Прежде чем мы разобьёмся

Глава 44. Тайны прошлого

Глава 49. Тайны прошлого

/Аврора/

Не могу оставить ни единого шанса для нас с Яном. И мозгами я понимаю, что всё правильно… что всё ровно так, как и должно быть. Но вот сердце… моё глупое безумное сердце думает совершенно иначе.

В этом и заключается волшебная, магнетическая и нерушимая сила настоящей любви. Её ничто не способно остановить, заставить погаснуть. В конце концов, любовь — не свечка, чтобы взять и потушить её. При этом не важно, что пламя обжигает, оставляет после себя ожоги четвертой степени. Она все равно остается любовью. Не такой прекрасной, может быть, но остается.

Мы с Яном всегда делили верхнюю строчку опаснейших ядов в мире. Два токсичных человека, несущих друг другу погибель. А ведь в паре так не должно быть. Нужно равновесие. Кто-то отравляет, кто-то лечит. Получается, мы по определению распались бы. Рано или поздно. Как нестабильные атомы на мелкие частицы.

— Аврора, у тебя всё в порядке? — с беспокойством спросил отец, показываясь в зоне кухни.

— Да, — ответила на автопилоте и для убедительности ещё и головой кивнула, как послушный болванчик.

Хотя я больше пыталась убедить в своей адекватности саму себя, нежели папу. К тому же откровенничать на тему Яна Сотникова с отцом я совсем не хочу. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Возможно, мне и стоило бы выговориться, обнажить душу, вывернуть всё наизнанку. Но если я только начну проговаривать вслух свою личную драму, то не смогу сдерживать чувств. Которые так и просят выхода.

— Тебе не обязательно жить здесь одной, ты в любой момент можешь вернуться домой. Мне жаль, что мы поругались на пустом месте.

Отец действительно сильно загрузился из-за нашего небольшого семейного конфликта. Странно… я на него совсем не злилась. Наверное, вся злость в моём сознании принадлежала одному человеку. Конечно же, Яну.

У меня было много вопросов к отцу после всего, что Сотников на меня вывалил. Но просто взять и спросить… сложно. Придётся дождаться удобного момента.

— Пап, — я села за барную стойку и сложила руки перед собой. — Пойми, дело не в тебе. Да и я уже взрослая. Давно пора съезжать и самой устраивать жизнь.

Отец улыбнулся, заняв свободный стул напротив меня.

— Вы так быстро выросли. Не успею заметить, как и Марьяна выпорхнет из гнездышка. Я всегда думал, что она первая начнёт жить с молодым человеком.

Да уж, папочка плохо знает нас с сестрой. Что не удивительно. Он всегда много работал, да и служба в органах — это не четкий график с девяти до шести с отпусками, больничными и выходными.

Мы с Марьяной частенько в детстве отмечали праздники с бабушками и дедушками, из детского сада нас забирала соседка… когда я была младше, то очень обижалась на папу. Мне хотелось проводить с ним как можно больше времени.

Нас бросила мама. Мы с Марьяной остро нуждались в родительской любви. Только позднее я поняла, что папа уделял нам каждую свободную минуту. Воспитывал нас, как мог.

Денежка ведь сама себя не заработает, а двое детей — это немаленькие расходы. Женщины часто становятся брошенными, совмещают материнство с работой. Но отцам-одиночкам тоже приходится нелегко. Да-да, они существуют. Им приходится играть в куклы, учиться варить кашу без комочков и даже пройти курсы по плетению косичек, а ещё шить костюмы на новый год и мастерить подделки в школу.

— Пап, я одна живу, — запоздало ответила, тяжело выдыхая. — Иногда мама заходит.

Ни парня, ни подруг, теперь вот и сестры нет. Впрочем, хоть мы с сестрой и были дружны, но компании у нас разные. Марьяна всегда любила развлечения, вечеринки и парней, я больше увлекалась собой. Учёба, саморазвитие, хобби. Даже плетение из бисера меня больше привлекало, чем парни.

— А Ян?

Паршиво, когда твой папа прокурор. Допрос с пристрастием устроил со всеми вытекающими. Вроде я понимаю, что в его вопросах нет ничего сверхъестественного, но сама тема беседы неприятна для меня.

— Давай не будем об этом. Мы расстались.

— Прости, — отец накрыл мои руки своими, тепло улыбаясь. — Я влез не в своё дело. Мне до сих пор кажется, что ты моя маленькая Аврора. Я очень боюсь за тебя, что ты спутаешься с плохим парнем, а потом жалеть будешь.

