Путеводная душа

Глава 21

Обвешанный множеством сумок с растениями, удобрениями и едой, Мерих не ожидал увидеть то, что ждало его по возвращении.

Он не знал, чего ожидал, входя в свою пещеру — возможно, что она сидит на кровати или перебирает свои вещи.

Уж точно не того, что Рэйвин будет стоять на четвереньках, ощупывая пол у изножья кровати. Ее круглая задница была обращена к небу и прямо в его сторону, и, возможно, он засмотрелся на нее чуть дольше, чем следовало.

Он держал эту задницу в руке, трогал ее, разминал, и она была намного мягче, чем он думал.

Земля у его ног была влажной. По смешанным запахам чистящих средств он мог сказать, что она решила искупаться в озере, или, по крайней мере, рядом с ним.

Каменный стол был уставлен множеством предметов. Все было аккуратно, словно она тщательно расставила их, достав из сумок. Должно быть, она взяла из них свои банные принадлежности.

Желание рассмеяться защекотало ему грудь, когда ее задница вильнула в его сторону, пока она ощупывала землю, просто потому, что он подумал, что она сгорела бы со стыда, узнай она, что сделала это по отношению к нему. Он мгновенно протрезвел от своего веселья, когда она повернула лицо и он увидел ее выражение.

В ее глазах блестели слезы, нос был красным и блестящим.

— Что ты ищешь? — спросил Мерих, так как она явно была в поисках чего-то.

Рэйвин вскрикнула, и все ее тело подпрыгнуло.

Мерих вздрогнул в ответ. Он не должен был так удивляться ее реакции, учитывая, что он многих пугал, потому что обычно приближался бесшумно. Скорее дело было в том, что это произошло в его собственном доме, где его присутствие было логичным.

— Ты чуть не напугал меня до полусмерти! — Она вытерла щеку тыльной стороной запястья, выглядя совершенно разбитой. — Я не могу найти свою трость. Я пыталась раньше, но расстроилась, и я знала, что она мне не нужна, пока я моюсь. Я думала, если вернусь поискать, то найду ее.

Не желая заносить все внутрь, Мерих сбросил многочисленные сумки, висевшие на нем. Земля посыпалась со дна мешков из мешковины, когда он поставил их рядом со входом.

Вход был постоянно открыт: одна сторона закрывающего полога была прицеплена к противоположной.

Его глазницы вспыхнули оранжевым от вины. Мне не следовало ее трогать.

Она лежала на кровати вместе с ней. Он подумал, что она может столкнуть ее, сломать или перекатиться на нее, что было бы неудобно.

— Она здесь, — сказал он, войдя внутрь и взяв ее из вертикального положения у стены рядом с кроватью. Он протянул ее ей, пока она стояла на коленях на земле. — В следующий раз, когда ты не будешь ее использовать, я хотел бы переделать ее, чтобы она лучше тебе подходила.

Он сделал ее, не измеряя ее рост, и она была длиннее, чем нужно. Теперь, когда у него были время и инструменты, чтобы сделать другую версию, он хотел бы ее улучшить.

Затем Мерих протянул ладонь вперед.

— Я протянул руку. Тебе решать, брать ли ее.

Она потянулась вверх, и он направил свою руку, чтобы сжать ее, прежде чем помог ей подняться на ноги.

— Ты переложил мою трость? — спросила она, сжимая ее.

— Да, но я больше не сделаю этого, не сообщив тебе.

По тому, как она ее держала, он теперь понимал, что это очень ценная для нее вещь. Он больше не будет с ней возиться, даже с хорошими намерениями.

То, что у нее ее не было, когда я впервые встретил ее, должно быть, расстраивало ее. Но даже несмотря на это, она нашла способ ориентироваться в Клоухейвене без нее.

Улыбка облегчения, которой она одарила его, была болезненной, просто потому, что ему не нравилось делать неправильные вещи из правильных побуждений. Он не привык помогать другим, и часто чувствовал, что все портит с ней.

— Спасибо, — сказала она, прежде чем просунуть руку в петлю.

— Пока меня не было, я достал немного овощей и фруктов, которые переживут путешествие. Если ты собираешься снять мои чары гламура, я не смогу покупать тебе больше еды, так как не смогу снова зайти в человеческий город.

От одной мысли об этом по нему пробежало онемение. Даже его глазницы попытались мерцать белым, но он подавил свое беспокойство как мог.

Он не хотел отдавать их ей. Он не хотел отказываться от единственной вещи, которая давала ему ощущение нормальности.

— Я подумал, что лучше купить растения, а не сами овощи. Я могу возвращаться и пробираться ночью, чтобы украсть все остальное, что ты любишь есть.

Некоторые растения были слишком нежными и не пережили бы выкорчевывания и транспортировки на такое большое расстояние на его спине.

— Ты очень предусмотрительный, — сделала комплимент Рэйвин.

Мерих почесал затылок.

— Будет лучше, если ты дашь мне знать, что еще тебе понадобится для экспериментов, прежде чем уничтожишь мои чары. — Когда она открыла рот, вероятно, чтобы начать тараторить какой-то список, он сказал: — Скажешь мне снаружи. Чем дольше растения будут на открытом воздухе, тем меньше вероятность, что они приживутся в почве.

