Развод. Сын моего мужа

Глава 6

— Тссс.

До меня доносится тихое шипение, вырывая из пучины сна. Я медленно прихожу в себя, но глаза не открываю.

Сознание немного ватное, а в черепушке — покалывает слегка. Остаточное явление после пережитой мигрени.

Я не могла представить, что когда-то так сильно накроет! Обычно это были обычные головные боли. Небольшая мигрень или реакция на магнитные бури. Такое что-то.

Но чтобы в отключке проваляться — это что-то новенькое. И не очень приятное.

— Не шуми, — я слышу строгий голосок Сони. — Мама спит, её нельзя будить.

— Я не бужу, — обиженно тянет Алиса. — Я помочь хочу!

Я чувствую, как на лоб падает влажная ткань. Холодный компресс? И очень мокрый. Капли тут же стекают по лицу, заливая.

— Так надо? — уточняет младшая.

— Ага. Я видела, как бабушка так делала. Сейчас мама выздоровеет, вот увидишь. Я ещё духами побрызгала, чтобы точно помогло.

Я сдерживаю улыбку. Позволяю малышкам проявить себя, хотя меня тянет улыбаться.

Мои хорошенькие девочки. Заботливые и внимательные. От их помощи — сразу лучше становится. Окончательно уходит плохое самочувствие.

Последние дни как в тумане. Я даже не уверена, сколько на самом деле вот так провалялась. Может, вообще пару часов.

Лишь помню, как спорила с мужем. Отбивалась от его попыток вернуть меня домой. А после приехал мой отец, решил всё.

Дорога домой — уже провал.

Сквозь острую боль шептала что-то малышкам, чтобы не волновались обо мне. Кое-как переоделась в пижаму, завалилась спать.

— Так точно надо?

Я почти вижу, как Алиса выпячивает губу и косится на сестру. Матрас рядом прогибается, когда на него забирается старшая дочь.

— Мама говорит — солнце лечит, — авторитетно заявляет Соня. — А мы…

— Солнышки! Да!

Если бы я ещё спала, то точно бы проснулась. Дочери возятся на кровати, стараясь лечь рядом со мной. Шумно переговариваются.

Хочется схватить их в объятия, зацеловать. Рядом с ними так легко и хорошо становится. Все невзгоды улетают.

— Вы что тут делаете? — узнаю голос матери. — Кыш отсюда. Ваша мама спит, ей отдохнуть надо.

— Мы не мешаем, — звонко отвечает Алиса, пытаясь шептать. — Мы… Хм… Поддерживаем!

— Тихо поддерживаем, — добавляет Соня. — Мы лечим маму.

— Так, ну-ка. На выход все.

Я прекращаю притворяться спящей, пока не прогнали мои лечебные солнца. Сажусь, вызывая восторг у детей.

— Видишь, ба! Мы вылечили сразу! — Соня виснет на моей шее. Прижимается щекой к моей. — Правда, мамочка?

— Конечно, мои хорошие.

Я притягиваю к себе Алису, помогая ей забраться на мои колени. Мама с волнением смотрит на меня, но я заверяю, что со мной всё хорошо.

— Напугала ты нас, — охает она. — Разве у тебя такое было раньше? Ты не говорила.

— Так — не было, — я качаю головой.

— Обследоваться надо, Поль. Провериться. Мало ли… Нельзя со здоровьем шутить.

— Почему? — заинтересовано хлопает ресницами Соня. — Шутки это весело и хорошо!

Оставляю маму разбираться, а сама сбегаю в душ. Смываю с себя остатки болезни ледяной водой. Бодрость бьёт по коже тяжёлыми каплями.

Я переодеваюсь в домашнюю одежду, которую оставляла у родителей. Разбираться сумки нет желания.

А ещё нужно ехать домой, забирать другие вещи, с мужем разбираться…

Так, нет!

Сначала я прихожу в себя, после составляю план, как лучше действовать. А после просто следую ему.

Повалялась. Поболела. Пора возвращаться в строй.

— В порядке? — отец притягивает меня к себе, стоит войти на кухню. — Оклемалась?

— Немного, — я улыбаюсь. — Как вы тут? Малышки не очень переживали? Я провалялась…

— Полтора дня, да. Ничего, нормально. Они же тоже болеют. А ты их сочувствующими воспитываешь. Поняли всё.

— Хорошо. А…

— Приезжал твой.

Отец отвечает, хотя я даже не успеваю сформулировать вопрос. Кривится. Мгновенно разлюбил «любимого зятя», когда всё всплыло.

И эта реакция служит лучшей поддержкой. Когда я вижу, что рядом со мной всё ещё есть верны и близкие люди.

— Пошли-ка, — отец кивает на веранду. — Нечего малым уши греть.

А малышки как раз на кухню забегают. Окружают бабушку, которая им обещала нажарить блинчиков.

Натягиваю отцовскую старую куртку, выхожу на свежий воздух. Папа самокрутку поджигает, я рассматриваю сад.

Он начинает расцветать после зимы, к жизни возвращается. И я вернусь, даже если сейчас чувствую себя засохшей.

— Пороги обивал, — продолжает папа. — Требовал пустить, увидеть тебя или детей. Я не пустил. С детьми только по твоему разрешению пусть видится.

— Спасибо, — я устало улыбаюсь. — Ты правильно сделал. Лучше потом уже, когда мы с ним всё обсудим.

