Развод не повод расставаться

Глава 31

Глава 31

Демьян

— Э, брат, сигарЭтка Эсть? — обращается ко мне Хабиб, вытягиваясь на прибрежной траве.

Протягиваю пачку. Пока добирались к озеру, наше общение вышло на новый уровень — родственный. Точно не вспомню, что стало переломным моментом, возможно, тот факт, что я не стал говорить про развод. Мужская дружба полна противоречий. Сначала соперничество, подозрительность, тёрки, затем выясняется, что делить вроде нечего, потом опять соревнование кто круче — и так по кругу. Борьба, потом перемирие, вражда, потом братание. Чувак — дикарь со стороны, а потом раз — уже нормальный мужик, местами говорит мудрые вещи.

И почему у меня нет братьев? У моих детей они обязательно будут! С родителем не каждым опытом поделишься, не в каждой ситуации попросишь помощи. А тут — такой же обалдуй, как ты, ну, может, чуть взрослее и серьёзней. С ним точно можно потрепаться обо всём и будешь понят.

— Может, её надо хотя бы сунуть в озеро? — Кошусь на край сетки, привязанной к колу, крепко вколоченному у кромки воды. — Мы точно так что-то поймаем?

— КанЭшна! — заверяет Хабиб. — Мой дЭд так ловил, отЭц так ловил, и даже жЭна нЭдавно вытянула во-о-он такого карпа! — разводит от руки, гордо показывая обхват небольшого телёнка. — Рыбы только на вид нЭт, а на деле всЭ на мЭсти, просто надо сеткой пошЭрстить.

— Так, может, займёмся уже делом?

— Шо ты дёргаЭшься? — Закатывает он полные насмешки глаза. — Дыши воздухом, слушай тишину, наслаждайся. Здорово жИ!

— Нет, не здорово! — Подскакиваю с корточек на ноги. — Ты понимаешь, что надо быстрее? Рыбу надо ещё почистить! Костёр развести! Пожарить, в конце концов! Когда мне с женой говорить?

— Чё ты на мЭня орёшь? Поди сам бы быстрЭе поймал.

— Я просто нервничаю, — вздыхаю, признавая его правоту. — Проблемы в семье, понимаешь?

— Ты выдыхай. ПроблЭмы рЭшаются. На рыбалку ходят, чтоб вЭрнуться спокойный. Умный жЭна, раз отправил сюда. Расслабься. Всё сделаем. Не надо кипишЭвать.

— Тебе удавалось переубедить женщину когда-нибудь?

— НЭ испытывал такой потрЭбности — убЭждать. МнЭ НЭ отказывают. А чё за тёрки?

— Да так. Вроде любовь у нас, а она упёрлась рогом, всё рвётся от меня подальше, — отвечаю честно, не видя смысла врать. — И меня не отталкивает, и женой быть не хочет. Придумала какую-то чушь про родовое проклятье и верит в него больше, чем мне. Выматывает это всё…

Хабиб кивает, над чем-то размышляя. А комары тем временем уже вовсю на нас пируют. Чешусь весь как оголтелый. Какое тут спокойствие...

— Так любоф у вас или вродЭ? — в лоб спрашивает он.

— С моей стороны — да, одержимость прямо. А женщин разве разберёшь? — Срываю травинку и принимаюсь остервенело жевать горчаще-сладкий стебель.

— ДэтЭй от тЭбя хочЭт?

— С этим полный порядок! Спит и видит, — усмехаюсь с ноткой самодовольной гордости. Если так посудить, то в основных потребностях: отцовство, верность, общение, уют — она меня не ущемляет.

— Ну и на хрЭна тибЭ тогда приплЭтать в отношЭния паспорт? — глубокомысленно ворчит Хабиб, выпуская дым в небо. — Дай ти жЭншинЭ разок самой рЭшить. Уступи. Бумажки эти сраку подтирЭть, Эсли нЭт огня в сЭрцЭ.

— И то верно, — тут не могу не согласиться.

— Так чё ты паришься тогда, Эсли вэрно?

— А… хрен его знает, — задумываюсь. — Так вроде принято у нормальных людей.

— У них так, у вас по-другому. В отношЭниях важно, чтоб хорошо было вмЭсте. ХужЭ когда брак по всЭм законам, а одЭяло разныЭ.

— Ты не психолог, случаем? — хмыкаю удивлённо. Порой действительно нужен взгляд со стороны, чтобы понять, что всё у тебя в принципе пучком.

— СтроитЭль! — с гордостью отвечает Хабиб, вворачивая палец вверх.

— А так и не скажешь, — дружески хлопаю его по плечу.

— Так это одын принцип! И тут и там главноЭ — фундамент. Большинство строит классику, а у тЭбя — хай-тек. Но в цЭлом вЭдь такой жЭ дом.

