Путеводная душа

Глава 27

Мерих смотрел на полураздетую самку перед ним, ожидая, что она будет делать.

В тот момент, когда он увидел ее в изрезанной ночной рубашке, обнажавшей слишком много ее длинных, стройных ног, его зрение порывалось стать фиолетовым. Она также вырезала горловину, так что та стала ниже, грозя выставить напоказ ложбинку, которую она случайно подчеркивала, когда ее грудь прижималась к его торсу.

Большинство платьев, которые он выбрал, были красными, потому что он хотел видеть ее в своем любимом цвете, цвете своих глазниц. Даже в нетронутом виде, с первой ночи, когда она его надела, он понял свою ошибку.

Впервые за долгие годы он оказался в ситуации, которая действительно поставила его в тупик. Он с трудом верил, что Рэйвин не только стояла перед ним в этом откровенном наряде, но и прижималась грудью к его груди в надежде соблазнить его.

Ей даже не нужно было пытаться. В половине случаев при одном взгляде на ее лицо у него закипала кровь и дергался член — именно поэтому он старался избегать ее как можно чаще.

Ее красота заставляла его чувствовать себя некомфортно.

Вся эта ситуация заставляла его чувствовать себя некомфортно.

Да, он чувствовал, что она возбуждена. Однако сейчас это мало что для него значило.

Я ей нравлюсь? Что это вообще должно значить? Его лицо, его тело, его характер — ничто из этого не было «привлекательным». Черт возьми, если бы он встретил самого себя, он знал, что попытался бы себя убить.

Как он мог поверить, что эта хорошенькая фея из какого-то волшебного мира хочет его?

Он стоял здесь, надеясь, что она его убедит.

Потому что, даже если его слова или действия говорили об обратном, он желал ее прикосновений больше, чем следующего вдоха. Он хотел чувствовать ее руки на себе, ее сладкие и незнакомые поцелуи, ее тепло, ее вкус. Он жаждал, чтобы ее киска обхватила его член, чтобы он наконец мог сдаться и трахать ее так, как хотел с того самого первого момента, когда взглянул на ее лицо.

Но он не уступит самке, которая не хочет его по-настоящему. Однажды она уже отвергла его член, так что если она действительно хочет его сейчас, ей придется взять его самой.

Он намеренно задерживал дыхание, чтобы уберечься от ее запаха, и медленно выдохнул, когда она провела руками вверх по его торсу.

Она не отстраняется? В глубине души он ожидал, что она это сделает.

Она взяла его за подбородок и потянула морду вниз.

— Тогда иди сюда, — сказала она, прежде чем коснуться мягкими губами его клыков.

Он подавил содрогание, пронзившее его. Никто никогда не целовал его череп, и у него был соблазн раздвинуть клыки и лизнуть ее в ответ. Он не сделал этого только потому, что контроль над его потребностью был тонким, как мокрая бумага, в мгновении от того, чтобы порваться.

Когда она потянула руки обратно вниз, следуя по пуговичному шву его рубашки, он забеспокоился, что его бешено бьющееся сердце выдаст его возбуждение. Она должна была слышать его, находясь так близко, особенно когда начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

Он повернул и наклонил голову так, чтобы видеть, как она расстегивает каждую из них, а она продолжала прижиматься губами к любой части его черепа, до которой могла дотянуться: к боковой стороне длинного клыка, его челюсти, скуле. И хотя из-за короткой шерсти это было труднее почувствовать, он все равно яростно отреагировал, когда она поцеловала его в шею.

Затем она скользнула ладонями вверх и начала стягивать рубашку с его тела. Сжав руки в кулаки по бокам, он смотрел, как она вздрагивает от звука рвущейся ткани.

— Стой, — тихо прохрипел он, подняв руки, чтобы остановить ее.

Не успела она ничего сказать, как Мерих сорвал рубашку со своего тела. Его иглы помогли разорвать ее в клочья. Они поднялись ранее из-за его раздражения и запутались в волокнах одежды.

Поняв, почему он взял эту часть на себя, она одарила его легкой, немного надломленной улыбкой. Затем она положила руки на его обнаженную грудь, и его мускулы дернулись от ее прикосновения, а бычий хвост свернулся в сторону.

Она скользила ими все выше и выше, прежде чем обхватить ими его череп. Она коснулась его морды, поднялась выше, чтобы погладить рога, затылок, прежде чем скользнуть по плечам.

Он не понимал этого исследования.

Разве она не должна пытаться добраться до его члена? И хотя ее руки были чудесными, мягкими и успокаивающими, она подчеркивала все, что отличало его от других. Это разжигало его так же сильно, как и остужало.

Затем она попыталась спуститься по его рукам, и ему пришлось снова ее остановить.

— Мои иглы направлены вверх по рукам. Не гладь против их роста.

Ему не нравилось, что приходилось предупреждать ее о чем-то в самый разгар ласк. Это все портило. Сколько еще раз ему придется говорить ей остановиться или быть осторожной, прежде чем она сдастся?

Она просто кивнула, а затем перевела руки на его бока. И как раз когда он подумал, что она вот-вот обнимет его, и ему снова придется ее останавливать, она провела ими вниз.

Мерих подпрыгнул в ее объятиях, его зрение вспыхнуло красновато-розовым.

— Ты только что схватила меня за задницу?

Он повернул голову в сторону, чтобы посмотреть вниз и убедиться, что он действительно чувствует, как ее руки разминают его чертов зад через штаны.

Ее хихиканье заставило его резко перевести взгляд вперед.

— Да? — она крепко сжала его ягодицы. — Знаешь ли, женщинам тоже могут нравиться задницы. Твоя очень даже ничего, вся такая мягкая и упругая, и в то же время твердая.

Должен ли он оскорбиться или обрадоваться тому, что она только что сказала?