А Ян очень подходит под определение плохого парня. Бунтарь по классике. Вообще-то, будь у меня дочь, то я бы тоже над ней тряслась. И точно бы научила её стрельбе и отдала куда-нибудь на бокс или на дзюдо.

— Пап, ты совсем не при чём… — пожала плечами, пытаюсь справиться с нарастающей болевой волной в грудной клетке. — Просто… у нас не сложилось. Не утруждайся. Я прекрасно знаю, кто он. Ян рассказал мне о произошедшем… его подозревают в драке и поджоге, да?

— Надо же, — хмыкнул отец. — Может быть, этот парень лучше, чем я о нём думал.

Очень сомнительно… лично я уверена — если бы Сотникова не прижали со всех сторон, он бы никогда не открылся мне. Так бы и продолжал вешать наивной Авроре сахарную лапшу на уши. А я бы позволяла. Потому что слишком сильно влюблена в него.

— У него проблемы? — нерешительно спросила.

— Весьма серьёзные. Нанесение телесных в тяжелой форме плюс умышленный поджог.

— Пап, Ян…

— Аврора! — отрезал отец. — Ты же понимаешь, что я не могу с тобой обсуждать никаких подробностей уголовного дела.

— Его могут посадить?

Как бы то ни было, меня не могло не беспокоить будущее Сотникова. Он, конечно же, говнюк, гад и вообще главный мудак моей жизни, но… такого не заслужил.

Я не скажу, что спор — благородное дело. Вовсе нет. И однажды бумеранг обязательно бы вернулся. Рано или поздно. Но одно дело обмануть, разбить сердце, переспать по приколу. В конце концов, Башаров никого не тащил в постель силой. Пусть он бабник и придурок, но уж точно не насильник. Как Игорь, например. А Бельский, мало того, совершил преступление, которое сошло ему с рук, так еще и подставил Яна с Русланом. Это по-настоящему подло.

Ни то чтобы мне хотелось защищать Яна и Руса в их жестоких развлечениях. Они те ещё козлы. Но есть разница. Огромная! По крайней мере, в этом плане они оба правильные.

— Вряд ли, — наконец ответил мне папа. — Не переживай. Однако за свои поступки надо нести ответственность.

— А ты можешь… — я умоляюще посмотрела на своего родителя. — Ещё раз разобраться во всём? До того, как отправлять в суд.

— Аврора, ты что-то знаешь? — нахмурился отец.

— Знаю…

Коротко пересказав рассказ Яна отцу, я почувствовала себя не очень комфортно. В конце концов, это не моя тайна. С другой стороны, всё может закончится для Сотникова и Башарова крайне плачевно, если не распутать это дело до последнего узелка.

— Серьезные обвинения, Аврора. Я знаю Бельских много лет. У Игоря кристальная репутация. Впрочем… твоя история многое объясняет. Ничего не обещаю, но разберусь.

— Спасибо, пап. Может, чаю?

— С каких пор ты пьешь чай?

— Что-то кофе надоел, — соврала, даже не покраснев. Возможно, потому что отчасти мои слова были правдой.

Но вот только мне надоел вовсе не кофе. Просто самый божественный в мире напиток до боли напоминал мне того, кого я люблю всем своим сердцем. И, наверное, буду продолжать любить. Пока не встречу нового мудака.

Я заварила нам с папой чай, который купила вчера в новом магазинчике возле книжного. Пуэр, мята, малина и мелиса. Титестер (дегустатор чая) клятвенно обещала, что он успокаивает и расслабляет. Что ж, попробуем…

— Довольно вкусно, — признал отец — главный любитель кофе и владелец огромной коллекции сиропов и топпингов. — Но кофе лучше.

— Возьми печеньку, — я пододвинула к нему блюдо со слоенными лимонными трубочками. — Я из нашей кофейни принесла.

Не знаю насчёт снятия стресса и прочего, но чай мне понравился. Хотя в последнее время я словно потеряла вкус ко всему, что пью и ем.

— Рад, что вы с мамой подружились.

— Я бы так не сказала. Она просто помогает мне… но мне сложно воспринимать её, как мать.

— Аврора, будь к ней терпимее. Попробуй понять.

— Ты очень добрый человек, — я покачала головой, а потом отпила еще несколько глотков чая из своей любимой кружки размером с пиалку. — Не представляю, как легко можно простить подобное предательство.

— Мне не за что прощать вашу маму, — отец пристально посмотрел на меня. — Она не сделала ничего дурного. А в том, что наша семья распалась… никто не виноват, Аврора. Такова жизнь.

— Как так?

— «Чем страсть сильнее, тем печальнее бывает у неё конец», — процитировал отец Шекспира.

