Прежде чем мы разобьёмся

Глава 37. Прямой эфир с телеэкранов

/Аврора/

Спокойно, Аврора. Просто помни об уголовном кодексе, и всё будет хорошо…

Повторяла про себя эти слова, будто священную мантру. Хотела в них верить… вот только ни хрена положительного у меня не получалось. Потому что он припёрся как ни в чем не бывало! Смотрит своими прекрасными голубыми глазами без всякого стыда. А мне придушить его хочется! Голыми руками. Я даже представила, что сделаю с Сотниковым, в какой последовательности и куда конкретно воткну отравленную стрелу. В его гнилое черное сердце. Такое же черствое, как старый заплесневелый сухарь!

— Привет, — хриплый голос Яна резанул по мне словно включённая до отказа бензопила.

— Как ты нашёл меня?

Чёрт, каких невероятных сил, какой железной выдержки мне стоило сейчас оставаться спокойной и хладнокровной. Пусть ментально я уже давно выпотрошила этого парня, как сделала маленькая девчонка со своим плюшевым мишкой в фильме ужасов, названия которого я уже не помню.

— Тебя только это волнует, Пожарова?

Он спросил это со своей привычной наглой улыбкой, способной растопить лёд в любом сердце. Но это сейчас не прокатит. Нет уж!

— Меня волнует только то, что я безумно устала и хочу домой. Всё.

Боже!

Это адски больно!

Смотреть на него, делать вид, что всё нормально, со мной всё хорошо и меня нисколько не заботит, с кем он спит, когда и сколько… потому что я была готова выцарапать глаза каждой Барби в жизни Яна Сотникова от ослепляющей, сумасшедшей ревности, бурлящей в моей крови. Внутри у меня всё кипело и шкворчало, словно кто-то ворошил тлеющие угли раскаленной кочергой. Не оставлял их в покое, заставлял огонь разгораться, превращаясь в страшной пожар, в настоящее стихийное бедствие.

Я должна была уничтожить Яна. Я!

А вместо этого сама попалась на крючок. Проглотила ядовитую приманку, как послушная рыбка. Стала ручной, послушной, доверчивой дурой!

Где были мои мозги? Где была моя гордость?

— Интересно узнать, после чего ты так устала, Пожарова?

Что это ещё за намёк?

— Не обоснуешь? — зло уставилась на него, скрестив руки на груди.

— Подожду, пока это сделаешь ты.

Как красиво придумал. Просто виртуозный кукловод.

— Если ты решил расстаться, можно было сделать всё честно, Ян. Неужели я бы не поняла? Впрочем, я не хочу с тобой говорить.

Уверено направилась в сторону двери в парадную, но Сотников вскочил следом за мной и схватил под локоть.

— Аврора, твою мать!

— Всё сказал?

— Честно говоря, меня уже задолбала твоя истерика, — он тяжело вздохнул. — Я не собираюсь, как гребаный Хатико караулить тебя у парадной, пока у тебя ПМС не закончится.

Вот, значит, оно как, Ян Сергеевич.

— Трахаешься со всеми подряд тоже из-за моего ПМС? — я оттолкнула его от себя и бросила на Яна последний, испепеляющий ненавистью взгляд. — Пошёл ты, Сотников. Я много чего о тебе думала, но то, что ты поведёшь себя, как конченный трус и придурок… высший балл, Ян. Просто высший балл.

— Ты головой поехала? — он обхватил меня за предплечья и с силой встряхнул. Наверное, пытался душу к своим ногам вышвырнуть и ещё разок пройтись по ней своими грязными кедами стоимостью в сегодняшнюю выручку в кофейне моей матери. — Я неделю провёл в обезьяннике по милости твоего отца!

А это уже реальный кринж.

— Ничего лучше придумать не мог? Слабовато, на троечку.

— Аврора, блядь!

— Блядь была с тобой в постели, Сотников!

— Да не было никакой…

Боже, я почти готова ему поверить.

И обязательно сделала бы это, если бы у меня не было мощной доказательной базы.