Затем она сделала то, что принесло понимание. Она ухватилась за основание его хвоста и потянула его вперед, чтобы почувствовать его по всей длине.

Она показывает мне, что принимает все это? Его сердце немного сжалось, и часть напряжения, которое он держал в теле, покинула его, напряжения, которое он, возможно, хранил веками.

Он сдался и перестал сдерживать смену цвета глазниц, которая не давала ему покоя. Они стали фиолетовыми, уже полными желания, и его член дернулся вместе с ними. Он чувствовал, как его щупальца зашевелились, чтобы плотнее обвить ствол, и он прижался к задней части складки, которую он держал сомкнутой.

Там определенно должна была появиться заметная выпуклость.

Когда ее рука дошла до кисточки на кончике его хвоста и отпустила его, она наконец потянулась к передней части его штанов. Она расстегнула их, распахнула, а затем медленно стянула вниз по его толстым бедрам, чтобы они упали на землю. Он использовал свой хвост, чтобы отцепить ткань от игл на задней стороне икр, чтобы она не поняла, что они зацепились.

Мерих проглотил стон, когда она прижала руку к его шву в поисках члена. Она прикусила губу, когда не обнаружила его обнаженным, как у большинства существ, но нащупала там меховую складку, и ее черты лица смягчились.

Кончики ее пальцев скользнули по ней вверх, пощекотав его щупальца, покрывающие член там, где они выпирали изнутри. Он не смог сдержать стон, когда его шов дернулась, грозя раскрыться, когда она провела пальцами обратно вниз.

— Он здесь внутри?

Скрежеща клыками, в его пасти скопилась слюна. Она прикасалась к нему так легко, дразня, и он чувствовал, что его контроль над своим бездействием, над самим собой ускользает.

Ткнувшись концом морды в ее щеку, он тихо сказал:

— Если ты ждешь, что я буду нежным, Рэйвин, то тебе стоит передумать. Я не нежный, и все это закончится только тем, что я возьму тебя жестко и быстро.

Это был ее последний шанс отступить.

Рэйвин потерлась щекой о его морду, казалось, воспринимая любое его действие как знак привязанности, и зарылась пальцами вокруг выпуклости внутри него.

— Как мне его достать? — прошептала она, глядя на него снизу вверх, и ее дыхание обдало его клыки сбоку.

Он предупредил ее, и она не отступила.

В этот момент он понял, что бессилен перед этой хорошенькой маленькой эльфийкой. Его шов разошелся, и его член быстро выскочил вперед в ее гостеприимную, раскрытую ладонь. Он издал хриплый выдох облегчения, так как давление было невыносимым.

Затем он высвободил для нее свои щупальца, и последний дюйм протолкнулся вперед, так что его эрекция выдалась на всю длину. Щупальца были почти такой же длины, как его член, доходя чуть ниже головки, и они извивались, чтобы прижаться к основанию.

Она была нежна с ним, проведя обеими ладонями по чувствительной головке, и Мериху пришлось прислониться спиной к стене, когда он запульсировал от прикосновения. Его когти вонзились в камень, и ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не наброситься на нее.

Если бы он сдался, то повалил бы ее на кровать позади нее. И оказался бы внутри нее за считанные секунды.

Ее пальцы переплелись, образовав кольцо, когда она провела руками вниз, и вибрация ощущений пронзила его до самого нутра, когда она прошлась по неровностям за головкой. Она размазывала его естественную смазку, густую, собирающуюся перед ее руками и в конце концов стекающую с него.

Затем она перешла через узловатое кольцо, находившееся чуть больше чем на три четверти пути вниз, и Мерих издал довольное урчание. Она опустилась еще ниже, нашла два овальных выступа у самого основания, отодвинув для этого его щупальца, и погладила его встроенные семенные мешочки.

Его легкие почти остановились, когда они прогнулись внутрь от ее прикосновения, прежде чем вернуться в свое выпуклое состояние.

— Ты очень большой, — прохрипела она, проводя руками обратно вверх. — Это меня немного нервирует.

Красный цвет вспыхнул в его зрении при мысли о том, что она может пойти на попятную, но тут же сменился фиолетовым, когда ее запах стал гуще, и она прикусила нижнюю губу. Она не собиралась.

Затем она отпустила его, чтобы потянуться к его правой руке. Из любопытства он протянул ее ей, и она потянула ее к вершине своих бедер.

— Н-не мог бы ты втянуть для меня когти? — спросила она тихим, дрожащим голосом. Он не знал, было ли это от возбуждения или от нервозности перед тем, что она планировала сделать.

Член Мериха на мгновение стал толще, и на нем выступила капля предсеменной жидкости. Весь его пах сжался, когда его пронзила еще более глубокая хватка желания.

— Достаточно, — оборвал он с нотками горячего рычания.

Того, что она сделала, было более чем достаточно, чтобы доказать, что она его желает. Он не думал, что его рассудок сможет выдержать, наблюдая, как она мастурбирует его рукой и растягивает себя, чтобы принять его член.

Втянув когти на правой руке, Мерих подался вперед и скользнул кончиком среднего пальца по набухшему бугорку ее клитора. Наклонившись, он обвил рукой ее кудри сзади, переместив ладонь на другую сторону, а затем прижал все еще выпущенные когти левой руки к нижней части ее челюсти, чтобы запрокинуть ей голову.

— Ты сделала достаточно, — сказал он, слизывая плоским языком от одной щеки к другой, захватывая им ее мягкие, податливые губы. — Дальше я сам.

Когда подол рубашки смялся вокруг его запястья, Рэйвин издала прерывистый вздох, почувствовав, как он поглаживает ее клитор. Она подалась навстречу его пальцу; щель ее киски была такой мокрой, а возбуждение таким сильным, что она намочила кончик.