Она последовала за ним ко входу, где он проверил растения, прежде чем отстегнуть все остальное, что нес. Он отнес то, что ему было нужно, на участок близко к скалам Покрова, где они будут получать достаточно солнца в течение дня, и достаточно близко к озеру и водопаду, чтобы он сомневался, что их нужно будет поливать.

Затем она перечислила ему список, пока он рыл землю когтями. Он понятия не имел, что такое некоторые из нужных ей вещей, некоторые ингредиенты были неизвестны в этом мире.

Однако большинство из них он знал: весы, нагревательная подкладка, колба и различные другие предметы. Многое из этого у него даже уже было, так как он экспериментировал с различными амулетами и украл несколько книг у Анзули — некоторые из них были нечитаемы, потому что написаны на другом языке.

— Тебе придется использовать то, что у нас есть здесь. Я не знаю, что такое «солисфлорес», — прямо ответил он.

— Я уверена, что подойдет любой цветок, честно говоря. Мне просто нужно научить камень маны поглощать солнечный свет и фотосинтезировать его в радиацию, тепло и свет. С солисфлорес это сделать проще, потому что это один из самых ярко светящихся цветов. Думаю, это можно перевести как «подсолнух»?

— У нас уже есть подсолнух, и он не светится, Рэйвин, — раздраженно ответил Мерих. — Ни одно из наших растений не светится, и только некоторые животные.

— Я свечусь, — заявила Рэйвин, застав его врасплох. — Биофлуоресценция возникает у элизийцев во время определенных заклинаний, в зависимости от того, насколько они сильны. Вот почему наши волосы белые, а не темные, как у наших предков. Мы потеряли весь свой пигмент, и теперь они технически прозрачные.

Он поднял на нее голову.

— О чем ты говоришь?

— Когда мы используем определенные заклинания, светятся только символы, относящиеся к ним. Когда я творю магию земли ногами, мои отметины на ногах будут светиться, но если я делаю это руками, будут светиться отметины на руках. Однако если я творю магию духа, например огонь и другие вещи, которые исходят изнутри и не требуют источника, мои волосы будут светиться вместе с отметинами. Я могу использовать несколько прядей своих волос, чтобы научить любой цветок использовать магию, а затем я использую цветок, чтобы научить камень. Просто нужен цветок достаточно большой, чтобы полностью охватить его.

— Кровавый ад, звучит сложно, — проскрежетал он, качая головой. — Ты уверена, что это вообще сработает?

Ее губы сжались и скривились вбок.

— Полагаю, что да, но что еще я могу сделать? Я должна научить камень, и если у меня нет всех ингредиентов, то придется пробовать другие способы. Мне приходилось использовать свои волосы только однажды, потому что обычно я могу использовать другое растение для достижения цели. Но это сработало. Мои волосы — это не просто мертвые клетки; отсутствие в них пигмента связано с годами воздействия магии на нас — вытягивания пигмента в процессе эволюции. Технически это негативный побочный продукт использования магии, и вместо того, чтобы он отравлял нас, мы приспособились его использовать.

Мерих раздраженно махнул рукой, ему не нравилось, как его нутро скручивает от неуверенности.

— Если твоей целью было меня успокоить, то тебе это не удалось.

Как раз наоборот. Черт. Если она потерпит неудачу, то нам обоим конец. Мне в особенности. Он не хотел возвращаться к той жизни, которую вел раньше, не после того, как обрел ту человечность, которая у него сейчас была.

Он сойдет с ума, он просто знал это.

Он с большей силой копнул землю, прежде чем чуть не сломать бедный куст помидоров, который вытащил из мешка. Он посадил его в вырытую ямку.

— Почему именно цветок? Разве не подойдет любое растение?

Она покачала головой, ее подсыхающие волосы подпрыгивали вокруг лица.

— Растение должно быть живым. Сможешь ли ты найти такое с целыми корнями, а затем посадить его в горшок? Мне нужно, чтобы я могла перемещать его на солнце.

Ему пришлось добавить горшок в свой список необходимых вещей.

Мерих повернул череп к небу, отмечая время. Солнце садилось, но он думал, что успеет добраться до ближайшего города, если побежит на четвереньках, до того, как они закроют ворота.

Желудок ее выбрал именно этот момент, чтобы громко заурчать. Она прикрыла его обеими руками, застенчиво приподняв плечи.

— Извини, — рассмеялась она. — Я поела, когда проснулась, но на самом деле у меня оставалось не так уж много еды.

— Я взял тебе много еды, и на этих растениях все еще есть овощи и фрукты. Они еще не полностью созрели, так что у них будет время подрасти. — Мерих вздохнул, глядя на растение перед собой. — Ты умеешь работать в саду? Я никогда раньше этого не делал.

— Не особо, но я уверена, что мы сможем разобраться вместе. — Рэйвин одарила его теплой улыбкой, и он полностью отвел взгляд. — Кстати, о том, чтобы разобраться вместе… не мог бы ты помочь мне с готовкой?

— Я? Откуда мне знать, как готовить? Я в жизни ничего не готовил. Если тебе это было не очевидно, все, что я ел, обычно настолько свежее, что все еще кричит.

Рэйвин закатила глаза, но он заметил, как она тоже вздрогнула. Возможно, он выразился слишком живописно, но он просто не мог понять, как она до сих пор этого не уяснила.

