Развод. Сын моего мужа

Глава 30

Я вручаю оружие в руки Вити. Я это знаю, но по-другому просто не могу уже.

Я устала. Так смертельно устала. Боли в груди мало, нужно об этом напоминать постоянно. Бередить старые раны.

Я хочу жить дальше. Я хочу оправиться. Оставить прошлое за спиной!

Разве я этого не заслужила?

— Прекрати.

Витя бросает резко. Его голос становится хриплым от напряжения. Глаза вспыхивают оттенками злости.

— Прекрати говорить так, будто я монстр, — едва не рычит муж. Его движения скованные, резкие. От нахлынувших эмоций. — И постоянно издеваюсь над тобой.

— А что ты делаешь, Вить? Ты меня мучаешь. Ты приглашаешь обсудить развод. А сам снова уговариваешь остаться. Когда я того не хочу.

— Ты не сказала мне, — Витя делает шаг ко мне. — Подала на развод тайно.

Я хмурюсь. Это обвинение сбивает с толку. Слишком резкая смена темы.

— Ты сделала это не вчера, Поль. Не когда Марго заявилась. Время... Ты сделала это сразу, не так ли? Первым делом побежала подавать на развод. И да, я не могу успокоиться. Я хочу понять, о каком шансе ты говорила, если даже не планировала давать.

— Это ты просил о шансе. Но я… Такое невозможно простить, Вить.

— Ты даже не пыталась! Так что да, прости меня за давление. Но я пытаюсь добиться хоть каких-то ответов.

Муж резко взмахивает рукой. Каждое его движение пропитано раздражением. И каким-то… Отчаянием.

Витя нервничает, места себе не находит. Его взгляд бегает, будто в попытке найти хоть что-то, за что можно уцепиться.

Словно картина на его стене подскажет, как сохранить наш брак.

— Ты не хотел даже слышать о разводе, — я дёргаю плечом. — А я не могла больше спорить. Я поступила так, как было лучше.

— Лучше для тебя.

— Люди эгоисты, — я усмехаюсь. — Ты разве не поступал так же? Изменил мне в угоду своего удовольствия, а после — скрывал это столько лет. Потому что ты не хотел терять наши отношения.

— Я пытался сохранить нашу семью. Ты же…

— Что? Разрушаю её? Вить, её разрушил ты. Своей ложью. Одной за другой. Эта лавина просто смела меня и раскрошила. А ты пытаешься обвинить меня. Тебе плевать, как больно мне сделал.

— Поль, не плевать мне.

— Плевать, — произношу с нажимом, откидываясь на спинку. — Плевать, что у меня теперь сомнения в каждом прожитом дне. Что я все твои командировки перебираю в голове. Когда ты уезжал на праздники по работе. То Рождество, которое провёл в Вене, потому что застрял из-за внезапного снегопада.

— Рейсы…

— Отменили. Ага. Я знаю. Но я без понятия, кто ещё остался с тобой в отеле. Марго с Назаром? Или другая девушка. А твои конференции? А курсы повышения квалификации?

— Тебе сертификаты показать?

— Скорее записи с отелей, что лишних людей не было. Понимаешь, Вить? До чего ты меня довёл? До постоянных подозрений. А когда ты опаздывал на ужин, потому что заехал за цветами для меня? За любимым соком для Алисы. Или встрял в пробку… Всё это превратилось в сплошные подозрения. Каждый идеальный момент отравлен ядом подозрений.

Я пытаюсь говорить честно. Донести до мужа всё, что внутри меня. Потому что он не отступит просто так.

Но мне хочется верить, что я не провела восемь лет с подлецом. Что за этим фасадом сплошной лжи всё ещё есть мой Витя.

Который развлекал незнакомку на день рождения. Как умалишённый изучал всё, когда узнал о моей беременности. Который завалившись со мной на диван, слушал все жалобы про клиенток.

Витя он… Редкостный мудак. Да.

А ещё — он мой Витя. На протяжении восьми лет.

Даже если каждый миг этих лет мне приходилось делить его с кем-то.

— Я не знаю, где реальность, — произношу сорвано. — Не знаю, что было реально. И чтобы ты не сказал, как бы не доказал свои слова… Я всегда буду сомневаться! В любой мелочи. Я теперь сплошное сомнение и неверие. Я растоптана, Вить. Я уничтожена. Не тем, что у тебя есть сын и ты его любишь. Люби. Это правильно, это хорошо. Ты должен любить Назара, потому что такое ощущение… Что его никто до этого не любил. И мне жаль мальчика. Но мне жаль наших дочерей тоже! И себя, Вить, мне тоже жалко. Потому что ты лгал. Лгал, и снова лгал. Все эти восемь лет. Каждый момент нашего счастья теперь пропитан горечью лжи.

— Поль…

— Ты ведь даже не понимаешь, что со мной сделал. Насколько сильно ранил своей ложью. Именно ложью! Всё вокруг неё. Всё! Измена, отношения с нами двумя… Ты встречался с ней, меня на свидания приглашал…

— Всё не так было. Мы с Марго не встречались.

— Просто спали? Спали.

Это легко читается на лице мужа. Он даже не пытается этого скрыть. Морщится недовольно, но позволяет себе хотя бы крупицу правды.

И я даже благодарна за это. Не за боль, а за то, что я хотя бы могу испытывать её спокойно. Знать, что не выдумка Марго и не мои фантазии.

— У нас не было отношений, — повторяет Витя тихо. — Ни с ней. Ни с тобой в тот момент. Только встречи. Когда я понял, что… Когда я предложил тебе отношения, с ней всё закончилось.

