Развод. Сын моего мужа

Глава 33

— Сам?

Я хмурюсь. В детектор лжи превращаюсь, мгновенно считывая эмоции мальчика.

Да, Назар умный для своих лет, и изворотливый. Но ему всё равно семь. И прочитать правду не так сложно.

Он сейчас не врёт.

И это выбивает из колеи. Я упираюсь бедром в машину, возвращая себе равновесие. Чуть встряхиваю головой.

Как это — сам?!

— Вот так, — чуть воинственно отвечает парень. Пытается скрыть растерянность за надутой агрессией. — Сам взял и пришёл к отцу. Потому что я папу хотел себе. У меня ведь тоже может быть папа?

— Конечно, но… Я ничего не понимаю. Тебя привела Марго.

— Нет же. Я сам сбежал, из семейного центра. Мама ничего не знала, а поехал к папе. Сказал ему, что я его сын. Папа правда-правда раньше не знал, он не обманывал.

Назар смотрит на меня своими синими глазами, затянутыми прозрачной поволокой. Хлопает длинными ресницами, хватает меня за ладонь.

С детской прытью и надеждой.

Я совершенно перестаю что-то понимать. И хуже всего — что это идеально ложится на то, что я не понимала раньше.

Назар числится в приюте. Вот что изначально меня поразило и сбило с толку.

Ведь если его отводила Маргарита в офис, то должна была отчитаться, забрать как-то официально. А получается…

Он просто сбежал?

И действительно сам нашёл Витю?

Но как это возможно?

— Назар, — нас настигает свёкор. — Куда ты помчал? Не отвлекай Полину, ей наверняка уже надо ехать.

Наконец-то! Хоть кто-то из семьи Дорониных понимает, что мне не приносит удовольствия общаться с внебрачным сыном Вити.

Но сейчас совершенно не вовремя. Потому что у меня роятся миллионы вопросов, на которые просто необходимо узнать ответы.

Тонкая ниточка правды только протянулась. Дрожащая, ненадёжная, полупрозрачная.

Но я хватаюсь за неё, как за спасательный канат. Тянусь, потому что это хоть какие-то ответы.

— Я останусь, — со взрослой серьёзностью произносит Назар. — Я хочу кое-что рассказать Полине.

— Там бабушка ждёт, а Полина…

— Назар не отвлекает, — я натянуто улыбаюсь, соглашаюсь. — Я… Я хотела с ним поговорить, Олег Петрович. Я потом заведу его в квартиру, ладно?

Свёкор странно на меня косится, но кивает. Немного растерян из-за того, что не понимает моего стремления поговорить с мальчиком.

Да, Олег Петрович, видимо, действительно единственный, кто понимает треш происходящего.

— У меня есть суперспособность, — я скрещиваю руки на груди. — Я знаю, когда дети врут. Вот сразу понимаю. И если ты хочешь поговорить — пожалуйста. Но правду. Нет — тогда…

— Правду, — кивает он болванчиком. — Но пообещайте, что вы не возненавидите меня!

— Назар…

— Пожалуйста! Я всё расскажу. И я поступил очень плохо. Прям плохо плохо. А папа тут ни при чём. Это же я появился!

Господи. Мне за этого ребёнка так больно становится. Родители должны любить детей. Точка!

И дети должны чувствовать, что их ни за какие поступки не будут ненавидеть или бросать. А тут…

Мне, чужому человеку, есть куда больше дела до состояния Назара, чем его родным. Ничего не могу с собой поделать.

Да, маленьких и беззащитных я защищала всегда.

Клятвенно обещаю Назару, что не стану его ненавидеть. Умалчиваю, что у меня другие эмоции к нему.

Мы отходим к небольшой кофейне, на три столика, чтобы не стоять на холодном ветру.