А ведь гениально задвинул. Проще не разложить и на пальцах.

— Для прочности фундамента ещё бы домой пожрать принести. Такими темпами, не кирпичи, а ласты скоро склеим, — беззлобно усмехаюсь, напоминая про цель нашего променада до озера. — Мы вообще рыбу ловить собираемся?

— Один момЭнт! — Хабиб отвлекается на звонок телефона и жестом показывает создать тишину. — Да, мой пЭрсик? Какой Ищо магазин? Ночь скоро! — возмущается он её намерению сходить за сыром.

На что Кузьмиха, как все женщины тут же находит сто причин настоять:

— У меня тесто подошло! Лучше бы готовить вообще не начинала, чем зря переводить продукты. Как я должна делать пиццу без сыра?!

Знакомая ситуация. Но вот то, что происходит дальше меня, честно говоря, озадачивает.

— Как хочешь, а я тебя не пущу, — басит Хабит голосом настоящего мужчины.

— Как это — не пустишь? — тут же встаёт она в позу, словно ради этого момента и звонила. — Прибежишь домой и дверь бревном подопрёшь, что ли?

— Надо будет — прибегу и подопру. Так, голодным, лубить буду до самого рассвЭта! — непреклонен Хабиб — Жди дома, жЭнщина, одно прошу. ТИ у мЭня одна.

Надо при этом слышать его пламенный тон. Я бы и сам дождался.

— Да я знаю, родной, — в грозном баритоне Кузьмихи откуда-то проступают нотки кокетства. — Мне просто пиццу смертельно хочется. Весь вечер только и представляю, как беру в руки ещё горячий треугольничек и сразу в рот…

Я с нескрываемым интересом жду, как Хабиб решит эту неразрешимую задачу.

— Для тЭбя я сам этот сир сдЭлаю. Своими руками!

Кузьмиха молчит. Видимо, взвешивает, чего ей больше хочется — пиццу или торчать вместе с мужем полночи на кухне. Я бессовестно придвигаюсь поближе к мобильному и весь превращаюсь в слух.

— Ну, хорошо, — наконец, произносит она медовым голосом. — Раз ты так настаиваешь. Я тогда подготовлю молоко?

— И свои сахарныЭ губки, — посмеивается он. — Я скоро буду. Жди.

Из телефона в ответ раздаются звуки поцелуев.

— Понял как надо? — Многозначительно смотрит на меня мой наставник.

Блин, хорошо всё-таки, что мы с Кузьмихой ничего такого и близко не мутим! Я б от себя тоже к Хабибу ушёл.

— Ага, магия, — развожу руками, интуитивно вроде поняв, но умом не очень.

— НЭ магия, а любоф, — авторитетно поправляет меня он. — Семья это тибЭ нЭ спарринг, тут мягко надо. Просто не быкуй, тогда будЭт мир. Ти гдЭ рос, парЭнь? ОдЫн совсем одЫн?

— Да нет, я… — замолкаю, не найдя слов. — Моя семья была другой модели.

— КрЭпкая? — Поднимает он бровь.

— Если бы, — зло усмехаюсь. — Когда был пацаном, разбежались.

— Ну вот. О чём тИбЭ говорю.

— Ты это… — отвожу взгляд, впервые так расчувствовавшись. Ком в горле... — Спасибо за совет. И за пример. Буду пробовать. Хотя не уверен, что у меня что-то такое получится.

— Сначала нЭ получится. Потом начнёт. ГлавноЭ помни — нЭ спарринг! Всё. Пошли, достану рыбу.

Я с берега смотрю, как Хабиб в высоких резиновых сапогах заходит в озеро и протаскивает бредень полукругом, загребая воду невдалеке от берега. Не знаю, чем был плох мой червь, но рыбы в сетке набирается целое ведро. Я отвожу Хабиба обратно домой, где он по-братски выбирает для меня самого большого карпа и напоследок даёт ещё одно напутствие:

— Эсли жЭна прям сильнА бесит, прЭдставь, будто она тибе приснилась. Всё. Нэт её такой и нЭ было! Есть чужиЭ бабы, а твоЭй в природЭ нЭт. Отвичаю, брат, сразу соскучишься. В момЭнт!

К халупе Ульяны подхожу уже в темноте, подсвечивая путь мобильным. Она стоит одна-одинёшенька у калитки. Какая-то подорванная, беспокойная. Ждёт. При виде меня издалека выходит навстречу.

— Я уже думала, тебя вылавливать придётся, — хохмит, как всегда, а у самой голос выше обычного, весь дрожит. — Тебя только за смертью посылать.

В другой раз я бы спросил, какого хрена меня вообще куда-то надо посылать. Но… у меня улыбка до ушей. Я смачно впиваюсь в приоткрытые губы, а в груди будто взрыв сверхновой. Никакой адреналин не сравнится с восторгом вдыхать её запах.