми свитками. Видимо, его недавно покинул один из ученых. Любопытство пересилило осторожность. Света подошла и скользнула взглядом по пожелтевшим страницам. Это была не история и не генеалогия. На пергаменте были изображены сложные геометрические схемы, переплетенные с изображениями планет и странных, биоподобных существ. Это напоминало не то астрономические карты, не то магические чертежи. Она не могла оторвать глаз. В ее мире такие вещи считались бы лженаукой или безумием, но здесь, в воздухе, пропитанном магией, они выглядели как высшая математика мироздания.

На полях кто — то сделал заметки острым, энергичным почерком. «Сфера Восьмая — стабильна. Связь с Этерией ослабевает. Пророчество о Свете может быть не причиной, а следствием разлома». Света замерла. «Следствием разлома?» Это противоречило всему, что ей говорили. Во дворце твердили, что Тень пришла потому, что пророчество предсказало ее приход и указало средство спасения. А здесь кто-то предполагал, что пророчество — это всего лишь симптом более глубокой болезни мира, как температура при гриппе.

Она лихорадочно просмотрела другие страницы. Вот схема, очень похожая на ту, что она позже найдет на упавшей книге — звезды и трещина. Рядом пометка: «Разлом не остановить ритуалом соединения. Требуется перезагрузка системы. Цена — непредсказуема». Сердце Светы заколотилось. «Ритуал соединения» — это ведь явно про тот самый поцелуй! Значит, кто-то в этом замке знал, что стандартное решение не сработает? Или не хотел, чтобы оно сработало?

Она оглянулась, почувствовав себя нарушительницей. Эти знания были опасными. Они были настоящими. И они превращали ее из пассивной спасительницы в потенциальную участницу игры, правил которой она не знала, но которую кто-то уже вел.

Она сделала несколько шагов вперед, ее бархатные туфли бесшумно ступали по потертому ковру. Она скользнула пальцами по корешкам фолиантов, читая знакомые, утешительные названия: «Трактат о магических свойствах трав», «История Великого Раскола», «Генеалогия королевских домов Этерии».

Именно в этот момент из-за высокого стеллажа, заваленного свитками, появился он.

Молодой человек, лет двадцати пяти, в простых, но чистых одеждах из серого льна. Его волосы были цвета спелой пшеницы и слегка растрепаны, словно он часто проводил по ним рукой. В его тонких, выразительных руках он нес стопку древних фолиантов, грозившую вот-вот рухнуть. Он был погружен в свои мысли, его лицо, умное и сосредоточенное, с ясными синими глазами, было обращено к верхушке своей опасной ноши.

Он поднял взгляд, чтобы скорректировать путь, и увидел ее.

И все произошло именно так, как, вероятно, и было предсказано кем-то свыше, но уж точно не тем пророком, что напророчил ей поцелуй с принцем.

Его глаза, синие и ясные, как летнее небо, встретились с ее зелеными. И в них не было ни восхищения, ни подобострастия, ни даже простого любопытства.

В них был чистый, немедленный, животный ужас.

Он буквально остолбенел. Его пальцы разжались. Стопка фолиантов, которую он так бережно нес, с громким, оглушительным, кощунственным в этой тишине грохотом обрушилась на пол. Поток древних страниц, чернил и пыли взметнулся к его ногам. Он даже не вздрогнул от звука. Он просто смотрел на нее, и его лицо побелело, как мел.

Он попятился, ударившись спиной о стеллаж. С полки с тихим шуршанием сползла пачка пергаментов.

— Вы... — его голос был хриплым шепотом, полным неверия. — Не может быть...

Света была ошарашена. Она привыкла к разным реакциям, но не к такому. Это был не испуг перед знатной особой. Это был ужас, как при виде привидения. Или катастрофы.

— Я… я просто зашла в библиотеку, — неуверенно сказала она, чувствуя себя неловко из-за устроенного ею беспорядка, хотя физически ничего не делала. — Извините, я вас напугала.

Он медленно, очень медленно покачал головой. Его взгляд был прикован к ней, будто он видел не прекрасную принцессу, а нечто неописуемое.

— Нет, — прошептал он, смотря сквозь нее, словно видя не ее, а некое ужасное видение. — Вы не должны были... здесь быть. Этого не может быть...

Его слова повисли в воздухе, густые и зловещие. Света почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Это был не тот игривый холодок от взгляда принца Драко. Это было предчувствие чего-то настоящего, важного и, возможно, очень опасного.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, делая шаг вперед.

Он инстинктивно отшатнулся, как от раскаленного железа.

— Не подходите! — его голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Он опомнился, провел дрожащей рукой по лицу, снова глянул на разбросанные книги и на нее. Ужас в его глазах сменился паникой. — Простите, мне… мне нужно… это…

Он повернулся, чтобы бежать, споткнулся о лежащий на полу том и, не оборачиваясь, почти выпорхнул в один из темных проходов между стеллажами, оставив ее одну среди разбросанных им же книг и нарастающего чувства полнейшей, оглушительной растерянности.