— Я сам пришёл к папе, — Назар выкладывает без предисловий. — У нас в приюте там забор дырявый. Я попросил друга отвлечь, а сам пробрался. И побежал. Вот. Я знал, где работает папа. Но там был такой страшный охранник, не пускал. Поэтому я его ждал в холле. А потом он появился. Мама об этом тоже не знала. Она не хотела почему-то, чтобы я с папой виделся.

— А откуда ты узнал, где работает Витя?

— Я нашёл в интернете! Я же умею писать и читать. А имя узнал по телевизору. Ну, там новости были. Они скучные обычно, их только мама смотрит. А тут она вдруг показала на экран и сказала: «вот твой папаша, Назар». А ты был репортаж про бизнесмена Доронина. Вот.

Мальчик со свистом выдыхает, переводит дыхание. Аж запыхался, пока всё выкладывал.

Он пытливо смотрит на меня, с небольшим страхом. А вдруг я сейчас не поверю, усомнюсь? Кажется, Назару действительно важно, чтобы я верила ему.

Но сомнений у меня нет. Легко считывать, когда уже выучил ребёнка. Назар не врёт.

— Мама даже слушать не хотела, чтобы пойти к нему, — Назар хмурится. — И я решил всё сделать сам. Я не хотел отчимов, приютов… Я видел фотографии. Папа, вы, Соня и Алиса. Вы такие счастливые были. И я подумал… Подумал, что у вас местечко и для меня найдётся.

— Ох, Назар.

Я прикусываю губу. Мне жаль его, очень жаль. По-человечески, понимаете? Когда ребёнок чувствует себя брошенным со всех сторон…

Это ужасно. Несправедливо. Назар такого не заслужил.

— Но… Я немножко обманул, — мальчик жуёт нижнюю губу. — Мама не так сказала. Она сказала… Это мог бы быть твой папаша. Вот. А я просто… Просто сделал так, чтобы папа действительно был моим папой.

— Сделал? О чём ты?

Наверное, всё дело в усталости. Но фантазия тут же подсовывает различные варианты, самые невозможные.

Назар, аки шпион, пробирается в лабораторию. Колдует над пробирками, чтобы тест показал нужный результат.

Или нет. Спрятавшись под одеяло, удалённо взламывает систему безопасности больницы. Магичит над клавиатурой, пока не подбирает нужные цифры.

Или…

— Объяснишь?

Прошу я, сильнее обхватываю кружку с горячим какао. Пока не зашла слишком далеко в своих предположениях.

Ясно ведь, что ответ куда проще.

Назар тушуется под моим взглядом, крутит головой, а после рассматривает свой напиток. Нервно сглатывает.

— Назар, я не буду ругаться, — уж точно не на ребёнка. — Мы ведь договорились, что поговорим честно? Я просто хочу знать всё.

— Ага, — мальчик теребит салфетку, разрывает её на кусочки. — Я просто… Я почитал немного. Ну, что в интернете пишут. Вот так нашёл офис папы. Я соврал, что мама привела… Иначе он бы меня слушать не стал. Не поверил. А так я маму упомянул, документы показал… И папа мне поверил.

— Но это ведь не вся история?

— Ваша суперсила, да?

Я умалчиваю, что сам Назар только что признался. Пусть будет суперсила.

— Ну… Я видел в фильмах…

Мальчик взвешивает каждое слово. Говорит медленно, растягивая гласные. Его взгляд попрыгунчиком прыгает по помещению, пяткой нервно выстукивает по полу.

— Что делают тест для детей, когда их потеряли. Понимаете? — Назар дожидается моего кивка. — И тогда… Там берут волосы.

— Та-а-ак.

— Я не хотел ничего плохого. Просто когда подумал, то уже не мог остановиться. А после всё так закрутилось… Полин, я не знал, что я сделаю кому-то плохо! Мне же семь лет. А поженились вы шесть лет назад, я читал. Папа обо мне не знал. Он вас не обманывал.

Я на секунду прикрываю глаза. Мальчик оправдывается в силу своего возраста, не понимает деталей.

Что у взрослых отношения начинаются намного раньше брака. Что его возраст не гарантия того, что я не буду злиться.