Она обхватила его запястье, пока он нежно играл с ней, ее бедра подергивались и сжимались вокруг его руки. По одной только ее реакции он мог сказать, что она уже давно изнывала от желания. Поэтому он протолкнул руку глубже и проник в нее пальцем, чтобы помочь ей расслабиться.

Рэйвин застонала и попыталась прижаться к нему в поисках опоры, но он не позволил, продолжая скользить языком по ее губам, «целуя» в ответ на все те поцелуи, что она подарила ему до этого.

Она была настолько расслаблена и податлива, что он смог проникнуть в нее вторым пальцем без особого сопротивления, и тяжело задышал ей в губы.

Внутри нее так горячо. Он двигал своими толстыми пальцами взад-вперед, ее киска была узкой и скользкой, словно посасывала их. Ее лоно быстро затрепетало, и Мерих притянул ее ближе, его язык стал более настойчивым, даже когда он проник им в ее рот. Она такая горячая, мокрая и узкая.

Она была словно уютный маленький омут адского пламени; тот, в котором он вот-вот окажется. Он надеялся, что она обожжет его.

Его дыхание участилось от этой мысли, перехватывая горло, когда он заставил ее принять третий палец.

Ее дрожащий стон отозвался покалыванием в его ушах, а ее запах затуманил его мозг. Его шерсть и иглы поднялись, когда вихрь потребности начал закручиваться в его груди.

Она попыталась погладить его член, но каждое ее прикосновение было неловким из-за того, что он двигал пальцами внутри нее. Она была слишком занята тем, что дрожала, прижимаясь к нему, слишком занята тем, что было внутри нее, покачиваясь на ногах, чтобы податься навстречу его пальцам и получить еще. Он раздвинул их, растягивая ее еще больше в подготовке к тому, чтобы принять его член, и она откинула голову назад.

Он не позволил ей сбежать; его язык извивался в ее рту, крадя каждую каплю слюны, чтобы утолить жажду попробовать на вкус ее сладкую пизду.

Ее стоны стали более резкими, и она вонзила ногти в тыльную сторону его запястья. Он даже не обратил внимания, когда ее другая рука проделала то же самое с его членом. Ее движения стали более дергаными, лоно бешено спазмировало, когда она выгнула спину.

— Даже не смей, блядь, — прорычал он, выдергивая пальцы и язык. Она вскрикнула от потери, но Мерих проигнорировал это: он сжал в кулак ее платье и стянул его через голову. — В следующий раз ты кончишь на мне.

Он метнулся руками вниз, схватил ее за заднюю поверхность бедер и поднял, пока ее ноги не оказались раздвинуты по обе стороны от его бедер. Она обвила ими его задницу и, несмотря на его предупреждение, потерлась клитором о ложбинку под его членом.

Мерих забрался на кровать и повернулся, чтобы лечь. Она опустилась на него, устроившись над его стволом, и прикусила нижнюю губу, эгоистично двигаясь. Он схватил ее за задницу и остановил.

— Я думала, ты будешь сверху, — прошептала она, откидываясь назад.

Взгляд Мериха упал на ее грудь. Ее груди были круглыми и упругими на вид, с твердыми сосками, которые были на несколько тонов темнее ее гладкой, смуглой кожи. Ему захотелось пощипать их клыками.

— Я смогу сдерживаться лишь недолго, — прохрипел он, облизывая морду.

Если она хотела времени, чтобы привыкнуть, без того, чтобы он грубо в нее вдалбливался, то ей нужно было быть сверху. Как только он начнет двигаться, он не остановится, пока не изольется.

Ее ногти впились в его живот, когда она попыталась податься вперед, чтобы продолжить тереться. Он не позволил, и ее глаза сморщились от муки.

— Пожалуйста, Мерих. Я хочу кончить.

Блядь, она не облегчала ему задачу не сорваться.

Я хочу, чтобы она увидела, как непристойно она сейчас выглядит. С вонзившимися ногтями, сидя на его члене, который в данный момент торчал вверх, упираясь в ее живот. Его щупальца пытались обвить ее, притянуть ближе в надежде, что она погрузит его в блаженство.

Он хотел, чтобы она увидела, как сильно она нуждается в его чудовищном фиолетовом члене — в каждом выступе, толстой головке, узловатом кольце у основания. Как ее губы были приоткрыты от прерывистого дыхания, мокрые и опухшие от того, что он играл с ними. Каким ошеломленным казалось ее выражение лица, когда она сидела верхом на покрытом мехом теле Сумеречного Странника.

Он хотел, чтобы она увидела, чем она его мучает, какой красивой и греховной она предстала.

— Нееет, прекрати, — заскулила она, подняв обе руки, чтобы закрыть лицо.

Он не собирался делиться с ней своим зрением, но все равно содрогнулся, зная, что она может видеть себя.

— Скажи, что хочешь трахнуть меня, — тихо потребовал он, опуская ее руки.

Он хотел смотреть на ее милое веснушчатое лицо, видеть ее глаза-звезды, нос, губы, округлость щек и мягкость линии челюсти.

Он хотел видеть все геометрические узоры, которые выглядели так, словно были нарисованы на ее теле, в основном сосредоточенные на руках и предплечьях, ступнях и икрах, на грудине и по бокам шеи.

Даже золотая цепочка на ее талии, щекочущая кожу чуть выше пупка, привлекла его внимание.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне эти слова.

Ее кудри подпрыгнули вокруг лица, когда она покачала головой.

— Скажи мне, что хочешь трахнуть меня, Рэйвин, — прорычал Мерих, обхватив свой член ладонью, чтобы еще плотнее прижать его к ней. — Скажи, что хочешь, чтобы мой член оказался внутри твоей узкой маленькой пизды, и я дам тебе то, что ты хочешь.