— Ты можешь хотя бы порезать картошку, или это слишком сложно для твоей задницы Сумеречного Странника?

Мерих хмыкнул.

— Конечно.

— На самом деле мне не нужно, чтобы ты готовил. Я могу сделать это сама. У меня есть вкусовые рецепторы, — сказала она резче, чем обычно. — Просто будет проще, если ты подашь мне еду, а не я буду выяснять, где и что находится прямо сейчас. Твой дом для меня в новинку, и я в итоге потрачу часы на поиски того, что мне нужно, тогда как ты знаешь, где это.

В ее словах был смысл, а пакеты с едой, которые он принес, были все перемешаны.

— Ладно, — ответил он. — Просто дай мне посадить это, и тогда я зайду внутрь.

Он ожидал, что Рэйвин отойдет от него и даст ему покой, но она этого не сделала.

Она начала объяснять целую кучу математики. Он не знал, сложно это или нет. Возможно, он неплохо читал и писал, но его математические навыки оставляли желать лучшего.

Там было что-то о расчете скорости поглощения камня маны, с объяснением, что каждый камень разного качества. Затем ей придется напитать его еще большим количеством магии духа, что, по-видимому, продемонстрирует ему изменение цвета ее волос. Ей нужно было дать правильное количество, иначе эта штука разобьется.

Кроме того, нужно было рассчитать, сколько радиации, тепла и света он поглощает от солнца, и каждый из этих параметров должен быть сбалансирован, иначе ничего не выйдет. Ее лицо поникло, когда она объясняла ему это, и он решил, что это одна из причин, почему у нее такое зрение.

Несмотря на то, что он понимал лишь половину ее математики и процедур, вера Мериха во весь этот процесс таяла. Они еще даже не начали, а он уже беспокоился.

Что он будет делать, если ничего не выйдет?

Попросит ли она отвести ее в человеческий город и научить жить среди них? В идее отпустить ее были свои плюсы и минусы.

Он не хотел бы ее отпускать, на случай, если она найдет другой способ вернуться домой. Они могли бы придумать что-то вместе, новый план — он привык сталкиваться с неудачами. Он бы подулся какое-то время, но если бы он оставил ее, потенциал был бы выше, чем если бы он был один.

У нее также было много магии, которую он мог бы поглотить, но он совершенно потерял энтузиазм есть ее.

Она забралась ему под кожу своими улыбками, добротой и просто общим весельем. Мысль о том, чтобы погасить ее яркость ради собственной жадности, вероятно, легла бы тяжелым грузом на его совесть.

Он мало о чем жалел в своей жизни, но думал, что пожалел бы, причинив ей вред.

Однако ему хотелось бы бросить ее в каком-нибудь городе, чтобы не привязываться к ней, особенно если они оба в итоге застрянут здесь. Они были вместе уже почти месяц, и его хвост завязывался в узлы.

Ему не нравилась идея быть когтеточкой для мастурбации возбужденной женщины. Он не хотел, чтобы его использовали для удовлетворения какого-то странного, извращенного влечения к монстру, только для того, чтобы потом выбросить, когда ей станет скучно или у нее появится кто-то привлекательный, вроде нее самой, с кем можно поиграть. Если, конечно, таковы были ее намерения.

Он все еще не понимал, почему между ними все это произошло по пути в его дом.

Только то, что он желал ее, а она возбуждалась в его присутствии, не означало, что она действительно хотела быть его партнером — в любом смысле этого слова.

На данный момент я ее единственный шанс вернуться домой. Точно так же она была единственным потенциальным ключом к его свободе. Если это перестанет быть так, она захочет покинуть меня.

Устремив взгляд в небо, он ждал, что его глазницы станут синими от грусти при этой мысли.

Этого так и не произошло.

Мерих просто настолько привык быть один и быть отвергнутым, что ему стало все равно. Он настолько привык к этому, что даже не позволял вспыхнуть искорке надежды, чтобы потом ее не могли жестоко погасить, как это всегда бывало.

Рэйвин раздраженно поджала губы, нарезая морковь для ужина.

Он избегает меня, — подумала Рэйвин, бросая еду на сковороду и осторожно тянясь к ручке, чтобы понять, куда ее поставить.

Прошло три дня с тех пор, как она проснулась здесь, и после того, как он помог ей приготовить еду в тот первый день, ее общение с Мерихом почти сошло на нет.

Он показал ей, где находится вся еда, после того как разложил ее по пакетам. Он дал ей все имеющиеся у него инструменты, а также те, за которыми он ходил на следующий день, чтобы она могла ознакомиться с ними, когда начнет работать над солнечным заклинанием. Он дал ей блокнот и странную ручку, с которой она не была знакома — у нее был кончик из пера, который нужно было макать в чернила, — и она была благодарна, что смогла использовать на ней свое заклинание элбрайля.

Как только она смогла функционировать самостоятельно, он перестал находиться рядом с ней.

Я знаю, что он там.

Он сообщил ей, что будет спать в пещере, и чтобы она была осторожна с ним — он не хотел, чтобы она случайно пнула его иглы. В другое время она звала его, и он подходил неизвестно откуда, чтобы помочь ей.

Он был там, просто не находился постоянно рядом с ней.

