Развод не повод расставаться

Глава 13

Глава 13

Демьян

А это что сейчас было? Это же Рауль меня… клеить пытался? Меня под столом не Жанна домогалась?!

Я судорожно вспоминаю, что там под скатертью происходило. Как дёрнулся сперва от такой наглости, но потом расслабился, что я лох какой-то тёлки шугаться? Ну, потрётся она ногой о мои джинсы… Да хоть о член! Не увидит реакции — сама отстанет. А тут...

Ни хрена себе!

Вот это поворот! Вот это я неотразим!

Это не Жанна озабоченная, это мой инвестор, чтоб его черти драли, глаз и всё прочее на меня положил?! Ну, теперь уже точно не сработаемся. Как я сразу не сообразил? Да как сообразишь такое?! Это он из ревности до Ульяны докапывался? А я было решил, что они знакомы. Ещё сомневался, голову ломал, когда успели-то? Едва ли она колесила по Риму. Видно же, девчонка из простых, про заграницу только из телевизора знает.

Сам дурак, так опростоволоситься! Надо было головой думать, а не тем местом, которое... в душу Раулю запало! Теперь, как грязью облитый, нуждаюсь в душе и экстренной реанимации.

Ещё и Ульяна со своей «образцовой семьёй»...

Она у меня не дура. По-любому сообразила уже, что к чему. Явно же не просто так издевается. Мстит за то, что на Жанну подумал и шум не поднял? Надо было пальцем ткнуть и орать «насилуют»? Я знал, что женщины дурные, но чтоб настолько...

— Истомин, я что-то не поняла… — притворно хмурится Ульяна. — Ты что-то там показать обещал. Уже передумал? Не надо было его выгонять? Я вам легенду, что ли, испортила?

Вот же… ведьма!

К чёрту душ! Такой позор умаешься оттирать. Я лучше сразу начну супружеский долг отдавать. Ульяна за пару дней мне столько помотала нервов, что к зиме не управлюсь! Отжарю заразу, да так, что сил острить не останется! Ещё не хватало оправдываться! На деле всё докажу!

Рыча от бешенства, тащу её в сторону спальни. Терпеть больше сил никаких нет. Справку принёс, замуж взял, теперь её брать буду. На законных супружеских основаниях! Что расшаркиваться в самом-то деле?

— Стоять, дорогой! — вдруг заявляет Ульяна. И вот я даже не сомневаюсь, что дальше последует какая-то гадость. А мне ширинку распирает, так невмоготу!

— Ну что ещё?

Неужели в такой момент о чём-то ещё можно думать? Не знаю, насколько велика вероятность, что она меня приревновала, но сама мысль невероятно льстит.

— Сперва развод, потом постель.

Вот блин!

Я швыряю Ульяну на кровать.

— Сперва постель, потом развод! — огрызаюсь, стягивая через голову футболку.

— Обещаешь, что утром же пойдём подавать заявление? — Она аж приподнимается на локтях, так стремится поймать мой взгляд в плен своих зимних омутов.

— Конечно! — Я уверен, что переубедить её будет просто и легко, стоит только показать себя во всей красе. Так, что совершенно не испытываю волнения по этому поводу. Меня больше заботит не вовремя заклинившая молния.

И удивительно, но обещание срабатывает. Требовать каких-либо других гарантий Ульяна явно не собирается. Не знаю, к добру или нет, потому что это не очень на неё похоже, но мне сейчас не до расспросов. Вдруг она ещё какие-то условия выдвинет?

Не время жеманничать. Надо брать, пока дают!

Конечно, я с юности привык, что женщины мне в объятия сами из трусов выпрыгивают. Ульяна же просто смотрит, даже не просто, а скорее оценивающе — как будто напихала мне денег в носки за хорошее шоу, и я теперь должен на совесть отработать аванс. Это порядком сбивает с толку.

Трудно судить, на сколько по десятибалльной шкале меня оценили, но дышать она явно стала отрывистее.

Что, тоже воздух в лёгких плавится, да?

Дёргаю молнию на джинсах как оголтелый, вот где действительно припекает! Так давно у меня не было женщины, боже! Или это целиком её заслуга? По-любому её. Так меня вывести не каждая сможет.

Обычно девушки в такой момент стараются принять более выигрышную позу, а эта наоборот, лежит, как рухнула, меня оценивает! И не скажу, что променял бы её взгляд сейчас на красиво выпяченную попку. Мне будто бросили вызов, тряпкой красной махнули перед носом! В глазах пелена, в ушах гул, в голове каша. Пусть потом не жалуется, я ей ни одной выходки с рук не спущу!

Ох, наконец-то, ширинка поддаётся!

Моя нагота производит эффект разорвавшейся бомбы. Морозные глаза Ульяны широко распахиваются, зрачки поглощают радужку, как у заигравшейся кошки.

Он медленно моргает и переводит ошалевший взгляд на моё лицо. Как будто сомневается. Поздно! Я себя уже вообще никак не контролирую.