То, чего он сам отчаянно желал больше всего на свете прямо сейчас.

С тех пор как он отпустил ее, она соскользнула вперед и едва заметно потерлась. В ней чувствовалась внутренняя паника, ее уши медленно прижались назад.

Бедрами она прижала его член так, что он лег на его живот, и начала с ним играть. Поднимаясь выше, так что она терлась о четыре выступа и ободок головки члена, ее дыхание стало прерывистым. Будь то смелость или ослабление контроля, она застонала и облизнула губы, прежде чем заговорить.

— Я хочу т-трахнуть тебя, — тихо произнесла она. Она положила руки на его мускулистый живот и опустила голову, чтобы сосредоточиться — или чтобы спрятаться от собственного лица, смотрящего на нее. — Я-я хочу, чтобы твой член был внутри моей… киски. Пожалуйста, я больше не могу. Я хотела этого еще с леса.

И хотя она не сказала в точности того, чего он хотел, он все равно издал довольное рычание. Мерих схватил ее за талию, чтобы зафиксировать. Рэйвин пришлось переставить колени на его бедра и толстый живот, когда он приподнял ее, но она быстро направила его ствол и пристроила его у своего входа.

Он хрюкнул от встретившей его тесноты.

В тот момент, когда он почувствовал ее поцелуй, он надавил на нее сверху. Он старался быть медленным, старался не причинить ей боли, но не мог заставить свои когти не впиваться.

Он поместится, он знал, что поместится, но легче от этого не становилось. По крайней мере, ее скопившееся возбуждение и его капающая смазка помогали. Его спина выгнулась, и из горла вырвался вскрик, когда головка проскользнула внутрь.

О, блядь. Рэйвин поморщилась, ее лоно оказалось сокрушительно тесным, когда она сжалась. И все же она подалась бедрами вперед и назад, чтобы помочь себе, чтобы расслабиться, даже когда он протолкнул в нее первый выступ.

Мне нужно больше, — мысленно взмолился он. Мне нужно глубже.

Ему нужно было это прямо сейчас, чтобы успокоиться, пока он не сорвался.

Как только первый выступ оказался внутри, он растянул ее достаточно, чтобы принять последующие, и она быстро опустилась вниз, пока он не уперся в нее до самого основания.

Мерих даже не осознавал, что закрыл зрение, пока не заставил себя снова открыть глаза, чтобы смотреть и тяжело дышать на то место, где они соединились.

Дерьмо. Я внутри. Я действительно внутри нее! Она приняла его почти полностью, по крайней мере на три четверти. Извилистый узел оставался снаружи, и ее губы покоились на нем.

Она попыталась приподняться и отстраниться, поэтому он удержал ее.

— Стой.

— Ты слишком большой, — захныкала она.

Пытаясь успокоить ее, что он не «слишком большой», раз она смогла его принять, он пожалел, что разбухает в этот момент, говоря:

— Я внутри тебя.

Она поморщилась, но он не мог скрыть своего восторга от того, что погружен в эту безгрешную на вид самку. Вокруг его члена был ангел, казавшийся более неземным, чем он мог себе представить в самых смелых мечтах.

Несмотря на растущее отчаяние, Мериху не нравилось, что ей, похоже, было некомфортно сидеть на нем.

— Иди сюда, — он обвил рукой ее тонкую талию и потянул ее вверх по члену, пока нижний выступ не оказался у самого входа.

Он надеялся, что отсутствие сильного давления поможет, и выгнул ее спину, чтобы лизнуть один из ее затвердевших сосков. Она уперлась руками ему в плечи, чтобы удержаться в вертикальном положении, что дало ему свободу просунуть другую руку между ними и подразнить ее клитор указательным и средним пальцами.

Мерих боролся с каждым побуждением сделать толчок, сдвинуть ее, чтобы дать ее киске время расслабиться. Она была на его члене, и он не собирался позволять ей слезть с него, но и не собирался причинять ей боль, когда мог просто проявить чуть больше терпения.

Если да, то он получит то, что хотел. Когда она будет готова, он наконец сможет сдаться. В первую очередь именно поэтому она и была сверху.

К тому же, ему вроде как нравилось выписывать языком круги вокруг ее левого соска, прежде чем просто хлестнуть им по правому. Кажется, ей это нравилось, особенно в сочетании с тем, как он дразнил ее клитор, и в конце концов она расслабилась. Ему повезло, что она была достаточно высокой, чтобы он мог это делать — а это о многом говорило, учитывая, что он был почти семифутовым Сумеречным Странником.

Когда она начала стонать и двигать первой четвертью его члена внутри себя, Мерих отстранился. Затем, просто чтобы посмотреть на ее реакцию, он надавил на ее бедра, так что она снова полностью насадилась на него. Они оба содрогнулись. Он приподнял ее наполовину, прежде чем снова опустить вниз и застонать, приоткрыв клыки. Разбухнув от одного только этого незначительного движения, он остановился и удержал ее.

— Двигайся на мне, — потребовал он.

Она скользнула вверх по его члену, затем опустила бедра обратно. Он не знал, в какой момент начал вонзать когти в ее задницу, но он крепко сжал ее ягодицы. Одно из ее коленей соскользнуло с него, и ей пришлось подтянуть его обратно, чтобы продолжать двигаться. Она издавала тихие стоны, откинув голову назад и опираясь на его живот.

Каждый издаваемый ею звук был высоким, сладостным и достаточно сильным, чтобы разъедать его изнутри. Теперь, когда ее возбуждение вернулось в полную силу, она пахла чудесно, и чем дольше он вдыхал ее аромат, тем больше пьянел от него.

