Развод не повод расставаться

Глава 6

Глава 6

Ульяна

Мне совершенно нельзя пить!

Во-первых, я не понимаю, в какой момент закончится лёгкое веселье и накроет по-взрослому. Во-вторых, исходя из того, как быстро вино ударило в голову, мне достаточно понюхать пробку.

А Демьян мне подсунул что-то и вовсе за гранью! У меня от первого же глотка спёрло дыхание и сгорел пищевод вместе с мозгом. Потому что других причин повторить я не знаю.

— Ну вот. Я же говорил! Второй раз пойдёт легче, — комментирует он, гладя меня по спине. Я не могу возразить, вытираю выступившие слёзы.

— Нет-нет! Я больше пить не буду! — Обеими руками отталкиваю протянутую бутылку.

Демьян не настаивает, сам делает несколько больших глотков из горла и смачно впивается горьким, хмельным поцелуем мне в губы. По-звериному вылизывает мой язык и нёбо… жарко, жадно, напористо, на секунду не давая мне прийти в себя!

— Чем займёмся? — бормочет он отрывисто, придерживая ладонью мой затылок и оттягивая пряди волос, пропущенные между пальцами, чтобы удобнее было мне... ему?.. Мысли путаются, я уже мало что соображаю.

— Отвези меня, пожалуйста, в гостиницу, — прошу торопливо, не давая себе шанса передумать, не отрывая жадных губ от его скул, челюсти, подбородка... пробуя каждый участок кожи, с бешено колотящимся сердцем и одурманенным его порочным веяньем сознанием.

— Сейчас… сейчас, малыш… ещё минуточку… — смутно доходит его шёпот сквозь дурман возбуждения. И я… боже, я только радуюсь отсрочке, дура!

Сама к нему тянусь, позволяя целовать до помутнения и в промежутках спаивать мне джин с горячих, жёстких губ, стирающих любые протесты ещё до того, как те успевают возникнуть. А их и не остаётся, этих протестов. Только дикое, сумасводящее притяжение, сгущающее туман в голове и отнимающее волю.

Демьян вжимает меня в спинку кресла, терзает мой рот, шею, чувствительное место за ухом, где зарождается сладкая, тягучая дрожь, не прекращающаяся ни на миг, не позволяющая думать, говорить, дышать! Редкие проблески здравого смысла тут же сметаются его диким напором и хриплым, дурманящим шёпотом:

— Не отпущу, и не проси, не могу… К чёрту гостиницу… Иди ко мне…

Меня прошивает зарядом в двести двадцать это его бескомпромиссное "иди ко мне". Как под гипнозом льну к гибкому, сильному телу, не обращая внимания, что давно рассвело и город взорвался будничным шумом, заглядывает в салон из окон, проносящихся мимо машин, стучит нам в стёкла начинающимся ливнем. Это всё где-то там, далеко за пределами накрывшего нас с головой сумасшествия. Мы слишком поглощены друг другом, борьбой с необходимостью как-то держать себя в руках. Но руки вопреки стараниям всё чаще проскальзывают под одежду, впитывают чужое тепло, обжигают.

Остынь. Оторвись. Остановись, идиотка! Не могу. Не хочу.

И пожалуй, мы могли бы целоваться до самого вечера, не переходя черты, изматывая себя и друг друга с особым садизмом, но тут у Демьяна звонит телефон.

Пока он отвлекается, чтобы бросить беглый взгляд на экран, мне, непонятно как, удаётся немного прийти в чувство. И вспомнить, что справку я до сих пор в глаза не видела! А верить на слово глупо. Мне не нужны проблемы.

Эта заминка, как глоток трезвящего воздуха, помогает выплыть на поверхность. Потому что цель у меня ответственная, а в моём состоянии допускать близость ну никак нельзя! Я пьяненькая. Мне кажется, что не сильно, хотя утверждать не стану. Приятно кружится голова, мысль так и перескакивает незавершённая... Соображаю с трудом. Опять же, благодаря бесстыжему Демьяну! Как он исхитрился меня напоить?

