Развод не повод расставаться

Глава 14 (2)

Глава 14 (2)

— Что значит передумал, Истомин? — свирепо обращаюсь к его едва ли существующей совести. — Был же уговор!

— Уже неактуально, — режет слух усиливающийся нажим его тона. — Сказал, не дам согласия, значит, не дам! Угомонись уже! — Опасно сверкает на меня глазами исподлобья.

Меня это только сильнее накаляет. Учить он тут ещё будет, как мне себя вести! С себя пусть начинает! А то, как получил своё, так и переобулся!

— Ну и не надо! — парирую, со стуком опуская чашку на стол. — Придурок!

Демьян переводит раздражённый взгляд на кофейные брызги, попавшие ему на руку, и хрипло выплёвывает:

— Психичка суеверная!

— Вот прокляну тебя, точно в больничку сляжешь! — бросаю ядовито.

— Хуйня твои угрозы.

— Может быть. А может, и нет. Варианта ведь два всего: хуйня и пиздец. Первое — не страшно. Второе — не лечится.

Люди обычно ведутся. Почти всегда! За исключением этого упрямого осла!

— Куда намылилась? — Демьян с досадой тушит сигарету в своём кофе и мрачно следует за мной в прихожую.

— В суд! — цежу разъярённая тем, что он беспардонно наступил на мои туфли и не убирает ногу. — Дай обуться. Или я накатаю ещё одно заявление… У меня на теле свежих синяков достаточно!

— Ты-ы-ы… — задыхается Истомин. Затем сжимает челюсти, отчего его лицо из недоверчивого становится откровенно злым.

Честно говоря, мне самую малость становится страшно. Не знаю, чего ждать. Не станет же он силой меня удерживать? На всякий случай дёргаюсь к двери. Уйду как есть — босиком, всё ж не зима. Да и в разгар метели не стала бы раздумывать!

Я уже отпираю замок, как вдруг он сгибается пополам и начинает медленно съезжать по стене, держась за живот.

Вот это актёрский талант пропадает! Ай да, Истомин! Ай да, артист! Плохо ему резко стало. Ну смешно же! Пудрить людям мозг это по моей части. Научила на свою голову!

Фыркнув, хлопаю дверью, но на первой же ступеньке медлю. Какой смысл ему продолжать притворяться, когда обман не прокатил? По всем моим подсчётам Истомин уже должен кинуться следом. Не тот у него характер, чтоб отступить.

Или и это он тоже продумал?

А если Демьяну правда стало плохо? Он же теперь мой муж. Как бы... пора! Вот это уже будет не смешно.

Наполовину злая, наполовину перепуганная забегаю обратно в прихожую.

Истомин сидит там же, где его скрутило. Губы сжаты в тонкую полоску, белые...

— Рассказывай, — прячу тревогу за грубостью тона.

— Походу пицца... — коротко выдыхает Демьян. — Я их засужу к чёртовой матери!

— Где у тебя аптечка?

— Там ничего толком нет. По пути на работу в аптеку заеду.

— Ну куда тебе за руль? Может, дома останешься? — сдаюсь волнению.

— У меня через час важная встреча. Инвестор же сорвался! Потом сразу к тебе… — выдаёт он предсмертным голосом. И я вот не пойму, то ему ли правда очень плохо, то ли переигрывает. — Дождись меня дома. Пожалуйста...

Я впервые слышу, чтоб Истомин о чём-то нормально просил. Так, как будто ему действительно важен ответ.

— Дождусь.

Но когда он уходит, места себе не нахожу. Идти в суд? Не идти? Слишком долго это. Есть всё же разница месяц или три? Столько Истомин в живых не протянет. Может, с ним по-хорошему попробовать договориться?

Иду в магазин, где покупаю курицу, варю бульон.