— О, правда?! — показательно громко расхохоталась, вытащила из кармана смартфон, открыв чат с Марьяной, и развернула телефон экраном к Яну. — А это тогда что? Скажи ещё, что она сама на твой член прыгнула, ты вообще ни при делах! Бедная, несчастная жертва сексуального абьюза.

— Твою мать…

— Не прикидывайся святошей! — даже притопнула ногой от возмущения и не в силах больше сдерживаться, залепила ему звонкую пощёчину. — Трус! Подлый трус!

На глазах выступили слезы. А я точно не хотела, чтобы Ян видел мою фатальную, отвратительную слабость к нему. Но он видел, как мне больно. И смотрел зачем-то взглядом кота из «Шрека». Изображал сочувствие.

Ненавижу! Как же я его ненавижу!

— Ну! Говори! Говори, что-нибудь, Сотников!!!

— Смысл? — горько усмехнулся Ян. — Ты всё сама решила за нас обоих.

Шикарно…

Виноватой меня сделает? Блеск!

— Браво, Ян.

Он схватил меня в охапку и куда-то потащил. И даже моя не самая изящная и хрупкая комплекция не смогла помешать ему затолкать меня в салон его спорткара. Хотя я честно барахталась, пиналась, пыталась врезать ему и пару даже вполне удачно.

— Пристегнись! — рявкнул, не посмотрев на меня и дал по газам…

Мудак.

— Высади меня немедленно!

— Рот закрой, Пожарова.

Он прорычал свой ответ сквозь зубы, на секунду удостоив мрачного, по-настоящему страшного взгляда. Ему подходит лишь одно определение — дьявольский…

Только и я не невинный ангелочек. Не стану терпеть такое отношение. Или он что? Рассчитывал, как я упаду к его ногам, стоит только увидеть наглую физиономию? Я, конечно, люблю Яна. Чёрт возьми, я очень сильно его люблю. Так сильно, что в какой-то мере наслаждаюсь нашим ядовитым разговором. Наверное, мне было жизненно необходимо сказать ему все это… но я хотела другого. Чтобы он извинялся, например. Ползал на коленях, всё такое.

Как быстро умные и адекватные девушки превращаются в героинь турецко-мексиканских мелодрам. Реальный прямой эфир с телеэкранов. Никогда не думала, что окажусь в роли слабой и бесхребетной кисельной барышни, запутавшейся в паутине жестокой, токсичной любви.

Спорить с Сотниковым в этот конкретный момент я побоялась. Всё-таки он за рулем, да ещё в таком взбешенном состоянии. В конце концов, я не самоубийца. Не хочу попасть в аварию из-за того, что Ян пихает свой член во всё, что движется и не движется.

Сколько мы встречались? Возможно, вечность. Возможно, один миг. В любом случае, это было так много и мало одновременно, что часть меня не готова поставить точку. А другая часть обязана это сделать…

Ещё и папу моего приплёл. Надо же придумать было! Отец не мог поступить так… правда же, не мог?

Несмотря на то, что запер меня в комнате, отобрал телефон и запретил встречаться с Яном. Папа оказался прав… с Яном мне не светит ничего хорошего. Ни-че-го… стоило слушать Марьяну, слушать свой разум, а я доверилась глупому сердцу и слабому телу.

Но запереть свою дочку в комнате и «закрыть» её бойфренда в обезьяннике… ну, это просто разные вещи. Мой папа не подлый. Он справедливый и честный. Не стал бы причинять вред невиновному человеку. Пусть даже если он ему сильно не нравится. Он прокурор, а не бандит или рэкетир.

Пока мы мчали по городу, гнев мой немного улёгся.

Я сорвалась, позволила себе выплеснуть эмоции и чувства… надо было просто послать Сотникова в дальнее плавание и спокойно уйти домой, спрятаться там от всего мира. Побила бы подушку, если бы совсем к стенке приперло. Теперь же я с ним. Один на один! Хуже ситуации вообразить сложно. Я видеть Яна не хочу, слышать, находиться рядом!

Вот я эпическая дурочка, конечно.

Эмоциональная и истеричная влюбленная идиотка.