Теперь, когда они прибыли в его дом, постоянная разлука начинала давить на нее. Ей хотелось с кем-нибудь поговорить, и сегодня она поняла, что вроде как… скучает по общению с ним.

Конечно, он не был самым общительным человеком, но он был хорошим слушателем и иногда задавал вопросы. Это не было игрой в одни ворота, хотя она и говорила большую часть времени. Для человека, который был откровенно болтлив, это было прекрасным качеством.

Рэйвин также скучала по его близости. Его задерживающийся запах был слабым, так как было очевидно, что он не проводил здесь много времени на протяжении многих лет. Ей нравился его запах апельсина и корицы, и она хотела бы, чтобы он был сильнее, как когда он был рядом с ней.

Ей нравилось его тепло и его большая рука, поддерживающая ее, когда он носил ее на руках. А еще его грубый, вызывающий покалывание в ушах голос и убаюкивающее глубокое дыхание, которое она могла слышать, только когда прижималась к нему.

По сути, они были приклеены друг к другу целый месяц. А теперь казалось, что рядом с ней пустота.

Большая, колючая, раздражительная пустота, вокруг которой ей нравилось ходить кругами.

Давить на его больные мозоли, задавать неудобные вопросы, сбивать его с толку — Рэйвин наслаждалась всем этим. Она находила его реакции, или то хрюканье, которое он издавал, забавными и милыми.

Она была кроликом, тыкающим большого медведя, который не знал, что делать с мягким маленьким существом, досаждающим ему.

И она знала, что он не хочет причинить ей вред, по крайней мере, теперь.

Он был слишком внимателен к ней. Он починил ее трость, и теперь она была даже удобнее той, что была у нее дома — хотя она готова была поспорить, что эта по сравнению с ней выглядит уродливо. Главным было внимание, особенно от того, кто мог бы просто быть с ней жестоким.

У Мериха была возможность обращаться с ней только как с пленницей, какой-то заключенной, но он этого не делал.

Учитывая, что у него был член и он мог испытывать желание, как любой другой мужчина, его действительно ничто не останавливало от попыток использовать ее в извращенной манере. Если бы он захотел, он мог бы заставить ее удовлетворять его просто потому, что она была здесь, одна и уязвима, и некому было ее спасти.

Рэйвин бросила базилик и чеснок на сковороду, а затем перемешала все, ее щеки загорелись.

Она не была против этого, при условии, что ее согласие будет получено и соблюдено.

Затем она замерла. Может быть, он не воспринимает меня так? Если оглянуться на оба раза, когда они прикасались друг к другу, Рэйвин в какой-то мере была инициатором.

Он сказал, что ему нравится, как я пахну. Покалывание стыда заставило волоски на ее затылке встать дыбом. Неужели его вид так яростно реагировал на феромоны, и он увлекся по этой причине?

Не зная правды, Рэйвин запустила ногти в свои распущенные кудри и почесала голову сбоку. Я всегда могу спросить его.

Боже, этот разговор был слишком неловким!

" Эй, Мерих. Я интересую тебя в сексуальном плане, или я случайно тобой воспользовалась?» — Да… это был не тот разговор, который она хотела бы вести.

В будущем она будет более осознанной. Он был разумным, что делало всю эту ситуацию запутанной.

Она привыкла находиться среди людей, которые не поддавались более животным инстинктам, таким как течка и гон, но были некоторые виды Эльфов, которые им поддавались.

Клан Тайхи, например, был видом Эльфов, подверженным периодам неконтролируемого желания. Казалось, их тела были идеальным сочетанием гуманоида и животного, и каждый подклан отличался.

Несколько главных представителей ненадолго прибыли в Нил’терию до появления Демонов. Там был взрослый мужчина с кошачьей мордой и гуманоидным телом, но его ноги были пальцеходящими, так как он ходил на лапах. Была также женщина с гигантским оперением и клювом.

Ее родители были теми, кто изучал их ДНК и выяснил, что они наполовину Эльфы, как и кланы Бансу, которые были в основном наполовину растениями.

Надеюсь, Мерих не просто повелся на мои феромоны. Застенчиво она свела плечи. Ей нравился Мерих по множеству разных причин, и не все из них были физическими.

Он был ее другом, и она надеялась, что он чувствует то же самое. Ей было легко в его компании, так как не нужно было скрывать какую-либо часть себя.

С ее стороны это было лицемерием, но она была довольно нетерпима к другим и ненавидела, когда кто-то перебивал ее. Ей не нравилось бороться за внимание. Вероятно, это исходило от интеллекта Рэйвин как ученого и уверенности в своем положении в совете.

Вот почему она решила отделиться от нормального общества и сосредоточиться на своей карьере. Она не могла никого обидеть или расстроить, если была слишком занята работой над очередным открытием. У других членов совета тоже были свои проблемы, с которыми им приходилось бороться — никто из них не был идеальным.

Неважно. Если он не идет ко мне, то я пойду к нему.

Как только Рэйвин закончила готовить восхитительное вегетарианское блюдо — если она сама так считает — она наложила себе тарелку. Поддерживая ее снизу одной рукой, держа столовые приборы и трость в другой, она вышла из пещеры.

Как только кончик трости коснулся шероховатой травы после гладкого камня, она поняла, что дошла до входа. Судя по отсутствию тепла, должно быть, стояла глубокая ночь.

