Развод. Сын моего мужа

Глава 26

Я, наверное, какая-то бесхарактерная и бесхребетная амёба. Ну не могу по-другому.

Ведь когда Назар смотрит на меня своими пронзительными синими глазами, полными страха и растерянности…

Екает моё сердце, сжимается.

В этот момент мальчик кажется ещё меньше, несчастнее.

Господи.

Насколько нужно быть отвратительной матерью, чтобы вот так дети реагировали? Ведь подобное не сыграешь.

— О, Назар, — Маргарита замечает сына, взмахивает рукой. — А я как раз думала, что нужно будет тебя найти чуть позже.

— Зачем? — уточняет глухо, а сам смотрит только на меня. — Мам, а что ты здесь делаешь…

— Назар, я приехала поговорить с Полиной. Не мешайся. Пока иди, займи себя чем-то. Скоро поедем домой.

— Нет!

Назар вскрикивает, хватается крошечными ладошками за мою руку. Головой мотает, не сводя умоляющего взгляда.

И как в такой ситуации поступить? Как будет правильнее?

— Я не хочу. Я с папой, — взгляд Назара скачет от одного человека к другому. — Пап, можно же я с тобой?

— Нельзя, — рявкает Марго. — Ты возвращаешься домой. Достаточно уже побегал.

— Но ты же сама говорила…

— То, что я говорила раньше — уже не так важно. Теперь у меня другие планы. Поэтому собирай свои вещи, и мы поедем домой.

— Назар останется.

Витя хоть и мудак, но не совсем окостенелый. В плане детей он умеет чувствовать. Через раз, но хоть как-то.

И отец из него, чаще всего, довольно хороший. Поэтому и сейчас видит состояние сына. Делает шаг вперёд, привлекая внимание женщины.

Собой закрывает Назара, переключая внимания на себя.

С ним открыто спорить Марго не спешит. Она хищно прищуривается, посылает мне взгляд, полный яда.

Ну я при чём снова?

— У тебя нет прав решать, — цокает она. — Ты же сам не хотел записей. Вот и всё. Ты не отец Назару. Хочешь поучаствовать — дай денег. А так…

— Формальности я решу, — жестоко обещает Витя. — Вскоре будет суд, Марго. Чтобы признать меня отцом официально. Ты пропала, сделать это цивильно я не мог.

— О. Ну вот когда суд пройдёт — тогда решать будем. А пока — Назар мой сын. Ты не можешь ничего решать, что касается сына.

Мальчик сильнее обхватывает мою ладонь. Меня в качестве щита использует, будто поможет.

А я теряюсь всё больше. Мой мозг взрывается! Потому что непохожи сейчас Витя с Марго на влюблённую пару.

Скорее ругающихся родителей после развода, которые договориться не могут.

Я надеюсь, что мы до подобного никогда не дойдём.

Значит, Витя не записан отцом. И, судя по всему — мирно это решать Марго не хочет. Интересно и непонятно.

— Разве ты не говорила, что Витя отказывался помочь? — сглотнув, я решаю вмешаться. — Вот, хочет провести время с сыном. Чем плохо?

— Я сама буду решать, что плохо, а что хорошо, — Марго огрызается. — Ты не лезь, ясно?

— Ясно, что ты сейчас ведёшь себя как последняя… Зараза.

— Тебя спросить забыла. Ты лучше иди вещички собирай. Разве ещё не поняла, что мы с Витей давно вместе? Редкие ссоры не в счёт. Мы любим друг друга столько лет, а ты мешаешься.

Я даже не хочу тратить силы на то, чтобы подобрать аргументы. Марго с каждой фразой словно становится ещё более чокнутой.

Законная жена мешалась. А любовница, бедная, страдала.

Но мне даже плевать на всё это сейчас. Не екает внутри.

Потому что сейчас все ощущения сосредоточены на притихшем Назаре. И мне больше всего жалко его.

Мальчишка умеет бесить меня. Но сейчас ему страшно. И кажется родной матери на это совершенно наплевать.

— Неправда, — вдруг вскрикивает Назар. — Это неправда, зачем ты врёшь? Ты же с разными встречалась. У тебя с папой не было отношений. Не было же?

Мальчик переводит взгляд на отца. А на лице Вити мелькает заметное облегчение. Он находит в сыне хоть какую-то поддержку.

— Помолчи, — шипит Марго. — Ты не знаешь, о чём говоришь.

— У меня отчимов много было, — продолжает супиться. — Так что знаю. Ты же… Ты же не могла и с ними, и с папой. Так нельзя. Да, пап?

У меня вырывается истеричный смешок. Кому, как не Вите знать, как можно на два фронта работать.

Хотя…

Чем больше я вижу и слышу, тем сильнее сомневаюсь во всём. Не похоже, что у Марго и Вити действительно любовь. Хоть какая-то.

Маргарита змеёй крутится. Муж — вспышками злости сыплет.

Больше похоже на то, что они действительно давно не вместе. Но воспитывают совместного сына.

Оттуда столько фотографий на троих?

— Значит так, — Марго вскрикивает от негодования. — Иди собирайся, Назар! Сейчас же. С тобой я ещё поговорю, — чувствую, как Назар вздрагивает за моей спиной. — А если кто-то из вас попробует нас остановить, то я вызову полицию. И тогда, Доронин, к ребёнку тебя совсем не подпустят.

Обстановка накаляется настолько, что в виски толстые иглы врезаются. Ничего нормального нет.

Если ребёнок настолько боится матери…

То там что-то очень плохое происходит.

— Полина, — тихонько зовёт Назар. Я наклоняюсь так, чтобы его слова только мне предназначались. Витя с Марго спорят на повышенных тонах. — А вы можете их отвлечь? А я спрячусь как в прошлый раз. И тогда меня не заберут.

