Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается

Глава 1. В которой все не так

Сознание возвращалось к Свете волнами, каждая из которых приносила новый шок осознания. Шелковистость простыней. Аромат цветущего жасмина, плывущий из открытого окна. Незнакомый вес длинных волос на плечах. Она лежала с закрытыми глазами, пытаясь ухватиться за обрывки сна, за воспоминание о пыльной библиотеке и унылой квартире, но они ускользали, как дым, вытесняемые яркой, навязчей реальностью этого места.

— Леди Лилианна, вы уже проснулись? — раздался за дверью тот же молодой голос, что и вчера. — Его Величество король Олеандр требует вашего присутствия на завтраке.

«Лилианна. Боги. — внутренне скривилась Света. — Прямо как у той кисейной барышни из «Поцелуй драконьего принца». Конечно, Машей или Олей быть нельзя. Обязательно с приставкой «леди» и дурацким пророчеством.»

Она медленно открыла глаза. Утренний свет, пробиваясь сквозь витражи, рисовал на каменном полу радужные пятна. Комната была еще величественнее при дневном освещении. Росписи на потолке изображали драконов, сплетающихся в небесном танце, гобелены на стенах — сцены охоты на единорогов. Все кричало о богатстве, власти и абсолютной непрактичности.

— Леди? — настойчиво повторили за дверью.

— Да, я… я проснулась, — с трудом выдавила она. Голос прозвучал чужим — мелодичным, высоким, без привычной хрипотцы от выкуренной вчера сигареты.

Дверь отворилась, и в покои впорхнула, словно птичка, юная девушка с карими глазами и румяными щеками, одетая в простенькое платье служанки.

— О, слава Семи Сферам! Мы так волновались! После вашего… падения с балкона… — служанка заломила руки.

«С балкона. Классика», — мысленно отметила Света, с трудом поднимаясь с кровати. Ноги все еще были ватными.

— Я… в порядке, — сказала она, стараясь говорить поменьше.

— Это чудесно! Позвольте помочь вам одеться! Его Величество не терпит опозданий.

Последующие полчаса стали для Светы испытанием на прочность. Ее облачили в нечто столь же прекрасное, сколь и неудобное. Сначала нижняя рубашка из тончайшего льна, затем кринолин, от которого она чувствовала себя колоколом, потом несколько юбок, и, наконец, платье из голубого бархата, расшитое серебряными нитями. Корсет затягивали две служанки, пока Света не начала задыхаться.

Процесс одевания оказался сложным квестом с множеством слоев и скрытых механизмов. Света, которую в прошлой жизни раздражала даже молния на джинсах, с изумлением наблюдала, как ее тело превращают в архитектурный проект. Кринолин был не просто юбкой на обручах; он был сложной конструкцией из китового уса и ткани, который менял центр тяжести и заставлял двигаться мелкими, семенящими шажками, дабы не задеть и не опрокинуть дорогущие вазы. «Почему бы просто не надеть колонну на колесиках?» — ехидно подумала она, но мысль была прервана новым слоем — стеганой нижней юбкой, пахнущей лавандой. И вот настал черед самого платья.

Бархат был тяжелым, как будто его шили не для бала, а для арктической экспедиции. Серебряные нити, образующие замысловатые узоры из лилий и драконов, на солнце слепили глаза. «Лилии — это, ясное дело, я, — сообразила Света. — А драконы… Надеюсь, это не тот самый принц так скромно намекает на свои права?»

Одна из служанок, та, что помоложе, не удержалась и прошептала:

— Леди, вы сегодня прекрасны! Принц просто не устоит!

Старшая, затягивающая корсет, цыкнула на нее:

— Марта! Не отвлекай леди Лилианну!

В этом коротком обмене репликами Света уловила не просто субординацию, а нотки настоящей придворной интриги. Младшая служанка, видимо, искренне верила в сказку, а старшая — нет. Ее действия были выверены, точны и лишены всякого энтузиазма. Она просто делала свою работу.

«Интересно, — мелькнула у Светы мысль, — а что она думает о пророчестве на самом деле? Считает ли она меня спасительницей или просто еще одной наивной пешкой в большой игре?» Этот тихий скепсис в глазах служанки был куда страшнее открытой враждебности. Он означал, что при дворе есть люди, которые не верят в сказку. А если не верят, значит, у них есть свои, куда более приземленные и, вероятно, опасные планы.

— Можно… посвободнее? — попыталась она возразить.