— Куда мы едем?

А в ответ лишь тишина…

Ян только сильнее жмёт на педаль, а стрелка на спидометре показывает какую-то немыслимую скорость. Совсем с ума спятил…

На спортивных тачках скорость почти не чувствуется. Тем более, когда привыкла уже к тому космическому движению, которую предпочитает один парень без тормозов. Шумахер чёртов…

Но сейчас… он же напрочь слетел с катушек. Угробит нас ещё!

— Сотников! — громко крикнула. — Сбавь скорость! Ты уже и так нарушил столько правил, что на настоящий обезьянник заработал.

Он криво усмехнулся, резко выворачивая руль, мы круто вписались в поворот, подняв в воздух столб дорожной пыли. Шины «завизжали» по асфальту, закладывая этим невозможным шумом уши.

— За доказательствами едем, Пожарова! — выплюнул он, но скорость всё же скинул. — Раз дочка прокурора напрочь забыла о таком понятии, как презумпция невиновности.

Ненормальный.

Да он просто тупой идиот!

Какие ещё могут быть доказательства? Мини-порнушка крупным планом?!

Ладно…

Когда-нибудь он остановится. Когда-нибудь этот театр абсурда закончится.

К слову, ехать пришлось недолго. Уже через пятнадцать минут мы въехали на подземную парковку возле незнакомой элитной высотки.

Из тачки Ян вытащил меня за руку, буквально потащив за собой к лифту. Казалось, что он так сильно впился пальцами в моё запястье, что на коже непременно синяки станутся.

— Мне больно! — я попыталась вырвать свою конечность из его стальной хватки. — Ты сейчас мне руку оторвешь, Халк.

Он ничего не ответил, только слегка разжал пальцы. Точно псих…

На лифте мы доехали до двадцать четвертого этажа и остановились перед тёмной дверью с табличкой «2034». Открыл нам Башаров собственной персоной. Не без удивления посмотрев на меня, Руслан молча пропустил нас в квартиру.

Ян притащил меня в кухню, где на высоком барном стуле сидела Марьяна, непринужденно помешивая десертной ложкой свой кофе. Судя по количеству пены и сливок, капучино.

А ещё тут была та девчонка. Одетая, между прочим, словно дорогая проститутка. Она сидела на красном угловом диванчике, закинув ногу на ногу. Тонкими пальцами с вызывающим маникюром она держала сигарету, периодически затягиваясь и показательно выпуская клубы дыма.

Марьяна заметно стушевалась, избегая смотреть мне в глаза. И вообще, я только поняла, что между парнями возникла какая-то нездоровая атмосфера. Возможно, всё дело во мне. Башаров же не переваривает меня и мои габариты. Тупой, приземлённый болван… что только Марьяна в нём нашла? Он же после лицея не изменился от слова «совсем». Развитие остановилось в районе пубертатного периода.

— Ну, начинайте, — с раздражением в голосе произнёс Ян. — Не скромничайте, ребят. Вы же у нас образцовая шпионская пара. Почти Бонни и Клайд.

Он явно сошёл с ума…

— Сотников, ты ничего не употреблял? — Руслан занял место за барной стойкой рядом с Марьяной. — Остынь уже.

— Не употреблял, — сверкнул Ян белоснежными зубами. Хотя улыбкой это было сложно назвать. Больше похоже на звериный оскал. — Ничего, кроме той дозы клофелинового коктейля, который в меня влила ваша ручная шлюшка.

Это шутка такая?

Наверное, у меня глаза округлились до размера чайных блюдец. Потому что Ян послал мне ядовитую усмешку и спросил:

— В чём дело, Пожарова? Не понимаешь ничего?

— Я лучше пойду! — решительно заявила Барби.

Блондинка подорвалась с дивана. Но Ян жёстко осадил её.

— Сидеть! — а потом повернулся ко мне. — Пожарова, знакомься… представительница древнейшей в мире профессии, Анфиса. Хотя на самом деле, Ира. Просто на рынке сейчас популярен отечественный производитель.