— Ближе к делу, — я подбадривающе улыбаюсь. — Ты не сделал плохо.

— Но вы…

— Витя обидел меня. Сказал не очень приятные вещи. Он обманул меня и предал. Это не связано с тобой, Назар. Никак. А теперь… Что там ещё делают в фильмах? Для теста?

— Там брали волосы с расчёски. Но если я есть, то зачем расчёска, да? Но… Мама, она не знала точно. Не была уверена, что папа Витя — действительно мой отец. А не кто-то ещё. И я подумал… Вдруг получится самому сделать папу — папой.

— И как же?

Я терпеливо подталкиваю Назара к ответу. Он всё кружит вокруг, скачет с темы на тему.

Но если я гаркну или начну давить — ничего хорошего не получится. А я чувствую, что рассказ мальчика очень важный. Закроет многие вопросы.

— Я сбежал из приюта, — признаётся. — Там легко сбежать, нас никто не считает после обеда. Только во время отбоя. Вот. И я через забор, а…

— А твой друг отвлекал, я помню. Ты сбежал. Дальше?

— И я гулял. Просто гулял, честно! А потом я увидел папу. Я узнал его сразу! Он был возле детской площадки. И там девочки играли…

— Соня и Алиса? Ох.

Я хмурюсь, вспоминая ту дикую ярость, которую испытала. Когда узнала, что мартышки познакомились с Назаром раньше. До того как Витя официально узнал о сыне.

Соня или Алиса — кто-то из них признался, что играл с Назаром на площадке. Он даже младшенькой косу помогал переплести.

— О Господи, — я закрываю лицо руками, нервно посмеиваюсь. — И ты что? Пошёл с ними играть, а потом заплетал косичку и забрал волосы? Так было?

— Я их не вырывал! — оправдывается. — Они на руках сами остаются. Когда проводишь по волосам, они остаются.

— Я и не говорила, что вырывал. Да, волосы выпадают сами по себе, это нормально. То есть ты специально подошёл к девочкам?

— Нет! Не совсем. Я хотел подружиться. И узнать о вас с папой. Алису я не очень понимаю, — призадумывается. — А Соня о вас только хорошее говорила. Она так описывала… Что я понял, что вы хорошая мама. Очень. И папа хороший. И…

— И ты решил взять документы и волосы, и пойти в офис?

— Угу.

Теперь очень много моментов проясняется. И как Назар познакомился с моими дочками. И почему так ко мне тянулся, решил, что должен быть рядом.

— Но не получилось, — уголок губ мальчика дёргается. — Папа повёз в клинику сразу. А там не захотели волосы брать. Они сказали, что надо слюна!

— Обычно так и просят, да.

— Я же не мог снова найти Алису и попросить плюнуть в баночку. Да и палкой они в рот лезли. Как ушной, но не совсем. И мне… Мне пришлось самому сдавать.

Я не говорю Назара, что даже не волновалась по этому поводу. Он действительно маленькая копия Вити.

Никаких «мог бы быть». В качестве теста ДНК — зеркало подошло бы отлично.

Но то, как Назар заморочился, как всё придумал… Это лишний раз показывает, насколько он смышлёный.

— Но папа сказал, что я всё равно его сын, — Назар сводит бровки на переносице. — Он мой папа, самый настоящий. Я не обманывал! Не во всём, получается. И… Но я не хотел, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я не плохой!

— Конечно, Назар, не плохой. Совсем не плохой.

Просто очень недолюбленный ребёнок, который отчаянно нуждается хоть в капле ласки.

Я не торможу себя, вместо этого — обнимаю мальчика. Успокаиваю и утешаю его, пока он дрожит в моих руках.

Назар был тем, кто закрутил всю эту историю. Но не он виновник, не он первопричина.

Он лишь добавил несколько своих паутинок лжи и смятения. Но пролил свет на ложь.

И вот за это я буду благодарна ему.