— О, леди Лилианна, вы же знаете, что только такая талия считается прекрасной при дворе! — возразила служанка, а в ее голосе прозвучала не только почтительность, но и капля искреннего, почти профессионального восхищения идеально стянутым корсетом. — Принц Драко непременно оценит!

«Принц Драко. Драко. Серьезно? — мозг Светы отказывался воспринимать это всерьез. — Его что, в честь дракона назвали? Или он просто дракон?»

Наконец, мучения были окончены. Ее усадили перед туалетным столиком, и еще одна служанка, видимо, камеристка, принялась укладывать ее великолепные пшеничные локоны, вплетая в них жемчужные нити. Света с тоской смотрела в зеркало на незнакомое прекрасное лицо. «Лилианна. Спаси королевство. Поцелуй принца. Убей дракона. Стандартный набор», — мысленно констатировала она, чувствуя, как ее новый, циничный разум бунтует против этой абсурдной реальности.

Пока камеристка, представившаяся Элоди, вплетала в ее волосы жемчужные нити, Света попыталась осторожно разведать обстановку.

— Элоди, скажи… я после падения… некоторые детали немного стерлись.

Девушка встревоженно взглянула на нее в зеркало.

— О, леди Лилианна, не тревожьтесь! Память вернется. Вам просто нужен покой.

«Покой — это последнее, что у меня будет сегодня, судя по всему», — подумала Света.

— А скажи, что вообще известно об этом… принце Драко? Кроме того, что он «сын камня и пламени»?»

Элоди на мгновение замерла, а в ее пальцах, перебирающих пряди, появилась едва уловимая дрожь.

— Говорят, он… суровый воин. Говорят, его королевство лежит среди огненных гор, а его народ умеет говорить с камнем. И… — она понизила голос до почти неслышного шепота, — …говорят, у него есть дракон. Настоящий.

Света едва не фыркнула. «Конечно, есть. Без дракона как-то несолидно». Но насмешка застряла в горле, потому что она увидела в глазах Элоди не выдумку, а настоящий, первобытный страх. Не страх перед высокомерным аристократом, а страх перед чем-то древним и чужеродным. Этот страх был заразителен.

Может, все это безумие — не просто сказка для глупых барышень, включая ее саму, если она не разберется, как тут все устроено?

Элоди, поймав ее задумчивый взгляд, тут же напустила на себя официальный вид.

— Но, конечно, он благородный союзник короны! И пророчество гласит…

— Да, пророчество, — перебила ее Света, снова глядя в зеркало на незнакомое лицо. Теперь в ее глазах, помимо цинизма, читалась и тень тревоги. Страх перед магией Тени, о которой все говорили с такой паникой, становился более осязаемым.

Она представила не абстрактную «тьму», а нечто вроде черной, живой лавы, ползущей по полям, и холодок пробежал по коже. Ей вдруг отчаянно захотелось узнать, есть ли в этой библиотеке, куда ее, судя по всему, не пустят, хоть какие-то реальные исторические хроники, а не сборники пророчеств. Может, за цветистыми словами скрывается конкретная угроза, с которой можно бороться не только поцелуями.

Ее проводили в трапезную залу. Это было помещение размером с ее всю бывшую хрущевку, с дубовым столом, за которым могли бы разместиться человек двадцать. Во главе стола восседал мужчина лет пятидесяти, с пышными седыми усами и в короне, слегка сдвинутой набок. Он что-то с аппетитом жевал, смотря в пространство. Это, как догадалась Света, и был король Олеандр.

— А, Лилианна! Дорогая моя! — проревел он, заметив ее, и чуть не опрокинул кубок, размашисто указывая на стул. Мутная жидкость брызнула на дубовую столешницу. — Садись, садись! Ты должна хорошо подкрепиться! Сегодня твой важный день!

Она неуверенно подошла и села на стул справа от него.

— Мой… важный день? — осторожно повторила она.

— Ну конечно! — король хлопнул ладонью по столу, от чего задребезжала посуда. — Сегодня прибывает принц Драко из Скальных Земель! Для переговоров о союзе! И ты, моя дорогая, ключ ко всему этому! Пророчество гласит!

Света почувствовала, как у нее сводит живот. «Пророчество. Естественно».

— И… что именно гласит пророчество? — спросила она, наливая себе в кубок какой-то мутный сок.

Король посмотрел на нее с удивлением.