У меня голова сейчас взорвётся…

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — я посмотрела на Марьяну, потом на Руслана, на Анфису-Иру эту и в последнюю очередь на Яна. — Если это какой-то розыгрыш…

— Отличный розыгрыш, — хмыкнул Ян. — Три тысячи незабываемых впечатлений в коллаборации Марьяны, Руслана и моего долбаного старшего братца Марка.

Чего?

На всякий случай решила присесть на ближайшую горизонтальную поверхность.

Уже не смешно. Вот вообще ни капли!

— Марьяна! — посмотрела в упор на сестру. — О чём он говорит?

— Так, — Анфиса-Ира соскочила с дивана. — Раз всё в любом случае раскроется, то я не хочу растягивать удовольствие. Либо вы перестанете тянуть кота за яйца, либо я. Без обид. На «Санту-Барбару» уговора не было.

Где-то здесь я и начинала подозревать, что меня втянули в съемки передачи Андрея Малахова «Пусть говорят».

— Ладно, — подала голос Марьяна. — Рор, мы наняли… эту девушку из эскорт-агентства. Мать Яна и Марка, управляет таким и…

Долбаный Ад.

Моя сестра сейчас реально пытается объяснить мне какую-то сверхъестественную дичь или у меня галлюцинации начались на нервной почве?

— Очень долго, — продолжила пламенную речь сестры Анфиса-Ира. — Эти двое, — она ткнула пальцем в Марьяну и Руслана. — Пришли ко мне вместе с Барсом. Сняли меня, чтобы я переспала вот с этим голубоглазым дьяволом. Understand, бэйби?

Ох… охренеть… хотя у меня желание громко ругаться матом.

— И да, сладкая. У нас ничего не было. Как бы я его не обхаживала. Пришлось накачать блондинчика снотворным. Потом я увела его в спальню, раздела, легла рядом… ну, ты сама всё видела, кому я рассказываю. Всё, пока-пока. Было приятно иметь с вами дело, приходите к нам снова.

Девица покинула кухню, громко топая своими огромными шпильками. За ней уже захлопнулась входная дверь, но я до сих пор не могла прийти в себя.

Шок…

И это мягко сказано.

— Зачем? — подняла глаза на сестру.

— Рор, мы же не думали, что ты приедешь…

— Ты просто прислала мне долбаные фотки.

— В спальне мы их не фоткали! Ну, в смысле… мы бы тебе их не прислали, только Яну.

— Шантаж?

— Чтобы я сам бросил тебя, Пожарова. Пока ты не обвинила меня в измене. Но ты же так подумала, да, Булочка? Подумала.

Боже…

Хорошо, что я сижу. Иначе бы уже рухнула.

— Лучше расскажи ей, зачем ты вообще с ней замутил, — раздался голос Руслана. — А то строишь из себя белого и пушистого зайчика.

— Он тебе не пара, Аврора! — кинулась ко мне Марьяна.

Я только вскочила со своего места и отошла от неё подальше, словно от прокаженной, предупреждающе выставив перед собой руки.

— Не надо меня сейчас трогать, Марьяна. Ты сама знаешь. Мало не покажется.

— Они встречались с нами обоими, чтобы к папе подобраться! — всхлипнула Марьяна. — И Ян с тобой только потому…

Ну, конечно. Где Ян и где я? Прямо сказка о Красавце и Чудовище.

— Закройся, сестренка. Я вас видеть не могу.

Ян догнал меня уже в коридоре. Вернее, он вовсе не догонял. Почти сразу ушел следом. В лифте мы ехали молча, в такой же тишине шли и до машины Яна.

— Садись, отвезу, — он открыл передо мной дверцу. — Поговорить надо, Пожарова.

— Надо?

— Да, — он отвёл глаза в сторону. — Лучше тебе это узнать от меня.

Я думала, что самое страшное уже пережила. Если не за прошедшую неделю, так за минувшие полчаса точно.

Но как же я катастрофически ошибалась!

Говорят, что горькая правда лучше сладкой лжи. Отрезать бы языки всем, кто придумал эту невыносимую глупость…