— О, ну спасибо. Забыл об этом, когда я уехала?

— Я был тупым пацаном, Поль. Ступил жёстко. Но на этом всё. Фотографии — ложь. Если бы я знал про то, что у меня есть сын — я бы его никогда не бросил.

— Вот именно.

— Но я бы не скрывал это от тебя столько времени. Я бы не смог. Ты должна понять…

— Должна?!

Я вскрикиваю, хотя на самом деле это похоже на шёпот умирающего. Я себя такой и чувствую.

— Почему я вечно должна? Почему все требуют этот от нас, женщин. Должна, должна, должна. Всё должна! Всегда, всем. Я должна заботиться о детях. Во всём, постоянно. Накормлены, одеты. Отвезти в садик, не забыть про воображаемого друга, отследить сколько сладкого они съели за день. А отец лишь «помогает», будто это не его ребёнок. А, и про мужа не должна забывать. Крутиться на кухне, следить за детьми, убрать всё, а при этом быть красивой и порхающей. Хорошенькой, чтобы муж на других не смотрел. Хотя в двадцать это мне не помогло, да?

Меня несёт. В груди вибрирует от каждого слова, и при этом заражает сильнее. Впрыскивает силу в вены, не позволяя замолчать.

Я ощущаю, как трещина в груди разрастается всё сильнее. Только теперь это не чёрная звезда, которая засасывает всё внутрь. Теперь она отдаёт.

Всю боль, о которой даже я не подозревала. Все слова, что крошили сознание. Всё выплёскивается из меня.

— И должна быть понимающей, конечно, — я фыркаю, а после всхлипываю. — Всегда понимающей и ласковой. Тысяча советов в интернете, какой должна быть жена. А муж? А зачем им что-то писать. Это женщины должны разобраться, да? И понять, конечно, понять. Представь обратную ситуацию. Даже без ребёнка, просто измена давняя. Ты бы не простил. Никак. Потому что мужское эго такого выдержать не может. А женское… Его не жалко, да?

Витя молчит. Он лишь смотрит на меня, кажется, даже не моргает. Медленно опускается в своё кресло. Не перебивает.

На лице мужа недоумение смешивается с чем-то ещё. Непривычная эмоция, которой я не ожидала.

Осознание? Сочувствие?

Вина.

— А ещё должна с кондитерской разбираться. Потому что это моё детище, это мой доход. Моя единственная страховка, если я останусь без денег. С разводом должна мудрить, потому что ты не позволяешь. Навешиваешь на меня гирьку за гирькой. Разбираться с твоей ложью. Сталкиваться с Марго. Раз за разом разбираться с Назаром. Ты меня закапываешь. Отдачей твоей лжи по мне прилетает. Почему-то я страдаю. И при этом я как-то мамой должна быть хорошей, идеальной. А чувствую себя гадкой каждый раз, когда детей с моими родителями оставляю. Будто отмахиваюсь от них, потому что нужно другие вопросы решать. Мечусь как белка в колесе. А когда позволяю себе короткий отдых, то ощущение, что ленюсь. Что неправильно всё. Наслаждаюсь моментом, а после корю себя. Можно ведь было что-то другое сделать.

Задерживаю дыхание. Вдох.

— И знаешь что, Вить? А это норма. Быть домохозяйкой, мамой и работать одновременно. Тянуть всё. Нор-ма. Обыденность. Женщины должны всё это, а сверху ещё муж. И ещё что-то. Потому что надо. Потому что так принято. Потому что я должна тянуть за собой и коня, и избу, и что там ещё?

Пытаюсь усмехнуться горько, но не получается. Вместо этого на глазах появляются слёзы.

— А вот если мужчина это сделает, то он герой. Он будет святым, если будет хотя бы за детьми приглядывать. Вот так просто. А я вывозить должна. А я не вывожу, представляешь?

Я развожу руки в сторону. Витя хотел поговорить, да? Ну вот. Не та тема, но по-другому у меня не получается.

— Не могу. Всё это — не могу, — признаюсь, слизывая солёные капли с губ. — Я справлюсь. В будущем справлюсь. И ритм найду, и с бизнесом разберусь. И…

— Полюш, — муж зовёт потерянно. Моя речь выбила его из колеи. — За деньги… Я же… Я никогда не брошу. Даже если разведёмся… Тебе не нужно работать для этого.

— А где гарантии? Где хоть какая-то гарантия, Вить? Мне хочется тебе верить, но я не могу просто слепо по течению плыть. Потому что у меня дети. Мне нужно думать о них. Всегда. Расслабляться нельзя. Должна думать обо всём. И…

— Мне жаль.

Тихий шёпот, будто дуновение ветерка из приоткрытого окна. Я с шумом втягиваю воздух, а Витя оказывается рядом.

Я даже среагировать не успеваю, как он сжимает меня в объятиях. Витя гладит меня по волосам, обнимает. Успокаивает. У меня не остаётся сил его оттолкнуть.

В нос бьёт запах одеколона, который я дарила на прошлый Новый год.

От рубашки пахнет порошком, который я обычно выбираю домой.

В волосах путается ремешок часов, что мы вместе покупали в отпуске.

— Прости, — произносит он, прижимаясь губами к моему виску. Обжигает. — Прости меня, Полюш. Я даже не думал, что делаю тебе настолько плохо.

— Плохо, — произношу эхом. — Поэтому я прошу об одном. Мелочь. Дай мне развод. Дай мне хоть каплю воздуха, а не души окончательно.