— Можешь мне не угрожать, не пройдёт.

С холодной яростью обещает Витя. Автоматом оборачиваюсь на него, а когда назад — Назара рядом нет.

Ускользнул.

И я вообще не знаю, как поступить в такой ситуации. Вот правда, никаких ответов нет.

— Вить, — я зову мужа. — Я буду уезжать. Надо переговорить.

— Сейчас?! — рявкает, разворачиваясь ко мне. Заведённый после разговоров с Марго. — Подожди.

— Нет. Пять минут обсудить наших детей, а после — хоть до ночи тут спорьте.

Витя раздражённо вздыхает, кивая. Посылает любовнице взгляд, что ещё ничего не закончилось.

Я выхожу из кухни, муж с грохотом захлопывает дверь. Его тело мелко подрагивает от острых волн ярости.

— Назар куда-то убежал, — сообщаю шёпотом. — Спрятался. Вить, он явно не хочет уезжать никуда.

— А то я не заметил, — огрызается. Проводит ладонью по лицу, словно пытается стереть эмоции. — Прости. Да, я понял. И я не отпущу его с Марго. Но она права — сейчас всё на её стороне.

— Тогда придумай что-то. Договорись. Ты её столько лет знаешь, нет никаких рычагов давления?

— Да я… Да, думаю, есть кое-что. Может сработать.

— Вот и отлично. А я поеду.

Всё это — не моя проблема. Я не должна быть в центре разборок этих лжецов.

У меня мои девочки наверху. И их спокойствие меня волнует куда больше. Остальные — сами разберутся.

— А кто квичал? — Алиса прикусывает кончик языка, раскладывая рисунки в детской. — Гвомко.

— Папа? — Соня хмыкает.

— Папа ругался с бывшей знакомой… Она не очень хорошо поступила. И теперь они не могут договориться.

— Мам, а папа тут живёт? Один?

— Нет, он сейчас живёт в другом месте. Так бывает, мартышки, что иногда людям приходится жить отдельно.

— Почему?

— Потому что иногда люди ошибаются. Делают плохо тем, кого любят. И…

— И ваш папа поступил не очень хорошо.

Я резко оборачиваюсь на Витю. Он стоит хмурый и загруженный мыслями. Но тут же натягивает на себя улыбку.

Он подходит ближе, присаживается возле девочек. Мой взгляд игнорирует.

Почему он здесь? Он обязан с Марго разобраться.

Напряжение стягивает кожу. Я внимательно слежу за каждым словом Вити. Что он скажет? Успею ли я вмешаться?

Для некоторых дети — сильнейший способ манипуляции. И я боюсь, что Витя воспользуется им.

— Я обидел вашу маму, — признаёт муж. — Очень сильно.

— А пвости сказать? — Алиса жуёт губу. — Надо сказать.

— Иногда обычного «прости» не хватает, мартышка. Можно обидеть так, что человек никогда не сможет простить.

— Ты все её конфеты съел?

Соня округляет свои глазки, смотрит на папу с осуждением. И несмотря на острый булыжник в груди, я всё равно улыбаюсь.

— Ещё страшнее, — шёпотом сообщает Витя. Девочки ахают. — Поэтому мы пока будем жить отдельно.

— Пока? А потом? — старшая дочь не отступает.

— А потом мы посмотрим. Насколько я умею извиняться и исправлять ошибки. Если нет, то… Это будет моя вина.

Я рвано выдыхаю. До этого, сама не замечая, я почти не дышала. Волновалась.

Но у Вити есть немного совести в запасе. Он поступает именно так, как нужно. Спокойно и правильно объясняет всё девочкам.

Отвратительный момент — Назар где-то испуганный прячется, Марго истерит наверняка.

Но это нужно было сделать.

— Но то, что папа меня обидел, — вмешиваюсь я. — Не значит, что он обидел вас. Это между нами. Но и я, и папа — очень сильно вас любим.

— Папа теперь реже будет? — шмыгает носом Соня.

— Я постараюсь бывать чаще, — тут же обещает Витя. — Очень постараюсь. Мы что-то придумаем, хорошо?

— Хорошо, — кивают синхронно.

Немного успокаиваются. Я боялась, что реакция будет намного хуже. Но… Дочки пока не до конца всё понимает.

— А теперь — кто быстрее сбор закончит?

Малышки тут же подхватываются, начинают хватать игрушки. Соревнуются между собой.

Я разворачиваюсь к мужу:

— Я думала, что ты с Марго будешь решать.

— Решу, — кривится он. — Она сейчас Назара ищет. Пусть ищет. А я не мог просто дать вам уехать.

— Вить…

— Вы — моя семья. Об этом не должны забывать ни девочки, ни ты. И вы тоже для меня в приоритете, ясно? Я захотел попрощаться, убедиться, что всё нормально. Я скучаю по вам.

— Как я говорила — ты можешь видеться с девочками, нужно лишь обсудить даты и время.

— По вам, Полюш. По тебе тоже.

От этой искренности в голосе мужа хочется кричать. Слова иголками вонзаются в голосовые связки, не выпуская ни звука.

Я вздёргиваю подбородок. Ловлю взгляд мужа. Там смешан целый коктейль эмоций.

Раскаяние, раздражение, крупицы злости, полно — надежды.

Я с трудом совладаю со своими чувствами. Потому что муж для меня всё ещё родной. Где-то на уровне инстинктов заложено.

За столько лет в саму душу вплелось.

А душу рвать очень больно.

Но необходимо.

— Скучать по мне нужно было восемь лет назад, Вить. Теперь уже поздно.