Он не думал, что когда-либо испытывал столь глубокое удовольствие. Она обхватывала его до самого основания, такая горячая, что почти обжигала, и ее податливая мягкость щекотала каждый выступ и толстую вену на нем. Этого было недостаточно. Не для Мериха, который изо всех сил пытался удержаться от толчков. Рэйвин сейчас использовала его член, стирая его решимость, но он хотел увидеть, как она доведет себя до оргазма. Он отчаянно хотел глубже.

— Быстрее, — ему нужно было быстрее, если она не могла принять его глубже. Он мог бы изменить ее тело так, чтобы она приняла каждый дюйм его естества, но он не хотел этого делать. Она поглотила большую его часть; он возьмет то, что сможет, не меняя ее безвозвратно.

Рэйвин попыталась ускориться. Ее нога снова соскользнула, поэтому она опустила другую, чтобы отталкиваться от кровати пальцами ног. Когда это не сработало, она подогнула их под себя поверх него и попыталась использовать его руки для опоры. Она с шипением втянула воздух и отдернула руки, когда напоролась на его иглы, и он исцелил ее.

— Я не могу, — воскликнула она. — Ты слишком большой.

Его тело было слишком огромным по сравнению с ее.

Она могла быть высокой, но он был в два, а то и в три раза шире нее. У него были широкие бедра, поэтому ей было трудно двигаться, сидя на нем верхом должным образом. Его живот был круглым, и хотя это было хорошим местом, чтобы опереться руками, упираться в него коленями было неудобно. Не помогало и то, что она не могла полностью сесть на его член, так как не поглотила его целиком.

Мерих помогал ей, но каждый раз, когда двигались его руки, его бедра тоже порывались двигаться. Он скрежетал клыками, пытаясь оставаться неподвижным под ней.

Блядь, она так вкусно пахнет. Так приятно ощущается. Так сладко звучит. Из его груди вырвалось тихое рычание. Мне нужно больше.

Ее груди подпрыгивали в такт движениям, привлекая его внимание, прежде чем оно было украдено тем, как она скакала на нем. Фиолетовый оттенок на краях его зрения плясал и темнел.

— Быстрее, Рэйвин, — потребовал он, как раз в тот момент, когда подался вверх и почувствовал глубокий удар о свой член. Его глазницы на мгновение вспыхнули красным, когда она издала стон.

Он сделал это снова, и она вздрогнула от спазма киски. Его угол изменился, попадая в какое-то чудесное для нее место. Затем ее движения стали неглубокими, короткими и невероятно медленными. Он был лишь наполовину внутри нее, когда она просто терлась о головку и выступы на разбухшем месте.

Спина Рэйвин выгнулась дугой, она откинула голову назад, и с ее влажных губ сорвался сладкий, эйфорический крик. Она сжала его, когда ее лоно свело судорогой и затрепетало, заливая его член своей смазкой. То, как она выглядела, заметно дрожа… ее запах, ее крик, сжатие, которое он почувствовал, и все это в то время, как она застряла, едва двигаясь на его члене… Терпение Мериха лопнуло.

Его иглы и мех встали дыбом, когда приступ агрессии пронзил его и вцепился в пах, словно набор злобных когтей. Он рванулся вперед, чтобы обхватить ее руками: одна поддерживала ее плечи, другая оставалась на заднице. С рычанием Мерих прижал ее к своему торсу и вонзился членом сквозь ее оргазм.

Ее крик оборвался, дыхание перехватило, когда Мерих начал вбиваться в нее. Его толчки были быстрыми, жесткими и безжалостными, но даже когда она перестала сжимать его и обмякла в его руках, он не остановился. Оставаясь внутри ее рая, он перекатил их, повалил ее на кровать, схватил снизу за бедра и широко раздвинул их, неистово толкаясь. Стон смешался с его непрекращающимся рычанием.

Наконец-то он набрал скорость. Наконец-то он получил глубину и жесткие удары. Наконец-то он подчинился настойчивой потребности своих бедер вдалбливаться в непослушную маленькую эльфийку, которая сводила его с ума.

Я выебу ее до потери пульса. Буду трахать, пока она не сможет думать ни о чем, кроме моего члена. Пока она не сможет делать ничего, кроме как плакать и умолять меня остановиться. Пока единственное, что она сможет кричать, — это мое имя.

Он посмотрел вниз на самку: вокруг ее головы сиял ангельский белый ореол волос, но ее раздвинутая пизда, которую порол монстр, говорила о том, что она была нимфой. Ее лицо выглядело простодушным, милым и невинным, но губы были приоткрыты и стонали, как у сучки в течке, вокруг его фиолетового члена.

Она была идеальным несоответствием.

Противоречием.

Обжигающим его так же сильно, как и успокаивающим, его спасением в той же мере, что и его гибелью. Ее образ глубоко выжегся в его сознании, скручивая его в безумную, извращенную боль.

Его член разбух внутри нее, когда он запульсировал, выделяя тяжелую каплю предсеменной жидкости. Я хочу пометить ее своим запахом.

Когда Мерих вошел в нее, он забрал свое зрение. Рэйвин была ему за это благодарна. Она не думала, что смогла бы вынести зрелище самой себя его глазами, не в том положении, в котором она находилась под ним. Не с тем, как он полностью оторвал ее зад от кровати и раздвинул ноги, чтобы свободно вбиваться в нее. Верхняя часть спины и голова были единственным, что все еще лежало, и она чувствовала, как ее груди дико подпрыгивают.

Она знала, как выглядит сейчас ее лицо: пылающее от желания, раскрасневшееся, покрытое потом, неспособное на связную мысль за пределами удовольствия, одновременно пораженное и ошеломленное тем, как быстро он двигался и как хорошо это было.

Ее брови были сдвинуты в блаженстве, губы приоткрыты для стона. Глаза были зажмурены, пока она пыталась пережить этот внезапный натиск.