Не помню...

— Нет! Всё! Достаточно! — требую тихо, но убедительно, упираясь ладонями в его плечи.

Демьян отстраняется. Смотрит перед собой, крепко сжимая челюсти, тяжело дыша. Коротко ругается себе под нос и заводит машину.

— Прокатимся, — бросает он, резко разворачивая автомобиль.

Его матово-чёрный монстр — премиальный немецкий кроссовер, срывается в обратную сторону, поднимая вихрь водяной пыли.

Демьян не сильно превышает скорость, но меня на поворотах отчего-то ведёт в сторону. Я хватаюсь за ручку и радостно вскрикиваю, ощущая себя так, словно лечу с американских горок. Грудь распирает от ощущения лёгкости. Всё чувствуется в сотню раз острее, словно компенсируя затруднённость мышления.

Демьян притормаживает на обочине, среди кафе и административных зданий. Он отбирает у меня бутылку, делает большой глоток, затем выходит из машины. Мне кажется странным желание поговорить по телефону под проливным дождём, но внимания на том не заостряю.

Какое-то время вожусь, обувая туфли, и выхожу следом в надежде, что холодный душ меня отрезвит. Так себе затея. Хлёсткие капли обрушиваются на голову так неожиданно, что я вскрикиваю, чувствуя, как сердце заходится от восторга.

— Куда ты меня привёз? — кричу, обнимая себя за плечи.

Демьян убирает телефон в карман, обходит машину и притягивает меня к себе, укрывая нас от дождя своим пиджаком.

— Пойдём.

Я отмечаю, что он не ответил, но не переспрашиваю, вовлечённая в очередной тягучий поцелуй.

— Что ты задумал? — вспоминаю, лишь когда мы забегаем под навес над пафосной, массивной дверью. — Это что? — С интересом смотрю по сторонам. — Загс?! — Запрокидываю голову, рассматривая два больших кольца над аркой из искусственных цветов.

— Мы поженимся, — коротко отвечает Демьян, зачёсывая пальцами мокрые волосы со лба.

— Точно! — смеюсь, вспомнив, что о чём-то таком мы вчера говорили.

Сколько там надо ждать с подачи заявления, тридцать дней? Такими темпами мне времени зачать хватит за глаза. Он же тоже не всерьёз собрался жениться на первой встречной? На идиота вроде не похож. Хотя сам поступок всё равно безумный. Впрочем, что-то такое в этом безумстве определённо есть привлекательное.

Больше я об этом не думаю, занятая его губами и пошлыми планами на первую брачную ночь, которые Демьян хрипло нашёптывает мне на ушко. И не перестаёт вгонять меня в краску, даже когда мы проходим в торжественный зал, где немолодая женщина просит мой паспорт.

Демьян здесь чувствует себя как дома, сам находит документы в кармане моего пиджака, что-то ей втирает про то, что мы попали под дождь и торопимся переодеться в сухое, поэтому желательно всё оформить максимально быстро, без лишнего «кордебалета».

— Поставьте ваши подписи здесь и здесь, — улыбается нам женщина с таким умилением, как будто мы её родные дети.

Я крепко сжимаю ручку, чувствуя, как щиплет глаза. Ничего не значащая закорючка, но для меня как будто всё по-настоящему. Здесь и сейчас. Проникновенный взгляд Демьяна, его неразборчивое «я всегда буду рядом», коснувшееся вместе с тёплым выдохом уха, и взметнувшее в груди такое волнение, какого я не испытывала, пожалуй, ни разу в жизни.

Женщина с торжественным лицом порывается сказать ещё что-то, когда Демьян отдаёт подписанный лист, но он просто смачно целует её в морщинистую щёку и потом сразу же — в губы, меня.

Всё вокруг исчезает, сужаясь до яркой вспышки под рёбрами. Он с ума сошёл не иначе. И я вместе с ним. Иначе не могу объяснить, откуда это чувство эйфории? И необъяснимую уверенность, что мы всё сделали правильно…