Развод. Сын моего мужа

Глава 31

Виктор

Полина вздрагивает в моих руках. Её голос надламывается. Она вся превращается в сплошную дрожь.

Моя Полюша. Моя девочка. Незнакомка, которую я себе с первого взгляда пообещал защищать.

И сейчас я причина того, что ей плохо.

— Дай мне развод.

Просьба, от которой нутро обжигает. Потому что не хочу. Не способен просто так отступить.

Будто сам себя к чертям разорву, если придётся подписать документы о разводе.

Как финальная точка. Не исправить, не вернуть. Пока решение ещё не принято, можно притворяться, что я способен спасти наш брак.

Исправить все ошибки.

— Дай мне хоть каплю воздуха, а не души окончательно.

Добивка.

Будто до этого не было хреново. А теперь — вовсе себя ублюдком чувствую.

Заслуженно.

Справедливо, черт.

Но от этого не менее херово.

— Хотя… — слышу хриплый смешок. Пропитанный горечью. Давлюсь. Заслужил.

— Я согласен.

Слова вырываю с мясом из горла. Заставляю себя. Не могу по-другому.

Не когда в моих руках Полина, плачущая и просящая о помощи. Я никогда не мог ей отказать.

Сейчас — тоже.

— Согласен на развод.

Произносить это вслух — звездец просто. Тупым ножом по загноившейся ране. Но я обязан.

Полина замирает, дышит через раз. Словно боится, что от одного лишнего движения я тут же передумаю.

Упираюсь подбородком в её темечко. Рецепторы щекочет лёгкий цветочный аромат. Знакомый до боли.

Привычный, родной. Буквально въевшийся под кожу за столько лет. Полина пахла так при нашей встрече.

Вишнёвые духи, но от волос пахло лилиями. Приторно-приятно, сладко.

Всё время, пока мы знакомы. До и после свадьбы. Неизменный элемент, который сопровождал весь наш брак.

— Мне жаль.

Во рту до сих пор привкус пепла после той речи, что выдала Полина. Её откровения.

Даже не ожидал услышать подобное, когда настраивался на сегодняшнюю встречу. А тут…

Душу нараспашку.

Удар под дых.

— Мне жаль, — прочищаю горло. — Мне невероятно жаль, любимая, что тебе настолько плохо. Я даже подумать не мог, что всё настолько плохо. Что причиняю тебе столько боли своими поступками. И, конечно, я сделаю всё для того, чтобы тебе стало лучше. Даже если это значит развод.

Полина сказала правильно, мы все эгоисты. И я поступал как самый заядлый из них.

Потому что даже мысленно не мог допустить варианта, чтобы отступить. Сдаться, когда на кону моя семья.

Моя Полина.

— Правда? — жена запрокидывает голову, её сизые глаза затянуты пеленой слёз. — Ты сейчас обещаешь? Слово даёшь?

— Обещаю, Полюш, — корёжит от того, что она мне не верит. — Можем сейчас отправить запрос мировому судье и…

— Нет! Это будет ещё новое рассмотрение и потерянное время. У нас уже назначен суд. Ты можешь просто прийти и сказать, что согласен на развод. Передумал. Так можно, я узнавала.

Я сжимаю челюсть. Проглатываю бунтующие эмоции. Узнавала она, конечно же. Я даже не сомневаюсь.

Подготовилась, чтобы точно отделаться от меня.

И где-то, на далёком клочке адекватности в моём мозгу, я понимаю, что она поступает правильно. Не мне её судить.

Но и допустить этого не могу. Принять. То, за что я столько лет боролся… Теперь превращается в пыль.

— Значит пойдём так, — соглашаюсь. — Как удобнее.

— Спасибо.

Полина выдыхает тихо, будто ветер шумит. Подобно ему же девушка выскальзывает из моих рук.

Её пошатывает, она мягко опускается в кресло. Обнимает себя за плечи в попытке согреться.

У меня больше нет права просто сгрести её в охапку и согреть самому. Но и отойти не могу.

Я прислоняюсь к краю стола, находя себе опору. Складываю пальцы в замок, выстраиваю мысли в голове.

— Ты…

«Ты должна мне поверить» чуть не срывается с языка. Должна . То чертово слово, о котором говорила моя жена.

— Я хочу, чтобы ты мне поверила, — исправляюсь. — Я не хотел причинить тебе боль. Это никогда не было моей целью.