Итак, где он?

Бродить по окрестностям было ужасной идеей, особенно если она не хотела случайно уронить еду на землю.

— Мерих? — громко позвала она.

— Я здесь, — отозвался он.

— Стой там. — Рэйвин направилась туда, где, как она думала, находились три валуна и два дерева рядом с озером.

Когда она прошла половину пути, ее уши уловили звук, указывающий на его местоположение. Она последовала за ним, и он становился тише, пока кончик ее трости не ударился о валун, на котором он сидел. Она наткнулась на одну ногу, но не на вторую, поэтому решила, что одну он подогнул.

— Тебе что-то нужно? — спросил он с мягкостью, заставившей губы Рэйвин растянуться в легкой улыбке.

Месяц назад он, вероятно, огрызнулся бы: «Чего тебе надо?» Было трудно не задумываться глубоко о таких мелких различиях.

— Нет, — заявила она, вздернув подбородок и одновременно садясь, скрестив ноги. Она оперлась тыльной стороной руки, державшей тарелку, о свои икры и воткнула вилку в еду. — А ты что делаешь?

— Сижу здесь, смотрю на небо. — В его голосе слышалось пожатие плечами.

— Могу я спросить почему?

— Потому что могу? У меня в доме завелся этот вредитель, занимающий все пространство. Где еще мне сидеть в покое?

Ее губы растянулись в более широкой улыбке; она не верила, что он считает ее вредителем.

— Вообще-то я считаю, что я отличная компания, большое спасибо, мистер Ворчливый Медведь.

— Знаешь что? Отныне это будет моим именем. Однако я думаю, нам стоит сделать его более официальным. Сэр Ворчливый Медведь, просто чтобы ты понимала иерархию наших отношений.

— Тогда я буду Королевой Солнечным Лучиком. Просто чтобы ты понимал иерархию наших отношений.

— Я не преклоню колени перед мужчиной (man), Ваше Величество.

Ого, он вел себя довольно снисходительно.

— К счастью, я не мужчина (man), — ответила она, ткнув вилкой в его сторону.

— Я не это имел в виду. Человек (human) — в смысле все человечество.

— К счастью, я и не человек. — Когда он хмыкнул в ответ, ее улыбка стала такой яркой, что даже заболело лицо. Она откусила еще кусочек, протолкнула еду за щеку и спросила: — Итак, сэр Ворчливый Медведь, почему вы меня избегаете?

— Я не избегаю. Просто даю тебе пространство на случай, если оно тебе нужно. Это ты меня не искала.

У Рэйвин отвисла челюсть. Ну, блин, в этом он был прав. И все же она не могла отделаться от мысли, что это может быть ложью. Многое из того, что он говорил, могло быть ложью, но она предпочитала не думать об этом.

— Ты же знаешь, что в конце концов тебе придется отдать его мне, — заявила она, и ее улыбка померкла.

Легкий порыв ветра выбрал именно этот момент, чтобы окутать их, зловещий и полный той тяжелой тишины, в которой он сидел.

Тихо и серьезно он прошептал:

— Я знаю.

Тот факт, что Мерих до сих пор не отдал ей свою диадему с камнем маны, показывал, что он боится, что она потерпит неудачу. Честно говоря, она тоже нервничала из-за этого.

Это был первый раз, когда Мерих по-настоящему проявил уязвимость, и это было признаком человека, который, возможно, немного напуган. Представить его испуганным было непростой задачей, но она понимала всю тяжесть того, от чего он откажется.

Ее сердце наполнилось нежностью.

Он не был таким непогрешимым, каким казался, и это углубляло множество его граней. Он не был плоским придурком, использующим свою злобу как отговорку. У него были страхи, тревоги и мечты — некоторыми он поделился, а многими, как она представляла, нет.

— Почему ты не можешь создать еще один портал, подобный тому, что перенес тебя сюда?

Он искал альтернативу, способ избежать расставания с той единственной вещью, без которой, по ее мнению, он не мог жить.

— Потому что это был портал хаоса. Они обычно создаются без камня маны и случайно, и могут перенести тебя куда угодно. Мой случайно перенес меня сюда.

— Ты не могла бы случайно создать еще один?

Она могла бы поклясться, что увидела мерцание белого, но оно быстро сменилось красным, прежде чем угаснуть.

— Нет. После разговора с лидерами других миров, с которыми мы контактировали, они попросили нас закрыть все наши порталы и не открывать их снова, пока мы не разберемся с Демонами. Из уважения к ним и ради безопасности других мы согласились, чтобы получить их помощь в самом начале. Например, Анзули пожертвовали несколькими своими людьми, отправив их сюда, на Землю, в то время как другой мир помог нам построить первую часть нашего города-крепости. Еще один мир дал нам ресурсы, чтобы помочь прокормить большой приток людей, в то время как другие помогали спасти как можно больше людей и доставить их в город перед отступлением.

— Вы контактировали с другими местами? — спросил Мерих, и желтая искра вспыхнула в ее темном зрении.