Ее кудри застряли под головой и плечами, но они помогали облегчить ее быстрые скольжения взад-вперед. В основном он удерживал ее на месте, но она постоянно отскакивала. Она была обнажена, полностью открыта перед ним.

Честно говоря, она боялась, что выглядит как пускающая слюни развалина.

Рэйвин упивалась этим. Он не переставал громоподобно рычать, и сам звук этого рыка окатывал ее волной и щекотал самые чувствительные места на ее теле. Ее киску, клитор, соски, уши.

Его запах корицы и апельсина топил ее, и она жадно вдыхала его. Его тело было таким теплым, что расслабляло ее до самой сердцевины для его ударов изнутри.

Она обожала то, как его щупальца постоянно норовили обвить ее бедра и талию. Они были длинными, и это ощущалось как объятие, даже когда он был так далеко.

Он был настолько толстым и длинным, что заполнял ее до отказа. Внутри не было места, которого бы он не касался, не гладил, а ее бедная точка G подвергалась чудесному уничтожению.

И все же его смазка не создавала ощущения, будто ее натирают. Все было скользким, и единственное, через что им приходилось пробиваться, — это ее узость против его невероятных размеров. Вскоре она поняла, что он вот-вот втрахает ее в очередной сносящий крышу оргазм.

Она не могла сдержать криков, когда они стали более прерывистыми. Пальцы ног поджались, ступни выгнулись, и Рэйвин начала искать, за что бы ухватиться.

Боль пронзила ее руки, когда она попыталась вцепиться в единственную часть его тела, до которой могла дотянуться: в его предплечья.

Любая боль в ладонях исчезла в прохладном потоке красной магии, сверкнувшем в ее зрении.

Рэйвин ахнула, в отчаянии расширив глаза, когда он выдернул из нее свой ствол. Всхлип сорвался с ее губ от этой потери. Она не хотела повредить руки! Она не хотела, чтобы он останавливался из-за этого.

У нее не было ни шанса пожаловаться, ни возможности умолять его.

В считанные секунды ее перевернули на живот, оттащили назад, так что ее задница оказалась в воздухе, и она снова поглощала его член. Она приподнялась на выпрямленных руках и, пока нижняя часть ее упругой груди сотрясалась от его толчков, повернула голову в сторону.

— Вот так? — удивленно спросила она, когда каждый выдох выбивался из нее мощным толчком.

Поза по-собачьи была не самой «романтичной», и она поверить не могла, что кто-то поставил ее в нее в их первый раз.

Резкий, болезненный крик, вырвавшийся у нее следом, был криком полного и абсолютного восторга. Его когти скребнули по ее скальпу, когда он запустил пальцы в ее тугие кудри, сжал их в кулак и запрокинул ей голову назад так, что она едва могла касаться кровати кончиками пальцев.

— Кто-то не умеет держать свои гребаные руки при себе, — прорычал он прямо ей в ухо.

Рэйвин сжалась вокруг него; восхитительная боль и его грубое рычание скручивали ее разум в растрепанную веревку. Она высунула язык, словно это могло помочь ей дышать сквозь жалкое пыхтение. Сейчас он был таким колючим и опасным, и она могла поспорить, что позади нее он выглядел как угрожающее существо, весь распушенный и страшный.

Она не боялась, не тогда, когда была слишком занята тем, что выжимала из себя следующий оргазм. Он был таким грубым, двигался так жестко и быстро. Жидкость хлынула потоком, и чавканье между ними усилилось.

— Мерих, — застонала она, никогда прежде не бравшаяся с такой силой.

У Рэйвин было не так много комплексов, но те, что были, давно уже вылетели в окно. Вход в пещеру? Она думала, что их зашвырнуло так далеко, что даже Покров не смог бы их найти.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Облизнув ее ухо, отчего мурашки пробежали по всему ее телу, он пророкотал грубым, хриплым голосом:

— Кажется, тебе нравится мой член.

Нравится? Рэйвин его обожала. Она знала, что эти выступы будут ощущаться внутри нее так же божественно, как они дразнили ее снаружи. Когда он оттягивался так далеко назад, они стимулировали ее по всей длине, текстурными волнами проходясь по самым чувствительным местам. Они терлись о ее нежные ноющие участки, заставляя ее извиваться под ним.

Основание одного щупальца проскользнуло между насквозь промокшим месивом ее губ, пропитанных их жидкостями, и задело клитор.

Ее разум с трудом принимал то, что она принимает в себя нечто подобное. Он был настолько твердым, что ее тело было вынуждено уступать, и все же он был настолько мягким снаружи, что не было ощущения, будто в нее вбивают камень.

В нем было идеальное сочетание текстуры, жара и влаги, чтобы превратить Рэйвин в изнывающую от потребности боль, которая просто хотела большего, большего, пока она не станет настолько чувствительной, что не сможет этого вынести.

Единственное, чего не хватало, — это того, что она хотела его глубже. Она хотела чувствовать, насколько полно он овладевает ею, по тому, как сильно его бедра шлепали по ее ляжкам. Она хотела быть поглощенной его щупальцами и узнать, как далеко они могут дотянуться.

Она хотела узнать, что будет делать это кольцо, целующее губы вокруг ее входа, каково это будет, если оно тоже окажется внутри нее.

Никакого облегчения, никакого шанса успокоиться и подумать, только Мерих и его желание выплеснуть накопившееся внутри разочарование. Неужели он всегда был таким властным?

— Жестче, — потребовала она.

Ей было все равно, даже если это означало, что он разорвет ее пополам, если он сломает ее. Рэйвин нужно было больше.

Он потянул ее за волосы, пока она не была вынуждена встать на колени, и жалобный стон, сорвавшийся с ее губ, лишь выдал, насколько ей это нравится. Ей всегда нравились укусы и царапины, но еще никто почти не угрожал вырвать ей волосы, чтобы понять, что ей нужно именно это.