Целей было много. Но превыше всего — сохранить семью. Сберечь брак, которого я действительно хотел.

Просто потому, что моя жена — Полина. Этого достаточно было.

И две мартышки, которые просто разрывают моё сердце каждый раз.

Больше всего я любил приезжать домой, где меня встречало это трио. Дочки выбегали навстречу.

Полина прислонялась плечом к дверному косяку. Ждала, когда я избавлюсь от мартышек. И тогда я был полностью её.

А она — моей.

— Никогда, — повторяю сипло. Голос садится от эмоций. — Я понимал, что сделаю тебе больно. И да, в момент измены… Это не казалось приоритетом. За что я буду расплачиваться. Но если ты думаешь, что это было легко… То ты, Поль, ошибаешься.

— Серьезно? Ты…

— Каждый день я вспоминал об этом. Один ничтожный поступок, который перечеркнул всё. И даже если ты в это не веришь, то я расплачивался за это. Всё это время.

— Расплачивался?

— Я сам себя наказал. Потому что боялся, что ты узнаешь. Заранее знал твою реакцию. Бросишь. Или разведёшься, как мы поженились. Но меня постоянно кошмарило из-за этого. Каждый разговор, каждый момент… Любое твоё «я хочу поговорить» бросало меня в холодный пот. Заслужено, да. Но бросало. Боялся, что ты посмотришь на меня вот так… — я замираю, смотря ей прямо в глаза. — Именно так, как ты сейчас смотришь. Будто меня больше нет.

Я знаю, что натворил дел. Что облажался по полной. И ладно бы мне было похрен. Есть такие мужики.

Изменяют, живут на две семьи, хотят всех вокруг. Их выбор, не мой.

Нет, я выбрал лишь раз. Много лет назад. Выбрал неправильно. С каким-то юношеским максимализмом хотел доказать себе, что…

А хрен знает что на самом деле. Просто была выпивка. Было ощущение, что я вязну в серьёзных отношениях.

И кайфую от них. И «каблук», ага. И в двадцать четыре это казалось серьёзным, важным.

Каким я тупым был.

Взгляд Полины режет. Она хмурится, изучает меня пристальнее. Но при этом в её взгляде нет ничего.

Ни-че-го.

Ни любви, ни понимания. Ни толики прошлых тёплых чувств.

— У нас было восемь охренительных лет, — я усмехаюсь. — И я был счастлив. И при этом с каждым годом… Страх становился всё сильнее. Потому что «гипотетических потерь» становилась всё больше. С каждым днём ты становилась всё более важной для меня. И всё сильнее раздирало нутро от мысли, что когда ты узнаешь — уйдёшь. Я варился в этом, Поль. Постоянно. Сам себя наказывал за содеянное. Я понимаю, что тебе этого недостаточно. Но я сам себя истязал столько лет за одиночную ошибку.

— Одиночную? — Полина поджимает губы. В её голосе и сочувствие, и злость. — Думаешь, она всего одна?

— Одна.

Отвечаю твёрдо.

Одна-единственная.

Когда я решил уйти вместе с Марго с вечеринки. Когда переспал с ней, изменив Полине.

Одна ошибка.

Всё остальное — лишь последствия.

Ложь напоминает снежный ком.

Одна снежинка падает, и дальше не остановить. Крутится, летит с горы, в лавину превращается.

И ты крутишься. Изворачиваешься. Пытаешься сбежать.

Всегда ведь есть шанс сбежать, да?

Всегда лавина догоняет.

Сметает. Хребет ломает. В моменте, когда Поля смотрит на меня как на чужого человека. Незнакомца.

Обнимает себя за плечи, максимально ограждается. Держит дистанцию. Я её понимаю.

У самого башню срывает лишь от мысли, что она могла бы с кем-то… Белый шум в голове, адреналином бьёт.

Убивать готов.

Понимаю, да. Но принять ответ не готов. Потому что это будет конец. А я не хочу.

Не хочу конца.

Одна ошибка.

Одна тупая измена по молодости. А дальше лишь комок лжи разрастался.

Дружить с Лёней, делать вид, что не спал с его сестрой. Закрывать глаза на любую информацию о беременности Марго.

Не существует. Не в моей компетенции. Не знал я. Не хотел знать ничего. Сроки не подсчитывал, игнорировал просто.

Прятался от намёка на правду.

Ведь факты в лицо я не мог бы игнорировать. Пришлось бы действовать сразу.