— Ну… да, — сказала Рэйвин, наклонив голову. Разве она ему еще не рассказывала? — Около тридцати одного года назад по нашему времени, что составляет около четырехсот шестидесяти пяти лет здесь, мы выяснили, как открывать постоянные порталы, а не порталы хаоса. Мы смогли научить камни маны открывать их с астрономическими точками для создания врат. Там целая куча расчетов, которых я не понимаю, так как это не моя область знаний. Я только знаю, что портал всегда найдет сушу, так что мы не просто появимся в космосе. Тем не менее, это не всегда означает, что на другой стороне безопасно или можно дышать. Большинство миров не такие.

— Вот как вы нашли Землю? Люди знали о вашем виде в каком-то смысле на протяжении тысячелетий.

— Нет. Земля была найдена за много лет до этого через портал хаоса. Мы смогли воссоздать его, но он всегда был временным и каждый раз переносил нас в разные части мира. Земля очень большая, вот почему это было так легко, в то время как многие другие миры маленькие. Ты можешь буквально обойти наш мир за нил’терийскую неделю, не имея ничего, кроме собственных ног.

— А как насчет Демонов? Это тоже была случайность?

Радуясь, что почти доела свою порцию, Рэйвин поставила тарелку на землю, когда у нее свело живот.

— Нет. Мы намеренно создали портал в их мир, не зная, с чем столкнемся. Когда команда исследователей вошла туда, они так и не вернулись, а вместо них оттуда вырвалась орда Демонов.

— Вы не могли просто закрыть его? — В его тоне звучало обвинение, возлагающее вполне оправданную вину.

Рэйвин покачала головой, ее плечи поникли.

— У нас должен быть доступ к порталу, а Демоны кишат вокруг него. Их слишком много, и они свили там гнезда. Эта часть леса теперь непроходима.

— А эти другие миры не помогли бы твоему народу?

Она снова покачала головой.

— Чего ты не понимаешь, так это того, что мы — одна из самых технологически развитых рас. То, что есть у людей здесь, — ничто по сравнению с тем, что мы открыли или что мы умеем. Из пяти миров, с которыми у нас был стабильный контакт, единственные, кто может с нами сравниться, — это Анзули, но по сути они просто люди с магическими способностями. Они не быстрые и не сильные, и их магия не может тягаться с ордой — Демоны устойчивы к магии, хотя и не неуязвимы.

Рэйвин откинулась назад, опершись на руки, и запрокинула лицо к небу, давая отдых голове. Ей хотелось бы иметь для него более позитивные ответы или чтобы история элизийского народа сложилась иначе, но ничто не могло этого изменить.

Что было, то было.

— Бансу были первыми, до кого мы смогли добраться, и они были примитивны. По сути, они были единым целым с флорой своего мира, поэтому им не требовались никакие достижения. Все, что им могло понадобиться или чего они могли пожелать, предоставляла их планета. Тайхи были чуть более развиты. Разница между ними и Бансу заключалась в том, что они были вне себя от радости, когда мы поделились с ними нашими знаниями, в то время как Бансу, хотя и были рады связи с нами, не хотели менять свой образ жизни. Была раса Эльфов по имени Нантет, и у них был противоположный нашему солнечный цикл — больше ночи, чем дня, и по сути круглый год зима. Они были бледными, потому что их меланин отличался от нашего, так они могли поглощать больше света своего слабого солнца, тогда как наши три солнца слишком сильны, и мы живем в вечном лете. Мы не могли вынести их мир, а они не могли вынести наш — хотя мы и пытались.

— Зачем вообще все это делать? — спросил он так, словно то, чем они занимались, было абсурдом. — Зачем вообще пытаться?

Рэйвин издала смешок.

— Потому что мы хотели дружить! Мы хотели общаться с людьми, кем бы они ни были, откуда бы они ни пришли и как бы они ни жили. Мы уважали культуру каждого, никогда никого не заставляли меняться, но мы хотели расширяться. Мы хотели узнать, что там, кто там, и мы надеялись, что сможем построить больший мир, где все мы будем связаны миром.

Быстро отреагировав, Мерих сухо сказал:

— Это глупо. Мир длится лишь до тех пор, пока различия не порождают войну.

— Только не для нас. На протяжении почти десятилетия — то есть ста пятидесяти лет по здешним меркам — у нас ни разу не возникало никаких проблем. Все понимали, что мы все разные, и что шаг в чужой мир означает, что мы придерживаемся их культуры, если только они не одобрят иное. Был баланс и единство. Это возможно, когда твое сердце не переполнено осуждением и ненавистью.

— Неудивительно, что вы не стали поддерживать контакт со здешними людьми. Они — полная противоположность этой идеологии.

Рэйвин прикусила щеку изнутри, а затем начала теребить стебельки травы, чтобы отвлечься.

— Хотела бы я, чтобы ты был неправ, но ты прав. Когда наши люди прибыли сюда, на нас открыли охоту за то, что мы другие. Люди видели высокое, остроухое существо, способное творить магию, и хотели причинить нам боль, ставить на нас эксперименты, превратить нас в пленников, чтобы мы могли удовлетворять их жадные желания. Мы много раз пытались установить мир, но это было просто невозможно. Мы собирались попытаться снова в будущем, в надежде, что они изменятся.

— Люди знают о кентаврах, русалках, големах и других странных существах. Вы с ними тоже встречались?

Ее лицо просветлело от любопытства в его тоне, которое делало его менее грубым и более мальчишеским.

— О големах я никогда не слышала, но ты говоришь о кентаврах как о людях-полулошадях?