Тишина, последовавшая за его бегством, была оглушительной. Света медленно выдохнула, осознавая, что только что столкнулась с чем-то бесконечно более важным, чем придворные интриги. Реакция мужчины не была случайной. Он узнал ее. Но не как Лилианну, принцессу. Он узнал в ней нечто иное. «Вы не должны были здесь появиться». Эти слова отзывались в ней эхом. Он говорил не о том, что принцессе негоже шляться по библиотекам. Его ужас был метафизическим. Он испугался самого факта ее существования в этом месте в этот момент.

Почему? Она опустила взгляд на разбросанные книги. Ее взгляд, натренированный годами работы с каталогами, автоматически выхватил детали. Это были не рыцарские романы и не сборники поэзии. «Хроники Разлома», «Теория многомерных сфер», «Астрономические аномалии поздней эпохи Меркурия». Специализированная, узкая литература. Тот, кто работал с этими книгами, был не простым библиотекарем.

Он был исследователем. Или магом. И он явно изучал что-то, связанное со структурой мира. И ее появление вписалась в его исследования как катастрофа. Возможно, пророчество было не просто сказкой? Может, оно было частью некоего магического уравнения, и она, Света, оказалась неправильной переменной? Чужеродным телом в отлаженном механизме? Эта мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Если она — ошибка системы, значит, у системы есть правила. А правила можно изучить, обойти, взломать. Она больше не была марионеткой. Она была вирусом. И этот мужчина, этот перепуганный архивариус, был первым, кто заметил заражение.

Света медленно опустилась на колени среди разбросанных фолиантов. Ее руки, нежные и белые, дрожали. Она подняла одну из книг. Она была на неизвестном ей языке, испещрена странными символами, но на одной из страниц был рисунок. Схематичное изображение звезд, похожее на ту, что была на потолке. И в центре — трещина. Яркая, как молния, рассекающая небесный свод.

Она смотрела на этот рисунок, а в ушах у нее звенели слова этого странного архивариуса.

«Вы не должны были здесь появиться».

Все вокруг — и король, и придворные, и принц — смотрели на нее как на решение. Как на ключ.

Этот человек, первый за все время, посмотрел на нее как на проблему. Как на ошибку. Как на катастрофу.

И в этом безумном, вывернутом наизнанку мире, это было самым обнадеживающим, что с ней случилось.

Она аккуратно поставила книгу на пол, ее пальцы провели по древнему пергаменту.

«Хорошо, — подумала она, и в ее зеленых глазах, таких чужих и таких своих, зажегся новый огонь — не романтический, а исследовательский. — Значит, здесь есть кто-то, кто тоже видит, что император-то голый. И он чего-то боится. Меня».

Она подняла голову и окинула взглядом бескрайние полки, набитые тайнами.

Страх постепенно отступал, уступая место азарту. Впервые с момента пробуждения в этом теле ее ум по-настоящему заработал. Она была не просто невольной участницей спектакля; она была детективом, заброшенным в самое сердце загадки. И у нее появилась первая зацепка — молодой мужчина с испуганными синими глазами. Ей нужно было найти его. Узнать его имя, его должность. Но делать это с позиции леди Лилианны было бессмысленно — он бы только убежал еще дальше. Нужен был другой подход. Нужно было стать тенью. Изучить расписание библиотеки, узнать, когда здесь меньше всего людей. Возможно, подкупить кого-то из младших слуг, чтобы те добыли информацию о штате библиотекарей.

Ее статус «дочери света» можно было использовать не только для того, чтобы блистать на балах, но и для того, чтобы безнаказанно совать нос куда вздумается. Нужно было также изучить те книги, что он уронил. Тщательно, по страницам. Возможно, в его пометках скрывалась разгадка. Она смотрела на бесконечные стеллажи, и они больше не казались ей просто хранилищем знаний. Это был лабиринт, в центре которого скрывалась правда о ней самой и об этом мире.

Правда, которую кто-то — будь то король, придворные маги или сам принц Драко — возможно, пытался скрыть.

«Хорошо, — подумала она с холодной решимостью. — Вы боитесь меня, господин архивариус? Или вы боитесь того, что я могу узнать? В любом случае, готовьтесь. Ваша тихая жизнь среди книг подошла к концу».

Она чувствовала, как в ней просыпается не спасительница королевства, а упрямый, дотошный ученый, попавший в самую гущу величайшего эксперимента. И она была полна решимости довести свое расследование до конца.

«Что ж, господин архивариус, теперь вы мне по-настоящему интересны. И мы с вами еще поговорим. Обязательно поговорим».