Я не врал Поле, когда сказал, что не бросил бы сына. Но при этом… Бросил же. Когда не захотел всё узнать сразу.

Так было проще.

Трусливее, но проще.

Я не знал наверняка. Мог не реагировать, не копаться. Заниматься собственной семьёй.

Чем дольше мы были вместе, тем сильнее я тонул в наших отношениях. Тем страшнее было терять Полину.

Я ошибался.

На моей душе много грехов. Но измена всего лишь одна. Восьмилетней давности.

Все те фотографии от Марго — ложь, фальшивка. Я не знаю, что за игру она ведёт, но это всё выдумка.

Я не виделся с ней. Не проводил праздники. Не участвовал в жизни Назара.

Я узнал, что у меня действительно есть сын, когда встретил Назара в своём офисе. В день рождения Полины.

Реальность обрушилась на голову. Лавина догнала.

Пацан похож на меня как две капли воды. Словно ожившая версия моих детских фотографий.

Уже этого было достаточно. Следом — тест ДНК, который лишь забил финальный гвоздь в крышку моего гроба.

Остальные три? Я сам справился.

Изменил Поле. Привёл своего сына к ней. Притворился, что всё нормально. Хотел в это верить.

Чуть позже, когда шок сошёл, я понял, что мог поступить по-другому.

Обдумать всё. Отвезти Назара куда-то, спрятать. Выдернуть родителей, чтобы они присмотрели за парнем, пока я разбираюсь со всем.

Но на самом деле…

Исчезновение моих родителей с праздника Поли вызвало бы вопросы. Она бы начала что-то подозревать.

И ещё сильнее возненавидела бы меня, когда правда выплыла бы наружу.

Патовая ситуация. Никакого выхода не было изначально.

— Я боялся потерять тебя, — повторяю, словно это что-то изменит. — Иначе бы не врал…

— Ты меня потерял, Витя. И ошибка… Нет, это была не ошибка. Ты мне изменил. Ты сделал выбор. Ты выбрал другую. Точка.

— Но женился-то я на тебе!

Рявкаю. Внутри закипающий вулкан эмоций. Знаю, что говорю не то, но сдержаться невозможно.

— Я выбрал тебя, — шумно выдыхаю, говорю спокойнее. — Выбрал нас. И я предал тебя лишь единожды. Скажи, что восемь лет были для нас впустую.

— Нет, — Поля качает головой. — Ты не прав. Понимаешь… Допустим, я поверю, что измена была лишь одна. Но это измена. А предавал меня… Предавал, Вить, ты меня постоянно. Раз за разом.

— Нет же. Послушай…

— Предавал моё доверие. Мою любовь. Ты лгал мне прямо в глаза. Ты столько лгал. Это мне, кажется, даже хуже измены. Не то, что ты выбрал другую… А то, что все года были оплетены ложью. В глубине души ты допускал, что Назар — твой сын. Но игнорировал это. Притворялся. Делал вид, что Соня — твой первый ребёнок. Ты предал меня, когда поставил перед фактом. Когда затягивал развод. Когда угрожал, пусть и для красного словца. Когда… Всегда. Ты всегда предавал меня, Вить. В стольких вещах. Сейчас даже дело не в измене. Дело в том, что у меня всегда будет напоминание о твоей неверности. Назар. Он будет частью твоей жизни. Будет рядом. А ты — ты отец наших малышек. Всё связано. Как мне с этим справиться?

Полина поднимается, прячет взгляд. Но я замечаю мелькнувшие слёзы на её глазах.

Она отворачивается на мгновение, а я не перебиваю. Чтобы я сейчас не сказал — всё зря.

Жена достаёт папку из сумки, аккуратно опускает её на стол. Подальше от меня, чтобы дальше на секунду не прикоснуться.

Мне не нужно заглядывать внутрь, чтобы угадать содержимое. Документы на развод. Предложение о разделе имуществе, соглашение об опеке…

Прочая чушь, которая сейчас меня не интересует.

С которой мне придётся справиться.

Потому что своей трусостью я испортил всё. Сам.

— Никак. Я не справлюсь. Знаешь, приди ты ко мне тогда… Восемь лет назад, покайся… Я не знаю, простила бы тебя или нет. Возможно. Возможно, мы бы смогли начать всё, с чистого листа, зная всю информацию сразу. Но ты выбрал ложь. И ложь разрушила всё.