— Да.

Она кивнула.

— Мы действительно встречали подобную расу, но они не были такими уж дружелюбными. На самом деле они были довольно грубыми и страдали комплексом превосходства. Мы держали врата открытыми, но никто не отваживался перейти ни на одну из сторон. Русалки были чуть более дружелюбны, но мы не можем дышать под водой, а они не могли ходить по суше, поэтому мы только торговали друг с другом. Они действительно научили многих моих людей плавать, и большая их группа переехала в Нил’терию, так как они хотели дать своей экосистеме передышку от перенаселения. Видишь? — Рэйвин одарила его скромной улыбкой. — Единство, которое принесло пользу обеим сторонам. Они пришли в наше море, а мы смогли отправиться на их небольшую сушу.

— Угх, — хмыкнул Мерих, и она представила, как он закатил бы глаза… если бы они у него были. — Ты ждешь, что я поверю, будто твой вид такой всепрощающий и понимающий, но я уверен, что это не может быть абсолютной правдой. Должен же быть предел, за которым вы, Эльфы, не смогли бы принять кого-то другого.

— Ты вообще не слушал? — Брови Рэйвин сурово сошлись на переносице, а губы скривились. — Пока люди с пониманием относились к культурным различиям и принимали союз открытых врат, мы были рады этой связи. Если они были настроены изменить нас, мы закрывали их с намерением попытаться снова в последующие годы. Мысль была заложена в их головы, и мы надеялись, что следующий контакт пройдет более гладко. Мы никогда не форсировали события. Если это были жестокие люди, желавшие контролировать нас или причинить нам вред, мы закрывали врата немедленно и без обсуждений.

— Все, о ком ты рассказала, похожи на вас.

Рэйвин склонила голову набок.

— Я не понимаю.

Его одиночный смешок был мрачным, лишенным юмора.

— Как думаешь, что бы сделали твои люди, если бы я постучался в ваши врата?

— Поговорили бы с тобой? — растерянно спросила она.

— Рэйвин, это бред. Они бы увидели существо с мертвой штукой на плечах и, скорее всего, восприняли бы меня как зло или какое-то предзнаменование смерти.

— Я так не думаю, — тихо заявила она. — Мы всегда давали шанс каждому.

— Детям не нравится смотреть на мертвые вещи; они их пугают. Взрослые ничуть не лучше, когда дело касается того, чего они не понимают. Ты рассуждаешь, опираясь на опыт общения с теми, кто не выглядит как Сумеречные Странники.

Возможно, она была предвзята, потому что искренне считала свой народ принимающим, но всю ее грудь скрутило от гнева. Она повернула к нему лицо, чтобы он знал, что она свирепо на него смотрит.

— Ты ошибаешься. Мы позволили Демонам, попросившим убежища, жить среди нас.

— И вы посадили их в тюрьму, как только они поддались своему голоду, потому что вы заставляли их питаться так, как вы. Я столкнулся бы с той же проблемой, если бы учуял кровь или страх, и сомневаюсь, что меня бы простили, хотя я ничего не могу с собой поделать. Легко простить того, чье лицо похоже на твое собственное.

— Потому что раньше мы этого не знали, — огрызнулась она, прищурившись в его сторону. — Теперь у нас есть район города, где для них держат скот, потому что они не могут изменить то, что им нужно есть, так же как и мы.

— Они выглядят как вы? Пахнут как вы? Говорят как вы? Как к ним относятся? Их угнетают, заставляя жить в собственном районе как изгоев?

— Они выбрали это ради комфорта. Они хотят жить ближе друг к другу, потому что опасаются самих себя и не хотят подвергать опасности кого-либо еще. Им рады в любой части города. Не все выбирают жить там.

— Они сами это выбрали, или их подтолкнули к такому решению тем, как к ним относились или как на них смотрели?

Я не понимаю, — подумала она, недоверчиво качая головой. Он защищал тех, кого не знал, с кем никогда не встречался. Он словно хочет видеть в нас зло.

— Нет, — ответила она с полной решимостью. — То, что их дома стоят вместе, не означает, что они не работают с нами, не едят с нами, не играют или не общаются с нами. Они делают покупки на тех же рынках, отдают своих детей в те же школы. В этом смысле нет никакого разделения. Между нами нет никакой разницы, вплоть до того, что мой помощник — Демон, и я лично выбрала его. Мы даже называем их Дэлизийцами, потому что, хотя они и другие, они такие же, как мы, и пока они не голодны, они ни разу никому не навредили.

— Как ты можешь быть так в этом уверена?

Что еще она могла сказать? Она ела за столом Сайкрана с его соседями. Она играла с их детьми и проводила время в этой части города как подруга Сайкрана — пока он хвастался тем, что работает во дворце советников.

Открыв было рот, Рэйвин тут же закрыла его, когда поразительное осознание ударило ее как гром среди ясного неба.

Это не имеет никакого отношения к Демонам. Она потерла щеку, а затем то же самое проделала с затылком. Дело в нем.

Мерих в своей собственной странной манере пытался выяснить, примут ли его среди ее народа, несмотря на его внешность.

— Мерих… если бы ты действительно старался никому не навредить, я не вижу причин, почему бы тебя не приняли, — сказала она, смягчив черты лица. — Мы не такие, как люди. Ты мог ходить среди них, разговаривать с ними, не причиняя им вреда случайно. Если бы ты смог приложить такие же усилия с нами, тебя бы не заставили прятать свое лицо за гламуром.