— «Ромео и Джульетта». Неожиданное сравнение.

— Мы были молоды, влюблены и глупы. Не думали о последствиях. Возможно, в какой-то момент нашей любви стало слишком много. Мы любили друг друга, любили вас… но однажды мы просто перегорели друг к другу.

— Бабушка говорила совсем другое.

— Твоя бабуля большая фантазерка, — усмехнулся папа. — Когда у людей нет информации, они начинают сочинять. Народное творчество, так сказать.

— Почему же она ушла?

— А почему женщины уходят? Они могут вечно ждать. Даже тогда, когда их не любят. Но вот когда женщина перестает любить, то её уже ничто не способно удержать.

Как поэтично…

— Всё равно я не понимаю, зачем она уехала в другую страну.

— Знаешь, мы всегда были разными. Я мечтал о жене, которая будет дожидаться меня дома после работы. Твоя мама хотела учиться, развиваться. Постепенно мы отдалились друг от друга и, в конце концов, речь зашла о разводе. А чуть позднее у Полины обнаружили довольно запущенную опухоль. Началось лечение. Состояние её то улучшалось, то ухудшалось. Однажды она упала в обморок, когда меня не было дома. Вы с Марьяной очень испугались… Полина нашла хорошую клинику в Израиле. Мы не знали, к чему всё приведет. Врачи не давали положительных прогнозов. Решили, что будет лучше и безболезненнее для вас, если вы не будете знать о её болезни.

Я, конечно, не плакса, но глаза мои уже были на мокром месте. Не знаю, какой выдержкой надо обладать, чтобы никак на не отреагировать на сказанное отцом.

— Марьяна знает?

— Нет. Хочешь ей сама рассказать?

— Лучше ты.

Какой кошмар, всю свою жизнь я считала, что мама бросила нас ради лучшей жизни. А на самом деле она добровольно отказалась от нас, потому что не надеялась увидеть то, как мы вырастем.

Это ужасно…

Я столько слов ей обидных сказала. Думала и того хуже… как стыдно…

— Она ничего не говорила, — я смахнула с щек слезы. — Надо было просто объяснить. Нам же не по пять лет.

— Такое рассказать не очень просто.

— Понимаю…

— Ладно, — отец хлопнул в ладоши. — Мне уже пора. Точно не собираешься вернуться?

— Нет, папуль. Тут и работа рядом. Но я буду заходить в гости.

— Тогда нам нужно отметить твой переезд, что скажешь?

— Отличная идея.

— Мы же в Карелию так и не съездили. Поговори с Марьяшей, мы с мамой подстроимся.

А вот с Марьяшей уже сложнее…

Проводив отца, я быстро собралась в автошколу. Прихватила с собой и спортивную сумку. Сразу после вождения у меня стрип-пластика в танцевальной студии неподалеку от дома. Ян перевернул всю мою жизнь кверху дном, пора уже входить обратно в ритм.

В автошколе пока очень скучно. Кое-как высидела час на теории. Со следующего занятия у нас начинается практика, дождаться не могу… ещё немного и у меня будут права. Ура! Наверное, стоит взять дополнительные смены в кофейне, пока лето не закончилось. В сентябре будет сложнее совмещать учебу, работу, стрельбу и пилон.

На стрип-пластике я с удовольствием провела несколько часов. Ещё и в бассейне успела поплавать перед закрытием фитнес-клуба. Хорошо, когда всё находится рядышком.

Потому, подходя к дому приятно уставшая, я совсем не ожидала услышать телефонный звонок. Вот блин…

— Алло.

— Ава, привет! Это Саша с работы…

— Приветик. Что-то случилось?

— С чего ты взяла?

— Как бы ты уже полчаса как должна была закрыться. Ну… либо ты хочешь, чтобы я тебя завтра подменила, да?

— Совсем нет, — Саша устало вздохнула. — В общем, тут один парень никак уходить не хочет. Ума не приложу, что мне с ним делать.

Так…

— Выгони его. Скажи, что полицию вызовешь. Под керогазом, что ли?

— Трезвый! — сердито отозвалась Саша. — Только наглый безбожно.

Вопрос снят. Кажется, я знаю по чью душу этот безбожник явился.

— Что хочет?

— Говорит, пока ты не выйдешь, он с места не сдвинется.

Даже не сомневаюсь.

— Этот может.

— Прости?

— Мысли вслух, — отмахнулась я. — Не стрессуй, я сейчас буду.

— Спасибо!

— Угу.

Не сдвинется, значит?

Капец тебе, Ян Сергеевич!