Глаза я открывала осторожно. Хруст в районе моей шеи ещё стоял в ушах, и было как-то боязно.
Я чувствовала, как мне на лицо светит солнце, но о нём сегодня не передавали, так что странно это. Да ещё и лучи были довольно тёплыми.
Лекарствами вокруг не пахло, поэтому я была удивлена. В больницах всегда специфический запах, а здесь ничего.
Может, я на минутку сознание потеряла и лежу в нашем офисе на диване? Но такая тишина, что верится с трудом. Так что нет смысла лежать дальше, пора открывать глаза и выяснять, где я.
Осмотрелась и снова закрыла их. Что-то здесь явно не так. В каких это больницах у нас есть камины, поленницы для дров и нет ни одного электрического прибора?
Всё же головой я приложилась, как ни крути.
— Люди! — позвала я, но никто не откликнулся. — Люди! Есть кто?!
Тишина. Вот эта тишина и пугала сильнее всего. От людей я устала? Вот и домечталась, лежу одна. Может быть, так выглядит чистилище?
Эта страшная мысль заставила судорожно сглотнуть вязкую слюну. Я особо-то и не грешила, если так, по мелочи, но ничего серьёзного.
В детстве конфету украла в магазине. До сих пор стыдно.
Однако сколько ни лежи, а становится только страшнее, так что надо брать себя в руки и идти выяснять правду о своём местонахождении, какой бы она ни была.
Села на кровати, потом встала с неё и только после этого открыла глаза. Вид не изменился, но я решительно пошла к двери и дёрнула за ручку. Она спокойно открылась, и я вышла наружу, то есть в коридор с не очень аккуратно покрашенными стенами.
Был он довольно длинным и пустынным. Но спустя две минуты до меня донёсся запах еды, и я остановилась и с удовольствием его вдохнула. Даже ускорилась и спустя несколько секунд вышла на кухню, где суетились у столов женщины.
Одеты они странно: в длинные платья и передники, даже чепчики были, видимо, чтобы волосы в еду не упали, но, увидев меня, женщины замерли, будто призрака увидели.
— Доброе утро, а можно чего-нибудь поесть? — Я решила быть дружелюбной и улыбнулась.
Ближайшая ко мне девушка схватилась за горло и стала как-то надсадно кашлять, будто подавилась, я метнулась к ней, чтобы оценить состояние. Однако остальные совсем не оценили моего порыва.
— Мисс Варствуд, отойдите от Мики немедленно! Вы же её убиваете! — крикнула женщина, похожая на повариху. По крайней мере, она держала половник в руке.
Сама незнакомка тоже стала выглядеть неважно, лицо покраснело и пошло нездоровыми пятнами. Да и в целом все присутствующие стали кашлять, сипеть и даже на пол падать.
— Что происходит?! — в недоумении воскликнула я.
— Вы на кухню явились, а ведь вам нельзя! — опять сказала повариха, держась за столешницу, ей явно было нехорошо.
— И что такого? — Нисколько не стало мне понятнее, но я отступила на шаг от этого безумия.
Однако тут открылась дверь с противоположной стороны кухни, и вошла женщина — уже немолодая, но с цепким взглядом своих выцветших от возраста глаз.
— Таисия! Что это ты удумала?! Немедленно возвращайся в свою комнату! Ваша маменька будет страшно недовольна! Вы же задержите всем завтрак! — грозно заявила она мне.
— Я? — Моему изумлению не было предела.
Мало того что все зовут меня чужим именем, так ещё я порчу своим присутствием всем завтрак! Подумать только!
Но старушка не дала мне много времени на размышления, а подойдя вплотную, ухватила за локоть и потащила в ту комнату, откуда я пришла.
— Какая вы сегодня бодрая, моя милая! То лежали три недели, едва дышали, а теперь по дому бегаете, несмотря на маменькин запрет показываться в жилой части дома.
— Какая ещё маменька?! — не выдержала я. — Что здесь вообще происходит? Дурдом какой-то!
Вырвала руку из захвата старушки и бросилась в комнату сама, захлопнув дверь перед носом этой странной женщины, для надёжности стулом подпёрла ручку.
Села на край кровати и обхватила голову руками.
Что же происходит?
Я же утром встала по будильнику и пошла на работу, так как я оказалась здесь, в непонятном доме, с этими странными людьми, что, видимо, болеют массово одной болезнью. Надеюсь, не новый вирус, о котором я не слышала. Но что же делать мне?
— Таисия! Таисия! Прошу тебя, не капризничай! Я тебя с грудного возраста знаю, так что не надо вытворять все эти глупости. Ничем хорошим это не закончится. Терпение твоей матери не бесконечно! Она и так на грани!
— Да хоть на остриё! Я вас всех знать не знаю! — крикнула я в ответ.
— Не глупи. Что значит «не знаю»? Я твоя няня Хэтти. Ты же знаешь, что я люблю тебя и хочу добра. Я уж думала, ты не оклемаешься, так быстро чахла, а тут вдруг встала и пошла сама. Это же чудо!
— Нет, это ужас какой-то, — пробормотала я. — Пойти я должна была на работу, а пришла сюда, не знаю куда.
— Я пойду отдышусь, приду в себя, а потом вернусь с завтраком, и мы договорим, — сообщила мне через дверь старушка и удалилась.
Не выглядела она при нашей встрече запыхавшейся. Так что мне её слова были не совсем понятны, а вот про завтрак было приятно услышать. Есть я хотела, и очень.
А теперь я заметила, что устала. Женщина что-то говорила про болезнь. Я судорожно осматривалась, ища зеркало. Нужно срочно убедиться, что я — это я. Почему все принимают меня за другую девушку?
Мне двадцать пять лет, и я давно живу одна. Мама давно погибла при крушении поезда, я ещё подростком была, так о какой маменьке все вокруг толкуют?
Как назло, зеркала не было, даже самого маленького, поэтому я легла на кровать и натянула одеяло чуть не на самый нос.
— Как же я так влипла? — спросила я сама не знаю у кого.
Закрыла глаза и постаралась представить свою квартиру, где так хотела оказаться. Где нет ничего непонятного, а только родные вещи. Ведь так не бывает, чтобы ты упал на лестнице в офисе, а проснулся не знаю где!