Таблетки он собрался пить! Даже не позавтракав…

Но полтора часа спустя Демьяна всё ещё нет. В прихожей лежит стопка визиток, там указан номер и название фитнес-центра, вот только линия занята. В принципе здесь недалеко, подсказывает карта, минут пятнадцать, если срезать дворами.

Секретарша у него, конечно, призвана... мотивировать. Причём как женщин к тренировкам, так и мужчин к ежедневному посещению.

— Истомин у себя?

— В кабинете, — приветливо улыбается юная красотка. — Как вас представить?

— Жена, — отзываюсь, не знаю, чем руководствуясь. Просто невыносимо хочется стереть с лица её улыбку!

Но нет, та становится только шире.

— Я доложу, ожидайте.

Пока ожидаю, а сразу меня к барину не приглашают, нахожу её профиль по указанным на бейдже данным. Статусы, фото — всё про безответную любовь к какому-то солдату. Понятно, Анечке не до игр с начальником. Какая мне разница, сама не пойму. Вообще-то, был бы веский повод с ним порвать. Да сплыл.

— Сколько ему служить осталось? — спрашиваю, глядя на Анечку в упор. Не знаю, зачем мне свой человек в приёмной Демьяна, но опыт подсказывает, что союзник никогда не будет лишним.

Девушка отвлекается от попыток расписать шариковую ручку и растерянно хлопает пушистыми ресницами.

— Кому?

— Тому, кто считает тебя просто другом. Сероглазый, ездит на красном скутере, играет на гитаре, — перечисляю скучающим тоном то, что успела узнать по статусам и общим снимкам.

— Но… Откуда вы знаете?

Я улыбаюсь, небрежно перекладывая сумку с колен на край дивана. На деле же это предлог, чтоб продеть большой палец под клипсу колпачка дежурного реквизита. Пока приближаюсь к столу, отвлекая внимание на зловещий стук каблуков, прячу край колпачка за вторым большим пальцем. А дальше дело техники. Пару эффектных пассов руками перед лицом недоумевающей девчонки, и я демонстрирую появление ручки из воздуха.

— Ух ты, вы фокусница? — восторженно пищит Анечка, забирая у меня протянутую ручку.

— Лучше, — усмехаюсь, подаваясь ближе к её уху. — Я ведьма. Так сколько?

— Ещё полгода, — вздыхает она, с опаской отодвигаясь.

— Когда вернётся, просто скажи ему о своих чувствах.

— У него девушка есть…

— Девушка может и не дождаться. Он может к ней остыть. Ты в любом случае ничего плохого не делаешь.

— Я подумаю, — уклончиво отвечает Анечка. Но большего мне и не надо. Совет я дала, дальше не моя забота. — Демьян Витальевич просит вас войти.

В кабинете царит лёгкая нервозность. Такое бывает, когда человек не то что тебе не рад, просто в данный момент ты немного не вовремя.

— Я принесла поесть! — Взволнованно бросаю свой небольшой рюкзак на диван и подхожу к застывшему у края стола Демьяну. Его лицо влажное, будто наспех умывался, на скулах подозрительный румянец, глаза сверкают как у кота, попавшегося за тем, что гадил в тапки. Крайне нерабочий внешний вид… — Ты чего сам не свой. У тебя жар?

— Это… обычное смущение! От того, что я рад тебя видеть! Да.

Объяснение звучит сбивчиво и неправдоподобно. Где смущение, а где Истомин! Но уловить, в чём дело я не успеваю, потому что в следующую секунду он разворачивает меня к себе спиной и перегибает пополам над столом. Весьма оригинальный способ избежать вопросов.

Перед глазами кадром застывает какой-то отчёт с подписью Демьяна. Размашистая закорючка местами расплылась, как если бы на чернила попали капли вина или соуса. А потом и эту картинку из меня вышибает, звяканьем ремня и последующим звуком расстёгиваемой ширинки…

Вот это отжигает болезный! Как будто утром и не «умирал». Ну точно что-то натворил!