Прикоснись ко мне, Док

Глава 11

Джемма

Правило #11: Не ройся в чужих вещах.

Я взяла у продавца яблоко в карамели, придерживая его снизу ладонью, чтобы не порвать тонкую бумагу, в которую оно было завернуто, и уже сглатывала слюну, глядя на его яркий красный блеск. Рядом со мной Рут грызла своё яблоко, рассматривая освещённые огнём ряды кукурузных стеблей и гуляющую толпу. Её взгляд задержался на парочке, что шла, держась за руки, к тыквенному полю.

— А пары вообще делают такие вещи, как вырезание тыкв? — спросила она.

Рут вроде как должна была разбираться в любви, но иногда казалась полной профанкой.

— Конечно, — просто ответила я.

Мы направились обратно к костру, разожжённому в центре ярмарочной площади. Впереди был кукурузный лабиринт, слева — поле с тыквами, позади — детские развлечения, а впереди — торговые ряды и горящие костры. Пламенеющие кроны деревьев всех оттенков оранжевого, красного и жёлтого окружали площадку тёплым, мягким светом, но теперь, когда солнце окончательно скрылось, их уже почти не было видно. Из лабиринта донёсся чей-то визг, и я закатила глаза. Лабиринт ведь даже не был страшилкой, но подростки умели превратить самую заурядную забаву в драматическое шоу.

Рут слизнула слой карамели с яблока и задумалась.

— Думаю, Кэл бы вырезал тыкву вместе со мной.

Кэл бы хоть сердца её врагов вырезал, попроси она. Этот доктор-подкаблучник готов был сделать для Рут всё, и она ещё не до конца это осознавала.

— Можем взять тыкву, если хочешь. Уверена, он согласится.

— Спрошу его потом, — улыбнулась она. — А как у тебя с твоим доктором?

— Он не мой доктор, — возразила я. И, чтобы не развивать тему, откусила яблоко. Сладкая карамель и кислая мякоть взорвались вкусом на языке, но даже это не перебило неприятного осадка от вопроса Рут.

Рук ставил меня в тупик. Он всё ещё ни разу меня не коснулся, редко заговаривал и поглядывал с откровенным неодобрением, стоило мне повести себя хоть чуть-чуть по-детски… и всё же он не был грубым. Напротив, вежливый сосед, который стал убирать за собой и в целом старался не мешать. Мы даже пару раз проводили вечера вместе — смотрели что-нибудь или болтали о работе.

Проблема была в том, что мне не хотелось его вежливости. Я хотела от него чего-то другого, но никак не могла понять, чего именно. Что ещё, по сути, может хотеть девушка от соседа-мужчины?

Рут взглянула на меня поверх очков, и стёкла вспыхнули в свете костра.

— Это ни о чём не говорит, — заметила она.

Она собрала непослушные кудри в пучок и перевязала маленьким чёрным бантом, а коричнево-бордовый клетчатый плащ придавал ей вид настоящей учёной зануды. Я так по ней скучала, что иногда больно было. Мы почти не виделись на работе, а свободное время она теперь проводила с Кэлом. Я не винила её, но временами казалось, что я одна как никогда.

— Он в основном меня игнорирует, — призналась я, прожёвывая яблоко.

— И это… хорошо? — медленно уточнила она.

Мы остановились прямо перед костром и устроились на лавке из тюков сена, наблюдая за весёлой толпой. Воздух был пропитан запахом дыма и пряной тыквы. Нос уже немел от холода, пальто оказалось тонковатым, но всё равно было приятно оказаться на людях, рядом с тем, кому я доверяю. Я вертела в руках тяжёлое яблоко.

— Это хорошо, но… не знаю. Чувство странное. Впервые за очень долгое время я почти никогда не бываю одна. Дома он, на работе — вы все. Люди вокруг постоянно, а я всё равно чувствую себя оторванной. — Я уже говорила об этом Эмме, и она призналась, что часто испытывает то же, поэтому ей нравится играть онлайн.