— Ты что, ударилась головой сильнее, чем мы думали? Пророчество, дочка! «

Когда Тень ляжет на Цветущие Долины, дочь света с губами, алыми как рассвет, соединится с сыном камня и пламени, и ее невинный поцелуй разбудит сердце, что спасет королевство»

Это же про тебя и принца Драко! Ты — дочь света, он — сын камня и пламени! Его поцелуй… или твой… в общем, вы должны поцеловаться, и тогда он обретет силу, чтобы победить Тень!

Света почувствовала, как по спине бегут мурашки. «Дочь света». Звучало как диагноз. Она отхлебнула сока, чтобы скрыть дрожь в руках, и жидкость оказалась на удивление терпкой и горьковатой. «Наверное, гранатовый, — машинально подумала она. — В хрущевке я его только в магазине видела».

В этот момент Света поперхнулась соком. Она представила себе лицо той школьницы из библиотеки, если бы та услышала этот бред. «Соединится с сыном камня и пламени». Звучало как инструкция по технике безопасности в кузнечной мастерской.

— Папа… отец, — поправилась она, и слово «отец» обожгло язык своей неестественностью. — а нельзя ли просто, ну, я не знаю… собрать армию? Нанять наемников? Построить крепкие стены?

Король Олеандр расхохотался так, что закашлялся.

— О, моя наивная девочка! Какие стены против магии Тени? Нет, нет! Только магия любви может противостоять магии тьмы! Так во всех старых книгах написано!

«Вот именно, что в книгах», — мрачно подумала Света, с тоской глядя на жареного павлина на серебряном блюде.

Весь день прошел в суматошной подготовке. Ее заставляли повторнять придворный этикет, репетировать реверансы и заучивать идиотски цветистые приветствия. Света чувствовала себя обезьяной в цирке.

Учитель этикета, маэстро Альбарик, был сухопарым мужчиной с лицом, словно вырезанным из пергамента, и вечно поджатыми губами. Он парил по залу для тренировок, словно его ноги не касались каменных плит.

— Реверанс, леди Лилианна! Глубже! Спина прямее! Взгляд — в пол!

Света опускалась в очередном книксене, чувствуя, как корсет впивается в ребра.

«Почему в пол? — огрызнулась она мысленно. — Чтобы видеть, насколько блестящие у него туфли?»

Но вслух она сказала:

— Маэстро Альбарик, а если я, опустив взгляд, не замечу кинжала в руке у недоброжелателя? Разве бдительность не важнее скромности?

Старик замер, его брови поползли вверх. Видимо, леди Лилианна никогда прежде не задавала таких вопросов.

— Этикет, дитя мое, — это и есть ваша лучшая защита, — произнес он с ледяным достоинством. — Он устанавливает дистанцию. Он показывает ваше превосходство. Низкопробный убийца не осмелится подойти к особе, следующей высшему церемониалу.

— Понятно. То есть высокопоставленный убийца — запросто, — не удержалась Света.

На этот раз маэстро Альбарик изменился в лице. Не то чтобы он рассердился, скорее, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважительную настороженность.

— Вы… неожиданно проницательны сегодня, леди, — произнес он медленно. — Действительно, высшие круги общества таят свои опасности. Именно поэтому каждое ваше движение, каждое слово должны быть безупречны. Безупречность — это доспехи, которые нельзя пробить.

Этот урок превратился из фарса в нечто иное. Света поняла, что за дурацкими реверансами и цветистыми речами скрывается целая система выживания. Каждый жест был кодом, каждое опускание глаз — оружием. Она перестала бороться и начала наблюдать и анализировать. Она училась не потому, что верила в эту чепуху, а потому, что поняла: эти «дурацкие» правила — это язык, на котором здесь говорят. И если она хочет выжить и, уж тем более, «посмотреть, кто кого», ей придется выучить его в совершенстве.

Но самое интересное ждало ее позже, во время официальной встречи принца на главной площади замка.

Ее поставили на почетное место рядом с отцом на высоком балконе, затянутом бархатом. Внизу толпились горожане, размахивая цветами и флажками. Трубы протрубили что-то торжественное и немелодичное. И вот, в ворота въехал он. Принц Драко.

