Прежде чем мы разобьёмся

Глава 45. Кульминация

/Аврора/

Не понимаю… всё уже давно решено.

Мы с Яном поговорили и пришли к единственному выходу из сложившейся ситуации. Зачем он продолжает искать со мной встреч? Особенно после того, как я застала его за жарким поцелуем с Марьяной.

Вот ведь змея ядовитая! Настоящая королева серпентария. Браво, такую партию разыграла. Раунд остался за ней.

Нет, я знала, что моя сестра великий шахматный гроссмейстер под прикрытием, но... Почему-то не ждала от неё ножа в спину.

Конечно, я всегда считала Марьяну немного ветреной, наивной и, чего греха таить, слегка неразборчивой в парнях. Ладно-ладно, совсем неразборчивой.

Однако вопреки всеобщим заблуждениям она не была какой-то беспросветной идиоткой. Дурой — да. Но только исключительно по части парней. А ещё вернее будет сказать, по части мудаков. Она вполне могла бы написать диссертацию по исследованию этой темы. Причем весьма успешную.

Согласитесь, только дурак признает, что он не дурак.

Все мы отчасти безумны, в каких-то областях гении, в каких-то наоборот. Марьяна, к примеру, рождена, чтобы стать ландшафтным дизайнером. Сестра получила грант на обучение в Швейцарии и училась вполне хорошо. Ну... до последнего времени. Чёрт знает, что у неё там произошло во время сдачи экзаменов.

По крайней мере, она без проблем поступила в питерский архитектурный университет. Что тоже весьма недурно. Марьяна с детства любила рисовать. Я могу сказать, что её работы были очень талантливыми.

У меня же нет творческой жилки. Пусть я и гуманитарий на всю голову. Сложно представить, но точные науки давались мне с трудом. Если с физикой и химией я как-то выжимала себя на шаткие четверки, то с алгеброй и геометрией приходилось туго. Я писала шпаргалки, безбожно списывала на контрольных и ненавидела пять минут позора, если те приходились на вызов к доске. Зато я прекрасно усваивала иностранные языки, литературу, историю, русский... на чистом вдохновении писала эссе и сочинения, когда все мои одноклассники буквально выли в голос от очередной темы. Типа «Женские образы в русской классике» и всё такое.

Все люди индивидуальны и прекрасны. У каждого есть скрытый талант. И каждый может быть чайником в одном, а гением в другом.

Мне очень трудно понять Марьяну. Принять её поступок.

Пусть я догадываюсь, зачем и во имя чего она так сделала. Любовь — это достойная цель. Когда ты отказываешься опускать руки, продолжаешь бороться за право любить и быть любимой — это заслуживает восхищения. Но если ты начинаешь играть совсем неспортивно, то это начало конца. Ты должна понимать, что, обретя одно, ты потеряешь другое.

Так и произошло.

Марьяна выбрала Яна. А потеряла меня.

И сейчас мне предстоит увидеть парня, который всему этому виной. Посмотреть в его наглые, жестокие и такие прекрасные глаза. Найти в себе силы не расплавиться под его холодным, жалящим в самое сердце взглядом. Пытаться держать себя в руках, чтобы не нарушить никакой из законов нашей страны. Потому что, глядя на Яна Сотникова, я обычно забываю о таких вещах, как уголовный кодекс.

Одновременно я скучаю по нему. Сердце ноет и душа болит, всё мое тело и сознание в предвкушении этой встречи. Израненная душа рвется к нему. Взмахивает окровавленными крыльями, будто мощным пропеллером. Карлсону и не снилось.

Я почти чувствую его запах, почти сошла с ума от его дьявольского образа. Если Люцифер существует, то Ян Сотников — его главное обличие. Потому что только первый падший ангел может быть сразу настолько злым и прекрасным.

Войдя в кофейню, я почему-то вздрогнула от звука колокольчика. Словно он предвещал мою погибель, как ведьма банши.

Да уж... Этот день был слишком хорош, чтобы оказаться правдой.

— Сотников, — я подошла к столику, за которым он сидел. — Давай выйдем,

кофейня закрывается.

— Ок.

Ян поднял на меня глаза. Губы расплылись в привычной нахальной улыбочке, от которой я мигом схватила микроинфаркт.

Просто пусть не смотрит на так, будто я самый важный человек в его жизни. Ведь это ложь! Сладкая ложь, в которую я больше никогда не поверю. Не позволю утянуть себя в этот омут. Хватит, прыгнула уже добровольно, наплевав на собственную безопасность. Чуть не утонула и сделала выводы.

Прохладный вечерний воздух наполнил лёгкие. Маленькие ледяные стёклышки пронеслись по моей крови, будто пронзая ментальными иголками. Клянусь, я ощущала как яд бурлит в моей крови, кипит, ошпаривая внутренности ледяным кипятком.

— Я на машине, — тихо произнес Ян. — Давай прокатится куда-нибудь. В ад, например. Преисподняя, чистилище, последний круг, площадь разбитых сердец…

К чему продолжать эту смертельную гонку? Или он недостаточно больно сделал мне? Надо добить!

— А смысл? — рискнула посмотреть на него. Зря! — Говори, зачем пришел.

— Пожарова, у меня с твоей сестрой ничего нет.

Интересно, что он понимает под словом «ничего»? Может быть, и мы с ним тоже ничего. Тьма, пустота, безысходность!

— Мне не интересно.

— Твой ответ утверждает обратное.

— Ты утомил меня, — я устало вздохнула, стараясь как можно реже встречаться с ним взглядом. — Давай в темпе, Ян. У меня сегодня ещё дела есть.