Рут фыркнула, кутаясь от холода.

— Как островок посреди косяка рыб.

— Типа того.

— Раньше я тоже так себя чувствовала. Но в последнее время как-то не задумывалась, — призналась Рут, нахмурившись.

— Потому что у тебя есть Кэл, — заметила я. — Этот парень готов землю под тобой целовать. Вот ты и не чувствуешь себя одинокой.

Щёки Рут порозовели, и она неловко поправила очки.

— Наверное. Но я могу выделить для тебя больше времени. Должна была и раньше, но ты же знаешь — я не лучший человек, когда речь заходит… о человеческих делах.

Я рассмеялась и легонько подтолкнула её коленом.

— Вот за это я тебя и люблю, Рути Пи. Не переживай.

— Можешь переехать к нам, — в сотый раз предложила она.

Я скорчила гримасу.

— Люблю вас обоих, но нет. Я лучше останусь с тем парнем, которому порчу спину.

— Портишь спину?

Я смущённо поджала губы.

— Он спит на диване, и я каждую ночь слышу, как он ворчит, что у него болит спина.

Рут рассмеялась.

— Ну, ему ведь… под сорок?

— Практически старик, — серьёзно кивнула я.

— Что ж, — она пожала плечами, её милое лицо-сердечко озарила улыбка. — Он сам на это согласился. Сам выбрал спать там.

— Сам себе постелил, — согласилась я и вонзила зубы в яблоко. Так ему и надо за то, что меня игнорирует.

Я вернулась в квартиру, и Мини встретила меня с таким восторгом, что её быстрые взмахи хвостом и радостные прыжки чуть не опрокинули диван. Пока я привычно чесала её и хлопала по бокам, мой взгляд задержался на кремовых подушках дивана. Пусто — только аккуратно сложенные пледы и подушки на одном конце. Рук снова куда-то уехал, и, конечно, не удосужился сказать, когда вернётся. Не то чтобы мне было важно. Ну… почти. Я ведь привыкла жить одна. С восемнадцати, с того самого дня, как сбежала из удушливого «семейного счастья» родного дома и начала свои собственные приключения.

Но теперь квартира казалась пустой. Она будто гудела, как голодный живот, и я не знала, чем заполнить эту тягучую тишину. Пристегнув Мини к поводку, я отправилась на быструю прогулку по тёмному району. В этот момент на экране всплыло сообщение из игрового чата. На одну-единственную предательскую секунду я подумала, что это мог написать Рук. Хотя прекрасно знала — нет. Он мне никогда не писал. Да и зачем бы стал? Но, наверное, я успела привыкнуть к тому, что он просто был дома, и теперь всё время ловила себя на мысли, что жду его возвращения. Или хотя бы весточки.

Emmaculate94: Эй, ты сегодня в игре?

GemsNLace178576: Да, сижу одна в квартире, как-то странно. Пошли убьём гоблинов.

Emmaculate94: О, да. Я тоже часто одна дома. Люблю, когда Дэйн рядом. Наверное, тебе тоже неплохо, что у тебя иногда есть парень дома.

GemsNLace178576: Не знаю. Он не из тех, кто умеет успокоить.

Emmaculate94: Поняла. Тогда к чёрту его.

GemsNLace178576: Ты всё ещё живёшь с Дэйном в той квартире?

Emmaculate94: Да, с Дэйном, но переехали в дом. Классно. Приезжай в гости!

GemsNLace178576: Ого, из квартиры в дом! Растёшь! Надо будет приехать.

Я умолчала о многом, говоря с Рут ранее. Не призналась, что запуталась в своём отношении к Руку. Не сказала, что он никогда меня не касается, а для меня, человека, который жаждет тактильной близости, это просто пытка. Не сказала, что он иногда готовит мне ужин, если возвращается пораньше, и всегда ставит вариться кофе, уходя утром. Не сказала, что он выглядит, как самый аппетитный кусок шоколадного торта, который мне хочется проглотить целиком каждый раз, когда он рядом.