Света замерла. Он был… именно таким, как на обложках тех книг. Высокий, могуче сложенный, с лицом, высеченным будто из гранита — скулы острые, подбородок упрямый, губы тонкие, сжатые в прямую линию. Его длинные волосы цвета воронова крыла были откинуты назад, открывая высокий лоб. Глаза… с такого расстояния их цвет было не разглядеть, но в них читалась холодная, безразличная мощь. Он был облачен в доспехи. Не в латы исторического музея, а в настоящие, сверкающие на солнце черным металлом, инкрустированные серебром. Плащ цвета запекшейся крови развевался за его плечами.

«Ну вот, — с горьким торжеством подумала Света. — Явление мрачного властелина состоялось. Сейчас должен последовать взгляд через всю площадь, полный немого понимания и зарождающейся страсти».

Принц Драко медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по королю, а затем остановился на ней. Глаза его были цвета темной стали. Холодные, оценивающие, без единой искорки интереса. В них не было ни страсти, ни любопытства. Была лишь обязанность. Осмотр стратегического ресурса.

И этот взгляд, эта надменная холодность, вдруг вывели Свету из себя. Весь ее цинизм, вся накопившаяся за день ярость от этого абсурда, нашли выход.

Стоя на балконе в ожидании трубящих труб, Света ловила каждый взгляд, брошенный на нее снизу. Люди смотрели с надеждой, с обожанием. Они видели не ее, а «Дочь Света». Они видели символ, ходячее пророчество. И на ее плечи ложилась тяжесть этих ожиданий.

Это была не та абстрактная тяжесть долга, о которой пишут в книгах, а вполне конкретное, давящее чувство. От нее ждали спасения. Наивные, они верили, что один ее поцелуй развеет любые тучи.

«А что, если не развеет? — вдруг подумала она с приступом леденящего ужаса. — Что, если этот поцелуй — просто красивая метафора, которую все поняли буквально? Что, если я поцелую этого каменного принца, а тьма не отступит?»

Ее объял страх не перед магией или драконами, а перед страшным разочарованием в глазах этих людей. Их вера была ее тюрьмой. Король видел в ней инструмент для выполнения пророчества. Отец? Нет, этот добродушный старик со сдвинутой короной был для нее чужим человеком.

Принц Драко, судя по всему, видел в ней стратегический ресурс. И только она одна, запертая в теле прекрасной куклы, понимала, что вся эта конструкция хрупка, как стекло. И когда она треснет, осколки поранят в первую очередь ее. Этот страх, смешиваясь с яростью от собственного бессилия, и стал той горючей смесью, которая и вырвалась наружу в виде едкой реплики.

Церемония требовала, чтобы она, опустив глаза, сделала глубокий реверанс. Вместо этого Света встретила его взгляд прямо. И, прежде чем смогла себя остановить, ее губы, алые как рассвет (черт побери, даже ее собственные мысли теперь звучали как цитата из романа!), изрекли тихо, но так, что он наверняка увидел их движение:

— Интересно, много ли он продержится в бою в этих латах. Плечевые пластины сковывают движение, а шлем, я уверена, с шипами, которые идеально цепляются за низкие дверные проемы. Очень практично.

Она не сказала это громко, не на весь двор. Но она сказала это четко, глядя ему прямо в глаза. И она увидела, как эти стальные глаза… изменились. Не в сторону тепла или гнева. В них мелькнуло мгновенное, стремительное недоумение. Легкая тень, пробежавшая по гранитному лицу. Он не ожидал этого. Он ожидал робкого взгляда, румянца, может быть, испуга. Но не едкого, аналитического замечания о тактических недостатках его доспехов.

Он замер на мгновение, его рука, лежавшая на поводе коня, непроизвольно сжалась. Их взгляды скрестились — ее насмешливый, живой, полный чужого, современного цинизма, и его — холодный, удивленный, выбитый из колеи.

Король Олеандр, ничего не слышавший, сиял.

— Видала, дочка? Смотрит на тебя! Пророчество сбывается!

Принц Драко первым отвел взгляд, резко повернув голову к своему отряду, отдав какую-то короткую команду. Но напряжение, возникшее между ними на этом балконе, было ощутимым. Это было не начало романтической истории. Это было первое столкновение двух миров — мира абсурдной сказки и мира трезвой, язвительной реальности, принесенной в него Светой.

Она медленно выдохнула, чувствуя, как по ее спине бегут мурашки. Страх смешался с диким, запретным удовлетворением. Она испортила сцену. Она внесла диссонанс в этот идиотский сюжет. И это было прекрасно.

«Ну что ж, принц Драко, — подумала она, глядя на его мощную спину. — Работа у нас предстоит интересная. Посмотрим, кто кого».