Зато вдруг вспоминаю всё её прегрешения.

Вещи мои без спроса таскает, раз — считаю, стягивая с неё футболку.

Ужин не приготовила, два — зверею, стаскивая с длиннющих ног тесные скинни.

Врачу показать хозяйство заставила. Хоть я зарекался!

За такое просто сорвать бельё маловато! Но больше на этой ведьме нет ничего, и я затыкаю издевательский смех языком, держа её сзади за шею как шкодливую кошку.

Дерзит. Шантажирует. Фокусами своими дураком выставляет! Это сколько уже? Я сбился со счёта.

Фруктовое вино — вот какого вкуса мой триумф. Ради этого момента я терпел лишения, ради него давил в себе гордость.

— Попалась! — горячо выдыхаю ей в лицо и сам не узнаю свой озверевший голос.

Ульяна и вовсе пытается отшатнуться, но некуда. Я возвышаюсь над ней, как гора, и её голова вжимается в подушку. Волнистые волосы на чёрной наволочке горят как пламя в ночи. Мой персональный костёр. Я весь такой огромный и сильный смотрю на неё хрупкую, беспомощную и... не караю, нет. Сам в этом огне сгораю!

Ну вот. Хотел же получить её? Она моя. Откуда тогда чувство, что попался я?

Ульяна смотрит на меня отнюдь не с обожанием влюблённой женщины или хотя бы просто с симпатией легкомысленной кокетки, а как-то слишком осмысленно, несмотря на явное возбуждение. Как будто я затащил её в постель лишь потому, что ЕЙ так надо.

Зацикливаться на мотивах в такой момент занятие настолько идиотское, что я сам с себя поражаюсь. Но подозрительность, внезапно завладевшая мною, вносит коррективы. Хочется уже не просто завладеть этим роскошным телом, а всеми её мыслями, всем её существом.

Ульяна вгоняет ногти мне в плечи, поторапливая, и я её целую в этот раз особенно жёстко, свирепствуя так, что у самого начинают ныть губы.

— Куда-то торопишься? — выдыхаю ревниво, и тут же сжимаю тонкие кисти одной рукой у изголовья. Она шипит в ответ что-то нечленораздельное, я не слушаю. Всё равно тепла в её тоне не больше, чем от зимнего солнца. — Не дёргайся! — командую, вжимаясь носом в её вкусно пахнущую шею, срываюсь в кусающие поцелуи.

Лёгкие взрывает запахом тумана, мокрой травы... чем-то несбыточным, смутно знакомым, дезориентирующим...

Сам не осознаю, в какой момент грубо раздвигаю колени. Как будто пеленой накрыло!

Хочу её до умопомрачения! Именно её, не просто секса. Так хочу, что когда оказываюсь внутри горячей влажности, тело пробивает молнией. Дышать уже не просто нечем, меня от остроты эмоций всего будто обваривает.

Боже, это стоит всех убитых нервов! Каждого момента, когда от ярости хотелось биться головой о стены и крушить! Отрицать очевидное больше нет ни смысла, ни сил. Я отдаюсь звериным инстинктам, обнуляя все имеющиеся к ней претензии. Просто двигаюсь, не пытаясь произвести впечатлением разнообразием поз. Просто вколачиваюсь, как оголтелый, в одном убойном ритме — грубо, резко и глубоко!

Мы целуемся как безумные, цепляя друг друга зубами, комкая простыни, теряясь в пространстве и времени, растворяясь в моменте. Но, даже когда Ульяна сжимает меня гладкими бёдрами, взволнованно и сбито дыша мне в плечо, я не пытаюсь ускориться. Не знаю, чего этим добиваюсь. Возможно, пытаюсь выбить из её башки идею ещё хоть раз заикнуться о нашем разводе. Ради таких невероятных ощущений и умереть не жалко.

Ульяна запрокидывает голову назад, подаваясь навстречу моим мощным толчкам, вгоняет острые ногти в лопатки. В наших ласках нет ласки, лишь жажда обладания. Я беру её, как животное. Она полосует меня как хищные лозы.

Безмолвное противостояние поглощает нас с головой. Звукоизоляция стен запирает в спальне мой рык, её стоны и размашистые шлепки наших бёдер, только сильнее разжигая кровь. Ульяна долго такой темп не выдерживает. Сходит с дистанции первой, красиво выгибаясь в немом вскрике и сладко пульсирует, сжимая меня. Я тоже держусь на одном упрямстве, естественно. Часовой механизм отсчитывает последние секунды... меня разносит изнутри!

С глухим рычанием кончаю в неё, прошивая обмякшее тело финальными толчками и не отрывая заведённого взгляда от её широко распахнутых глаз. В этих талых озёрах сейчас ни проблеска мысли. Только ошеломительно безмятежная синяя гладь.

И это именно то место, куда тянет возвращаться. Как домой.