Почему я ей этого не сказала? Даже не знаю. Может, потому что, произнеся вслух, я бы призналась сама себе, что влюблена безответно в соседа по квартире, с которым застряла. А это уже было бы… жалко.

Но Эмме я могла написать. Написанное ведь не считается признанием. Правда?

Вернувшись домой, я устроила Мини на ночь: положила игрушки, дала зубную косточку, наобнималась. Сняв пальто, я тут же понюхала его — костёр. Повесила на крючок, надеясь, что выветрится, и пошла в спальню. Половину шкафа Рук отдал мне, и, как бы меня ни тянуло порыться в его вещах, я до сих пор чудом удерживалась.

Щёлкнула свет в гардеробной и на секунду задержала взгляд на этом странном контрасте: слева — идеально выглаженные белые рубашки, дальше — свитера спокойных тонов и тёмные пиджаки; справа — взрыв цвета, рюши, шёлк и узоры, словно конфетти. Любая возможность добавить Руку немного цвета в жизнь — маленькая моя победа.

Сняв футболку и бросив её в плетёную корзину под своими вещами, я потянулась за худи, достала любимые мягкие штаны с полки. Шкаф у Рука был просто гигантский: потолки метра три, штанги для вешалок в два яруса, места хоть на троих. Я даже думала попросить переделать его под спальню — хоть кровати у нас были бы отдельные. Но тогда пришлось бы жертвовать местом для одежды, так что идея заглохла.

Поворачиваясь к выходу, я заметила что-то на верхней полке. Обычно там стоял его чемодан, но сейчас, раз он уехал, место было пустым. Ну, почти. В углу блеснул серебристый мешок. Я окинула гардеробную взглядом, словно проверяя, не стоит ли тут сам Рук. Пусто. А его вещи лежат… беззащитные, открытые для любопытства. И почему мужчине прятать серебристый мешок? Секс-игрушки? Коллекция карт Yu-Gi-Oh? Пальцы жертв из его хобби-маньяка?

Я уронила худи и штаны на ковёр, в одном лифчике и джинсах встала на цыпочки, пытаясь достать. Бесполезно. Даже до верхней штанги не дотянулась, не то что до полки. Но у Рука была высокая, прочная конструкция стеллажа — вцепившись в нижнюю, я смогла подняться на носках, дотянуться и быстрым рывком стянуть мешок, рухнув назад.

Приземлилась неловко, врезавшись в ряд его костюмов. Вешалки зазвенели, пришлось поправить. Но — трофей у меня в руках. Секреты Рука. Или его хобби. Или шпионский набор. Тяжёленький, плотно набитый.

Развязала шнурок… и нашла… верёвку. Самую обычную, чёрную, утилитарную. Я нахмурилась.

— Скукотища, — пробормотала я. Ну да, что я ожидала? И всё же… у него было это что-то. Лёгкая тень на безупречно спокойном лице. Мне почему-то казалось, что в мешке найдётся что-то… запретное.

Слово «запретное» ударило в голову. Я снова подняла мешок на уровень глаз. Верёвка. Да ну… Я сунула руку глубже и нащупала плоскую глянцевую книгу. Вытянула. И — глаза полезли на лоб. На обложке — пышногрудая брюнетка, затянутая верёвками в сложные узлы, за её спиной — обнажённый по пояс мужчина, держащий конец верёвки у неё на шее. Инструкция по шибари (*Шибари — это японская эротическая практика художественного связывания верёвками, сочетающая эстетический узор, чувственное воздействие и элементы БДСМ.).