— Ты не можешь утверждать это с абсолютной уверенностью. — Когда ее брови дрогнули, он добавил: — Ты испугалась меня в ту же секунду, как встретила.

— Это другое! — возмущенно закричала она. — Ты хихикал как психопат и вел себя агрессивно. Ты солгал мне, заставил думать, что ты совершенно другой человек.

— Если бы я раскрыл тебе, кто я такой, в Клоухейвене, ты бы не вышла со мной за эти ворота. Признай это.

— Ну, нет, — надулась она. — Но это потому, что я не знала ни тебя, ни того, кто ты. А теперь знаю, и могу говорить от твоего имени. — Затем она согнула руку, словно поигрывая бицепсом. — Я буду твоей сильной рукой, и тебя примут в два счета. Я советник синедруса Рэйвин Дэфарен, главный представитель народа Сумеречных Странников.

Все началось тихо, словно кто-то изо всех сил пытался это подавить, но становилось все громче и громче, пока не вспыхнуло желтое пламя. Смешок Мериха стал глубже, словно он не мог сдержаться.

— Представитель Сумеречного Странника? Никогда в жизни не думал, что услышу нечто столь абсурдное.

— Это не абсурдно, — проворчала она, стараясь не улыбаться с триумфом.

Он смеется. Я заставила его рассмеяться. Это было искренне и добродушно, отчего ее сердце радостно затрепетало.

— Ладно, Рэйвин. Я позволю тебе попытаться, но не разочаровывайся слишком сильно, если потерпишь неудачу.

— Я не потерплю неудачу, — заявила она с абсолютной уверенностью. Она не позволит себе потерпеть неудачу. — Так ты отдашь мне свою диадему сейчас?

— Пока нет. Я должен раздобыть кое-что в городе, прежде чем ты начнешь с ней играть.

Рэйвин закатила глаза.

— Мне пока не нужно менять чары. Я могу проверить скорость поглощения и без этого, и мне не нужно делать ничего другого, пока у тебя не появятся цветы и я не заставлю их связаться с моими волосами.

— Я отдам ее тебе завтра, так как знаю, что ты, скорее всего, скоро уснешь.

Она потерла глаза, словно одно его упоминание об этом накатило на нее усталостью. Она посидела с ним еще немного, пока ей снова не захотелось заполнить тишину.

Честно говоря, она просто надеялась хоть раз разговорить его.

— Почему ты смотришь в небо?

— Не знаю, — ответил он. — На самом деле это чертовски скучно, если хочешь знать мое мнение.

Рэйвин прыснула со смеху.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Потому что мне скучно, разве это не очевидно?

— Ты всегда можешь пойти и составить мне компанию.

— Зачем? Чтобы я мог пялиться на тебя? Большинство людей сочли бы это… странным.

Она пожала плечами.

— Лучше, чем пялиться в небо. По крайней мере, тебе было бы с кем поговорить. Думаю, я довольно интересная.

— Какая скромность, — произнес он с игривой усмешкой. Когда она изогнула бровь, он тяжело выдохнул. — Ладно, я зайду внутрь на столько, на сколько смогу тебя выносить.

Рэйвин оперлась о валун, чтобы подняться на ноги, и забрала свою тарелку. С тростью в одной руке и почти доеденной едой в другой, она направилась обратно тем же путем, каким пришла.

Звук, который он издавал, оставался с ней, так что она знала: он не только последовал за ней, но и шел рядом. Она подобралась немного ближе, надеясь почувствовать его тепло, и ее локоть украдкой скользнул по меху.

А затем до нее дошло, и она остановилась, уронив тарелку.

Мерих замер и обернулся.

— Что случилось?

— Вот оно, — произнесла она себе под нос. — Вот что я слышу.

Она бросилась вперед и врезалась прямо в него, заставив его отшатнуться от неожиданности. Когда она прижалась ухом к самому центру его груди, звук стал громче.

— Ты вибрируешь! Ты издаешь неочевидный звук, поэтому он не давит и от него легко отключиться, но это та частота, которую я могу услышать, если буду искать.

Теперь, когда ее ухо было прижато к нему, это было похоже на мурлыканье, рокочущее глубоко внутри него. Если бы она отстранилась, оно бы мгновенно приглушилось.

— Ты упоминала, что не слышишь меня, а я не горел желанием менять свою походку ради тебя. Я привык ступать бесшумно для охоты.

— Я поняла, что что-то изменилось. Просто не могла понять почему.

Она не улыбалась от радости, но закрыла глаза, прислушиваясь и находя в этом утешение. Его сердце громко стучало, и оно билось быстрее, когда она впервые прикоснулась к нему. Теперь же оно перешло в глубокий, спокойный ритм. Оно звучало таким огромным, а он был таким теплым, что ей бы хотелось забраться в него и уснуть прямо в его грудной клетке, как в коконе безопасности и комфорта.

— Спасибо, что делаешь это для меня.

По сути, она обнимала его. И так как он не отстранялся, она не останавливалась — хотя он и не обнимал ее в ответ.

Рэйвин наконец улыбнулась, когда в ответ он неловко хмыкнул.