Он тянул, пока ее ухо не оказалось рядом с его костлявой мордой, и она чувствовала все его толстое тело, прижатое к ее спине и подпрыгивающему заду.

— Жестче? — спросил он. Она втянула нижнюю губу в рот и прикусила ее, засомневавшись в своем требовании. Может, ей не стоило дразнить медведя, пока он и так ее вдалбливал. — Вот так?

Затем он дал ей именно то, чего она хотела, и остатки напряжения в ее теле растаяли. Она отдала себя ему, чтобы он держал, поддерживал, делал с ней все, что захочет, пока она просто принимала это. Если бы он отпустил ее волосы, она упала бы лицом вниз.

Звуки, которые из нее вырывались, были бессвязными стонами, вздохами и криками, и ей было все равно, сможет ли кто-то их разобрать. Рэйвин потеряла контроль, и ее это абсолютно устраивало.

С глубоким, диким рычанием, которое раздавалось каждый раз, когда он достигал ее дна, Мерих убрал свободную руку с ее бедра. Затем он обхватил ее голову сбоку, так что ее губы оказались на его ладони.

— С того самого первого момента, как я увидел твое красивое лицо, я захотел тебя, — прохрипел он, прежде чем его когти вонзились в ее плоть, словно он хотел разорвать ее на части. Затем он провел ими по ее шее, груди, по пути остро задев сосок. Он вонзил их в волосы на ее лобке. — Я не знал, что у тебя такая жадная дырочка. Иначе я, возможно, попытался бы трахнуть ее раньше.

Его стон был пугающим, когда она начала кончать, ее тело вторило ему в тугих спазмах.

— Как же хорошо, когда ты так делаешь, — сказал он; его бедра дергались, сбиваясь с ритма, когда он разбухал внутри нее. — Твоя пизда такая мокрая и голодная, она все пытается выдоить мой член. Должен ли я дать ей то, чего она хочет?

В ответ Рэйвин заскулила и упала вперед на кровать, когда он отпустил ее.

Обращаясь с ней как с куклой, которую можно швырять как вздумается, Мерих перевернул ее за бедро. Он перехватил обе ее руки одной своей мясистой лапищей и завел их ей за голову, чтобы она снова не поранилась. Затем ее тело выгнулось глубокой дугой, когда он также приподнял ее бедра навстречу себе. Теперь, когда она приспособилась к нему, он вошел так плавно, что проскользнул прямо внутрь.

Она уперлась ступней в бок его бедра, чтобы нога не подпрыгивала, не делая ничего, чтобы сопротивляться ему. Его бедра двигались не так быстро, хотя все еще уверенно и грубо.

Это просто дало ей свободу сосредоточиться на нем целиком.

Все в нем было другим. Его когтистые, мозолистые руки ощущались иначе, прижимая оба ее запястья. Его мех на внутренней стороне ее бедра казался неправильным, когда она должна была чувствовать голую кожу.

Его язык был шершавым, плоским и длинным, когда он собственически скользил по ее шее. Он оставлял за собой восхитительные полоски слюны и заставлял ее дрожать, когда по ним проходилось его дыхание.

Ничто в этом не было нормальным — ни на вкус, ни на запах, ни по звуку, ни по ощущениям. Из-за этого Рэйвин никогда еще не была так возбуждена, никогда не была так нетерпелива в ожидании своего следующего, заставляющего сердце замирать, оргазма.

— Мерих, — хрипло прошептала она, не зная, что пытается сказать.

Она хотела, чтобы он продолжал. Ей все еще было так хорошо с ним внутри, но последний оргазм измотал ее. Она никогда раньше не кончала так много, никто никогда не выжимал ее почти досуха, и от смены позы так, что она оказалась на спине, ее глаза начали слипаться.

Словно поняв это, его рука перестала сжимать ее запястья. Вместо этого он переплел свои пальцы со всеми ее и нежно сжал их, чтобы удержать ее. Ее сердце растаяло от этого жеста, особенно когда он издал лающий выдох, содрогнувшись, а затем сжал ее руку еще крепче.

Рэйвин издавала тихие стоны каждый раз, когда его член разбухал в толщину, прежде чем опасть. Это было похоже на волну, от которой поджимались пальцы ног.

Затем это случилось в последний раз, когда он глубоко толкнулся и замер. Резкий крик вырвался у нее, как раз когда он издал более глубокий, лающий выдох. Жидкий жар начал разливаться внутри нее, горячий и тяжелый.

Я чувствую, как он кончает. Она обожала это, раздвигая бедра в знак приветствия.

— Блядь, Рэйвин, — глубоко застонал он.

Его толчки стали мягче, пока он накачивал ее, его бедра яростно содрогались. Она дрожала вокруг него каждый раз, когда жар вспыхивал прямо у ее шейки матки, прежде чем он отстранялся. Он убеждался, что кончает глубоко, но также помогал вытолкнуть свое семя наружу.

Мерих содрогался над ней; его руки крепко сжимали ее пальцы и бедра. Он звучал так, словно был в эйфории, и даже его дыхание было прерывистым и восторженным.

Этого так много.

Как раз когда она подумала, что вот-вот переполнится, он резко отпрянул назад, чтобы отцепить свои цепляющиеся щупальца.

Она поморщилась, обнаружив, что это обжигает ей кожу, а затем тут же забыла об этом, когда тяжелая струя жара брызнула ей на клитор. За этим последовал его член, ложбинка которого выровнялась напротив нее, заставив ее содрогаться, когда еще один всплеск жидкости брызнул на ее грудь.

Он уперся обеими руками в кровать и покачнулся, нависая над ее телом, пока терся членом. Одна струя семени прочертила полосу поперек ее правого соска в то же самое время, когда оно вытекало из ее киски. Она приподняла грудь, желая почувствовать и то и другое чуть сильнее, пока на нее брызгало еще больше.