Уголки моих губ поползли вверх. Я пролистала книгу, прижав мешок с верёвкой к боку. Пошаговые фото — как связывать партнёров, мужчин и женщин, как фиксировать узлы так, чтобы не повредить кожу и не доставить боли. Чем дальше, тем сложнее узоры: переплетения вокруг груди, красивые линии вдоль спины, витки по бёдрам и рукам.

Я никогда серьёзно не интересовалась шибари — слишком сложно, да и партнёры никогда даже не намекали, что хотели бы попробовать. Но эти снимки… Боже, это было чертовски возбуждающе. Соски напряглись, упираясь в мягкую ткань лифчика.

Трудно было представить, что Рук способен на такое. Иногда я думала, что он вообще робот. Или девственник. Когда я озвучила правило «никакого секса в квартире», он только закатил глаза, будто это нелепость. И теперь я задумалась — может, это была нелепость запретить ему секс, а не думать, что он его не планирует.

Я вернулась к началу книги. Первый урок — связывание запястий. Выглядело просто. Пожав плечами, я достала верёвку, открыла книгу и поставила её на полке у его кроссовок. Прочитала инструкцию дважды. Понимала, что самой себе сделать вряд ли получится, но любопытство взяло верх.

Три раза обернула верёвку вокруг запястий, оставив четыре сантиметра между ними, потом перекинула виток посередине, будто делала «наручники».

— Не так уж сложно, — пробормотала я, глядя то в книгу, то на руки. Сложность была в том, чтобы продеть конец верёвки в петлю на запястье и завязать. Я сумела просунуть его под левое запястье, но, прежде чем затянуть… ощутила за спиной чьё-то присутствие.

Сильная рука обхватила меня, и, прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, он перехватил конец верёвки, которую я с трудом протянула сквозь наручники, и ловким рывком поднял мои руки над головой. Я успела только осознать, что это Рук вернулся домой и застал меня за тем, что я в его шкафу сама себе завязываю руки, как он закинул длинный конец верёвки на самую верхнюю перекладину для вешалок, протянул вниз и резко натянул. Мои руки рвануло вверх, приподняв меня на цыпочки, и, с удивлённым вдохом, я поняла, что стою связанная, почти вися в шкафу, всего в паре сантиметров от Нокса.

Я вертелась, как пиньята на верёвке, балансируя на носках и глядя на Нокса с открытым ртом. Сердце колотилось в груди, словно теннисный мячик по полю. Он смотрел на меня сверху вниз, мышца на его предплечье вздулась, когда он удерживал верёвку, ловко превратив её в импровизированный блок. Светлые волосы чуть растрёпаны, сбиты набок и частично закрывают один ледяной глаз. На нём всё ещё чёрное шерстяное пальто, а в мягком свете верхнего света резкие черты лица отбрасывают глубокие тени на одну сторону. Он потянул чуть сильнее, почти оторвав меня от пола.

— Экспериментируешь? — спросил он.

— Э-э… — выдавила я, бросив взгляд на собственные руки, надёжно скованные моими же стараниями, и снова встретившись с ним взглядом. — Ты дома.

Один уголок его губ дёрнулся.

— Как раз вовремя, похоже.

Я снова подняла глаза на верёвку, потом неохотно вернулась к его тёмному взгляду.

— Я просто… проверяла твою верёвку. — Я сглотнула. — Кажется, крепкая.

— Хм, — протянул он, скользнув взглядом с моего лифчика на голый живот и обратно. — Я знаю и другие способы проверить её на прочность. Хочешь помочь?

Я уставилась на него, чувствуя, как запястья начинают ныть.

— А ты?

Он пожал плечами.

— Вижу смысл в том, чтобы привязать тебя и не дать натворить глупостей, Джем.

Джем. Обычное прозвище, но он никогда меня так не называл. Никогда, если честно, не делал ничего даже отдалённо тёплого по отношению ко мне. И вот он — предлагает связать и называет ласково. Я моргнула.

— Думаю, разница в высоте на самолёте ударила тебе в голову.