Сотников нахмурился. Так, словно ему и правда было не безразлично то, чем я планирую заниматься и с кем. Ну вот опять. Я ищу тайный, глубинный смысл там, где его нет и не предвидится. Пора прекращать видеть только лучшее в этом парне.

— Не вынуждай меня силой затаскивать тебя в тачку.

— Выключи абьюзера, это не работает.

— А ты тормозни режим душнилы.

Детский сад…

Что я вообще здесь делаю? Поздний вечер, на улице уже стемнело, а я стою посреди улицы с Сотниковым и… не хочу с ним расставаться. Продолжаю эту никому ненужную перепалку, испытываю себя на прочность. Ведь это плохо закончится… я знаю — плохо. Кажется, на горизонте запахло мазохизмом.

— Аврора, я просто хочу поговорить.

— О чём, Ян? Мы всё решили.

— В основном, решала ты.

И?

Может быть, конечно, это и эгоистично. Но разве я не имею права поставить точку, сжечь мосты? Если мне плохо с человеком, в которого влюблена до безумия? Не хочу, чтобы он меня уничтожил. Не хочу зависеть от него. Не хочу! Здоровый эгоизм совершенно нормальная тема. Не нормально — когда его нет вообще. Ведь кто станет любить тебя сильнее, чем ты сам? И, в конце концов, любовь к миру начинается с любви к себе.

Я не собираюсь думать о чувствах и желаниях Яна. В топку всё!

— Как ты себе представляешь другой исход? — прищурилась и скрестила руки на груди. — Ты сумасшедший, если думаешь, что мы могли бы и дальше продолжать…

Не знаю, как назвать то, что было между мной и Яном. Мне проще думать, что мы просто трахались. Очень горячо, жарко, страстно-обоюдно. Вряд ли для Сотникова это больше, чем секс.

— Помню, — усмехнулся он. — Ты говорила о сломанной кукле. Знаешь, что? Пожарова, куклы бывают разные. И решил, что наша с тобой точно вуду, учитывая твой скверный характер злобной ведьмы. Вот ты даже кофе готовишь с таким выражением лица, словно варишь колдовское зелье массового поражения. Вытащи из нашей куклы иголки, или я это сделаю сам, Пожарова.

Забавная метафора.

Этот парень умеет говорить красиво. Между строк как будто слышится: я сделаю всё ради нас. А что — всё? Снов букетно-конфетная эпопея, романтика и прогулки, жаркий секс… выкупит мою корзину на Wildberries?

Да и нет никаких между строк. Он просто хочет снова унестись в горизонтальную плоскость. Вцепился в меня своими клешнями, отпускать отказывается, гад.

Что мне делать? Я рублю головы этой Лернейской гидре, но на их месте вырастает ещё сотня. Остановите больное притяжение, я выйду на следующей остановке.

— Что мне сделать, чтобы ты отстал от меня раз и навсегда?

— Пожарова, — в глазах Яна сверкнул угрожающий огонь. Усиленная копия того пожара, который совсем недавно горел между нами. — Ты ничего не можешь с этим сделать.

Ян схватил меня за талию и прижал к своему телу.

С точки зрения физики, никто не может вспыхнуть как спичка от простых прикосновений, но между нами была не физика и не химия. Между нами была магия. Чёртово волшебство.

— Детка, твоя мама случайно не Медуза Горгона?

Замолчите его кто-нибудь…

— Сотников, если ты скажешь это вслух…

— Тогда почему от твоего взгляда всё становится каменным?

БОЖЕ.

— Старый подкат.

— Но щечки у тебя покраснели, Булочка.

Вряд ли дело только в щеках.

— Как же я тебя ненавижу, Сотников.

— Ненавидишь, но любишь и хочешь. Иначе бы давно оттолкнула.

— Может быть, я планирую твою медленную и мучительную смерть?

— К счастью, у тебя под рукой нет арбалета.

Ян прикусил губу, посмотрев на меня так порочно, что низ живота мигом скрутило. Аврора, ну нельзя же так... нельзя таять, как снежинка с ним. Просто нельзя!

Кто бы объяснил это моему сердцу и телу. У мозгов ничего не получается. Да и какие мозги… отказали они, нет их. Сотников благополучно вырубил источники резервного питания.

И всё-таки я уперлась в его грудь ладонью, намереваясь оттолкнуть. Но Ян резко подхватил меня на руки и куда-то потащил. Я даже знаю куда, зачем и как именно всё между нами будет…

Я должна это остановить.

Точно должна?

Железобетонно!

Пока я собиралась с мыслями и думала, куда конкретно пнуть этого альфа-самца, он уже затолкал меня в машину.

— А теперь поговорим, Пожарова.

В тесном салоне спорткара, на переднем сидении в непосредственной близости друг к другу… ага-ага. Великий сказочник.

— Если что, я прекрасно знаю, как избавиться от твоего хладного трупа.

Ян рассмеялся, откидываясь на спинку кресла.

— Я скучал по тебе, Булочка.

— А я по тебе нет.

— Твоя ложь очаровательна.

— Твои попытки бесполезны.

— Сдается мне, — он наклонился ко мне, сверкнув своей гадской улыбкой. — Ты боишься оставаться со мной наедине.

А то!

Он же секс-машина.

— Почему я должна тебя бояться?

— Потому что тебе было со мной хорошо, и ты боишься вновь дать слабину.

Нарцисс долбаный.

— А не слишком ли ты самоуверенный, малыш?

Не слишком, нет. И я это знала.

— Давай ты просто вернешься и мы начнем сначала.

— Давай.

— Что?

Сама в шоке.

— Только давай пропустим конфетно-трахательный период и сразу перейдем к кульминации. Мы прекрасно провели время, но нам надо расстаться. Дело не в тебе, дело во мне. Кажется, так вы мужики говорите?

— Сучка!

— Мудак!