С одним последним глубоким стоном, от которого у нее пошли мурашки, он закончил. Ее бедра покоились поверх его, пока он тяжело дышал, глядя на нее сверху вниз.

У нее не было сил улыбнуться, но все ее тело пело от удовлетворения. Ее глаза слипались от него.

— Я не смог удержаться, чтобы не наполнить тебя, — сказал он с глубокими вздохами. — Но я хотел покрыть тебя своим семенем с той самой ночи в пещере.

Рэйвин поерзала, когда несколько густых лужиц теплой жидкости стекли по изгибам ее торса.

— Почему же тогда не сделал?

Она была бы стопроцентно за то, чтобы ее покрыли теплой, густой спермой. Она представляла, что ее было бы в два раза больше, чем то, что уже густо покрывало ее торс, если бы он не излился наполовину в ее киску. Она поерзала, когда еще немного вытекло, щекоча по пути наружу.

Ее веки дрогнули от удивления, когда его когти нежно скользнули по ее рукам, пока он не обхватил ее лицо сбоку. Его большой палец погладил ее по щеке.

— Потому что ты только что обсохла после того, как замерзла под дождем. Я не хотел делать тебе еще хуже.

В ответ ее сердце затрепетало так, словно его заменило целое затмение пушистых мотыльков. Он был мил и заботлив с ней в тот момент, когда она даже не подозревала об этом. Это заставило ее задуматься, как часто она не замечает подобных мелочей.

Несмотря на вялость, Рэйвин неуверенно подняла руки и прижала кончики пальцев к бокам его челюсти. Она касалась ее раньше, но желание могло заставить людей чувствовать себя более комфортно в чем-либо. Теперь, когда он был опустошен, она гадала, вернется ли его неуверенность.

Он не уклонился от ее прикосновения, но и не подался навстречу, как она надеялась. И все же она взяла в ладони бока его твердых щек, кость которых была теплее и почему-то казалась живой.

— Ну? — рассмеялась она, так как он все еще нависал над ней. — Ты ляжешь со мной, или так и будешь спать стоя на коленях?

Она устала и предполагала, что он тоже, так как спал он больше, чем она. Он часто ложился на землю, когда она ложилась спать, и ей очень хотелось, чтобы сейчас он ее обнял. Ей хотелось понежиться в его тепле, его запахе и даже его мехе теперь, когда она была полностью удовлетворена.

Ее лоб нахмурился, когда он убрал свой череп из ее счастливых рук.

— Я не лягу с тобой, — заявил он, пятясь назад, чтобы сесть на корточки.

— Ч-что, прости? — нужно ли было Рэйвин прочистить уши, или она действительно услышала его правильно?

— Я не лягу с тобой, — повторил он. Ее губы приоткрылись и закрылись в недоверии. Он отверг ее, причем серьезно отверг. Это было не «не могу», это было «не буду» — как будто он не хотел.

Это было немного обидно.

Он только что занялся с ней сексом — самое меньшее, что он мог сделать, это обнять ее, чтобы она не чувствовала себя… использованной. Конечно, это была странная мысль от того, кто был инициатором, но не обнять своего сексуального партнера даже на мгновение после — было довольно обидно.

Она никогда не была фанаткой мужчин, которые были близки с ней, а потом, как только кончали, натягивали штаны, отдавали честь и уходили, пока она все еще была голой.

Она отвернула голову, но потом решила замять эту проблему. Она предполагала, что у него была причина, хотя это и не меняло ее чувств; она просто решила не злиться из-за этого.

Однако это изменило ее отношение к тому, что она была пропитана его излиянием. До этого это было возбуждающе, но если ей предстояло лежать одной, она не хотела быть покрытой им. Было бы нормально, если бы они оба лежали в его беспорядке.

— Не мог бы ты тогда принести мне немного воды из озера? — тихо спросила она, прикрывая грудь и лобок. — Я бы хотела умыться перед сном.

Было бы намного быстрее, если бы это сделал он, и Рэйвин не была уверена, что сейчас сможет ходить. По крайней мере, не без шатаний и боли.

— Ты… хочешь смыть с себя мое семя? — она не понимала его мрачного, но удивленного тона.

— Ну да, — она попыталась отшутиться, так как это была вполне нормальная просьба. — Сейчас я вся липкая и противная. Я могу помочь и тебе помыться, раз уж ты тоже весь в моей сперме.

Ей было бы неловко из-за того, что она так пропитала его пах, но она была настолько окрылена их совокуплением, что не могла вызвать в себе эту эмоцию.

Поскольку ее голова была повернута в сторону, она не знала, правильно ли она заметила синие искры краем глаза. Однако, когда она повернула лицо вперед, она точно знала, что видит красный, глубокий красный цвет.

Почему он злится?

— Нет, — процедил он, пятясь назад.

Удивленно вскинув брови, Рэйвин села.

— Прошу прощения?

— Сама доставай свою чертову озерную воду, — прорычал он. Затем он вылетел из пещеры — его шаги, в кои-то веки, отдавались глубоким, гулким стуком.

Ее челюсть отвисла так быстро, что грозила вывихнуться и отпасть.

О… мой… бог! Он ведь не оставил меня здесь смывать все это в одиночестве! Если он не собирался проявлять ни капли заботы после секса, самое меньшее, что он мог сделать, это принести ей воды, чтобы она могла сделать это сама.

Рэйвин попыталась закрыть глаза, когда на них навернулись слезы, и тут же размазала его семя по лицу. Она отдернула руки с гримасой отвращения, ее слезы высохли, когда она пришла в себя.

Я думала, после секса он будет милее.

Вместо этого он был настолько груб и безразличен, что она пожалела о том, что вообще сделала это с ним.