Его суровое лицо треснуло, опасно близкое к улыбке.

— Это так странно — думать, что мне может понравиться видеть тебя в верёвках?

— Ну, верёвки тебе точно нравится, — заметила я чуть хриплым голосом. — А вот насчёт того, что тебе нравлюсь я — я не была уверена.

Он нахмурился, будто это его искренне озадачило.

— Почему ты решила, что ты мне не нравишься?

Я выразительно посмотрела на то место, где он меня подвесил в чёртовом шкафу.

— Ну, не знаю… Хмурый вид — хороший показатель.

— Я хмурюсь на всех. — Он чуть ослабил верёвку, и боль в запястьях отступила.

— Но прикоснешься ко всем, кроме меня, — выпалила я, прежде чем успела себя остановить. Господи, зачем я это сказала? Это же почти прямой вопрос: «Почему я тебе не нравлюсь?»

От него пахло мужским, древесным парфюмом, и его тело оказалось почти вплотную, так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло на своей коже. Он наклонил голову, неторопливо скользнув взглядом по моему телу.

— Где именно ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся, Джем?

Дыхание застряло в горле. Я вскинула подбородок, оставив между нашими губами сантиметр. Везде, шептали мысли. Абсолютно везде. Грубые ли у тебя пальцы? Гладкие? Реальность пыталась пробиться сквозь расплавленное озеро желания, растёкшееся в центре мыслей, и я с трудом удержалась от того, чтобы не выставить себя полной дурой.

— Можешь начать с этой верёвки. Она немного натирает.

Он выдохнул смешок, синие глаза на миг заискрились. Потом переключился на верёвку: отпустил, перехватил мои связанные запястья и несколькими ловкими движениями освободил их, сматывая верёвку в кольца. Пристально наблюдая, как я потираю руки и отхожу к двери, он произнёс:

— У нас ведь есть правило насчёт того, чтобы не рыться в чужих вещах.

Я прочистила горло, наклонившись за худи, валявшимся на полу.

— Я не рылась. Я… осматривала.

— А, осматривала. — Он кивнул, как будто серьёзно обдумывая. — Значит, мы не женимся — мы заключаем официальный контракт. Так это работает?

Я сунула руки в рукава, злобно глянув на него.

— Мы не делаем ни того, ни другого.

Нокс уверенно сматывал верёвку.

— Ещё как делаем. Чем быстрее ты это примешь, тем быстрее сможем двигаться дальше.

С бешено колотящимся сердцем и расплавленным внутри желанием я понимала: чем скорее отдалюсь от Нокса, тем лучше. Он опасен.

— Придумай другой способ, — предложила я. Натянула худи, и, пока опускала его вниз, снова взглянула на него.

Он всё так же внимательно следил за мной, механично и ловко наматывая верёвку.

— И какой же?

Я понятия не имела. Жить с Ноксом становилось всё опаснее для моего рассудка. Жениться на нём — немыслимо, даже в качестве решения проблемы. Я подняла капюшон и скрестила руки на груди.

— А шантажировать твою мать — вариант?

В уголках его губ мелькнуло развлечение.

— Заманчиво.

— Уже поздно строить козни, Рук. Я спать. — Я развернулась к выходу, но остановилась на пороге. Оглянулась через плечо: — Ты хоть стираешь эту верёвку после использования?

Рук затянул узел на смотанной верёвке, не отрывая от меня взгляда.

— Эта новая.

Я сглотнула.

— Понятно.

— Удовлетворена? — приподнял он бровь.

Вовсе нет. К сожалению.

— Даже не знаю, — призналась я. — А сколько их у тебя?

— Достаточно.

Я взглянула на его сильные руки, лениво постукивающие по верёвке, и у меня в животе сделало кульбит. Достаточно для чего? Для взбалмошной свахи? Для оргии? С этим последним прищуром я вышла из шкафа. Видимо, мне это так и не узнать.