Развод не повод расставаться

Глава 24

Глава 24

Ульяна

— Отпусти, я могу идти сама! — Пытаюсь вырвать руку из хватки Демьяна, но он требовательно притягивает меня к себе. Тяжёлая рука ложится на плечи так уютно, что возмущаться как-то совсем душа не лежит.

— Зато я не могу, — царапают слух стальные нотки в его голосе. — Ты сегодня сразила меня… Милая… Видишь, даже за руль не сажусь. Пешком доберёмся домой. Нам ведь некуда торопиться. Завтра весь день наш. И сегодняшняя ночь тоже...

Истомин ухмыляется на последнем слове, давая мне понять, что помнит про нашу переписку и намерен взять реванш безотлагательно. Я всё ещё злюсь, хоть он при мне не баловал танцовщиц своим вниманием. Ну так это при мне! Не идиот же он наживать себе дома проблемы.

В целом Демьян отреагировал почти так, как я предполагала — как обомлел от «счастья» меня видеть, так и просидел почти весь вечер молча, взглядом прожигая во мне дыры. Как будто это я, а не он перешла все границы, да ещё смею ему в делах помогать! Я б и не лезла, просто вернула долг за сорванную по моей вине сделку с Раулем. У меня нет цели пустить Истомина по миру, как бы плохо он обо мне ни думал.

— Так и будешь молчать? У тебя пока ещё есть возможность сказать пару слов в своё оправдание. Дома нам будет не до разговоров, — его голос дрожит от предвкушения. На-а-аглый какой!

«И на что я рассчитывала?» — поражаюсь сама себе. Вышла замуж за первого встречного, чего удивляться, что его до сих пор не прибрали к рукам? При всех видимых на первый взгляд достоинствах Демьян один сплошной подвох! Он вообще бывает виноватым? Или это состояние к самому себе неприменимо?

— Напомни, пожалуйста, в чём я провинилась? — с любопытством выдаю в окружающую нас суету ночных улиц.

— Ты флиртовала с моими партнёрами, — горячим рыком опаляет Демьян мой висок. — Где твоя совесть? Решила окончательно свести меня с ума?

— Совесть? — заторможенно обдумываю его слова, потому до меня действительно не сразу доходит, смысл претензии и каким там боком затесался флирт? — А при чём тут она? Не помню, чтоб давала клятву быть с тобой в горе и в радости. Может, потому что я этого не делала?

— Лицемерка! — швыряет он мне в лицо, раздувая ноздри. — Не надоело ещё строить из себя неприступность? Нам же так хорошо вместе!

Я задыхаюсь, словно вдохнув его яростный выдох, сожгла себе лёгкие.

— Неплохо, — подтверждаю шёпотом. — Но это не значит, что я тебе чем-то обязана.

— А мне что делать? Я ХОЧУ, чтобы ты была мне обязана! — хрипит он сквозь ломкий смех, впиваясь пальцами в мои щёки до вмятин и ощущения полёта в бездну. — Я же вижу, что тебе небезразличен.

— Я уже сто раз говорила, что это не так, — шлёпаю губами, как выброшенная на берег рыбка.

Будет он мне тут морали читать… Могли ведь прекрасно провести вместе время! Наша связь и началась-то не всерьёз, почти что курортный роман.

— Ну давай соври в сто первый, — толкает он хрипло, с издёвкой. — Как это изменит то, что ты поехала меня искать через полгорода? Ты и сама не знаешь чего хочешь.

Я выворачиваюсь из его хватки и возобновляю движение. Демьян прячет руки в карманы, но идёт рядом. Кошусь на него, кусая губы, чтобы не ляпнуть того, о чём устала твердить по кругу. Я знаю чего хочу! Но он это он, а я это я. И вместе мы сомнительная пара. Каждый день — скандал! А уж семья вообще никчёмная.

Воздух вокруг нас искрит, вот-вот рванёт от напряжения. Мне и горько, и сладко от его близости. Демьян со мной тоже мучается. Глупость я затеяла, а как всё исправить, не знаю.

Мы разрезаем плотную толпу прохожих, как будто нам есть куда спешить. Хотя, конечно, стены квартиры не сделают нас вдруг терпимей друг к другу.

— Так и скажи, что ты просто боишься, — продолжает он выносить мне мозг.

— А знаешь, боюсь! — бросаю на ходу. — Что тебя разорвёт от чувства собственной важности.

Демьян кидает на меня злобный взгляд. Всё же задела за живое.

— А то я тебе не важен! Да ты меня увидела и сразу поплыла.

— Когда я тебя увидела, подумала, что в зоопарке недочёт.

— Уж не львов ли? — самодовольно выгибает бровь Демьян.

— Павлинов, дорогой, павлинов…

— Задираешься, как влюблённая девочка! — На его лице вдруг мелькает шкодливая улыбка. — Что замолчала? Всё? Слова закончились?

И я даже рада, что темно. По крайней мере, не видно, как вспыхивает моё лицо. Идиот наивный, девчонка до последнего себе бы врала, а я принимаю эту напасть как данность. Да, влюбилась! И нет, теперь тем более не останусь замужем.

— У меня нет слов... — качаю головой, посмеиваясь.

— Да ну? Угадал, что ли? — настаивает Демьян.

— Смотри хвост о прохожих не обдери, — увиливаю от ответа, окончательно растеряв желание ссориться.

Но даже последующая безмятежность прогулки не в силах исправить сумасшедший ход вечера. На лестничной площадке нас встречает «вот так поворот» в лице любимой матушки Истомина и мужика в форме с крайне усталым лицом.

Демьян снова хмурится, протяжно вздыхает как осуждённый на плахе.

— Вот она, — пихает локтем в бок моя свекровь, как я полагаю, участкового. — Она сведёт моего мальчика в могилу! Я нисколько не преувеличиваю. Убедитесь сами и примите меры, умоляю вас.

— Вечер добрый, — бубнит тот без энтузиазма, что вызывает в этой иссохшей пакости новый всплеск активности.

— Где мой сын её подцепил, я понятия не имею. А что больше всего меня беспокоит, чем она его к себе так привязала?! — тонким воплем Любовь Григорьевна всё-таки вызывает проблеск внимания на постном лице участкового. — Вы только представьте! Отправила моего мальчика в дождь, в полнолуние за крапивой для зелья. Она, конечно, называет его супом. Гнусное враньё! Я ЭТО пробовала. А перед этим она обещала меня отравить!

Теперь уже и Демьян переводит на меня ошарашенный взгляд.

Пожимаю плечами. А что я скажу? И так понятно, что пора вызывать санитаров.