— Жалею, что не занял соседа ружьё. Он тут своего бывшего зятя красиво гонял. А сама что думаешь делать? Или обсудить и…

— Развод, конечно. Я… — вспоминаю день недели. — Сегодня консультации поищу, а с понедельника уже заявление подавать буду. Но нужно с Витей встретиться.

— И зачем?

— Мирный развод лучше и быстрее войны.

— Верно. Умная ты у меня девочка, Поль. Чем сможем, тем поддержим. Ты знаешь. Живите пока тут. Под присмотром лучше, да?

— Наверное. Но я найду на выходных жильё. Не хочу вас стеснять.

— Глупостей не говори.

— Нет, пап. Ты только не обижайся, но это… Как перевалочный пункт. Прийти в себя, встать на ноги. А если я надолго останусь… То буду дальше в разбитом состоянии. С напоминанием, что всё плохо.

Папа понимающе улыбается. Выбрасывает окурок в банку, уходит. А я остаюсь, чтобы позвонить на работу.

Там всё налажено, моё постоянно присутствие не нужно. Но всё равно хочется проверить, что ничего не случилось. Я обычно держу руку на пульсе и всегда на связи.

— Здравствуйте, Полина Захаровна, — бодро отвечает администратор.

— У вас всё хорошо? Я тут немного приболела, не могла ответить…

— А мы знаем. Не переживайте, всё в порядке. У нас были вопросы, но Виктор Олегович всё решил.

— Мой муж?

Я переспрашиваю, осипнув. Вытягиваюсь, гипнотизируя взглядом забор. Нехорошее предчувствие спускается по пищеводу вниз.

— Да, — подтверждает она. — Он тут приехал и всё решает.

— Что он решает?!

Я не сдерживаюсь, рявкаю. Праведный гнев искрит в венах от мысли, что именно Витя решил устроить.

Он не имеет к моему бизнесу никакого отношения! Ну… Он дал мне денег, помог. Я не уменьшаю вложения мужа. Потому что без него у меня бы ничего не получилось.

После первой беременности я не могла сидеть без дела. А менять декрет на работу в офисе — было глупо. Я начала занимать себя готовкой.

— Ты раскормить меня пытаешься? — смеялся Витя, уплетая очередной чизкейк. — Очень вкусно, милая.

— Я не знаю, чем себя занять.

Конечно, с грудничком на руках — времени почти и нет. Но я крутилась, хотела чем-то занять себя. Хотя бы анализом рецептов. Я привыкла к тому, что мой разум чем-то занят.

Я работала с девятнадцати лет, то помощницей, то на звонках сидела, после выпуска — попала в отдел маркетинга по специальности.

А с Соней… Это была совсем другая работа. Новая, самая важная, изматывающая. Но «мыслей» не хватало. Поэтому пыталась занять себя по мелочи.

А Витя предложил глобальное решение. У нас были деньги, достаточно, чтобы вложить в новое дело.

— Так ты будешь при деле, — убеждал меня муж. — Свой бизнес, сама себе начальница. И при этом не будешь Соньку бросать надолго.

Я сначала отмахнулась. Куда мне? Я маркетолог, не предприниматель. И ребёнок. И муж, которому нужно было уделить внимание.

Но чем больше я думала, тем сильнее загоралась идеей. Пока малышка спала — я себе разные планы набрасывала.

Меню, сколько стоить будет, после к подруге пошла. Она у меня аудитором работает, хорошо на финансах знается. Помогла прикинуть реальный бизнес-план.

И…

Всё закрутилось. Витя помогал, очень. Делился контактами своих юристов, бухгалтерии, налоговиков. Только благодаря мужу всё получилось. Я это понимаю и ценю.

Но моя кондитерская — она моя! Я её продумывала, развивала, по ночам разрабатывала рекламные стратегии.

И мы сразу обсуждали, что это моё дело. Витя не мешался без моих просьб, всегда подтверждал, что к кондитерской не имеет отношения.

А теперь — решает?!

— У нас тут проблема была, — тушуется девушка. — Но уже всё решили. Вы же… Как обычно, Виктор Олегович занялся этим и…

— И что он ещё решает?

Я спрашиваю, быстро возвращаясь в дом. Показываю родителям, что занята. Выкидываю на кровать одежду, спешно переодеваюсь.

— Почему он вообще что-то там решает?! — я рявкаю, закипаю.

— Полина Захаровна, у него же подпись, он… — лепечет сотрудница. — Как обычно…

— Как обычно закончилось. К документам его не подпускать, я доверенность отзывать буду. Постарайтесь его увести от кабинета. Либо вызывайте охрану по тревожной кнопке.

— Я… Да… Да, хорошо, я поняла.

Я понимаю, что сотрудницы не виноваты. Они действовали как привыкли, не знали, что что-то поменялись.

Но гнев бурлит в венах, обжигает. Я злюсь на саму себя. Что позволила себе валяться в бреду. Что зразу не побежала разбираться с делами, а позволила себе отдохнуть.

Про доверенность я забыла. Конечно, у Вити есть право подписи на всё, если понадобится. Давно ещё решили так.

Когда бизнес начал развиваться, а я оказалась со второй беременностью — это казалось самым логичным.

Я в больнице, я с двумя детьми… А муж мобилен, он подскочит и решит всё, поможет.

У меня никогда не было сомнений в Вите. Мы ведь семья, он не подставит никак. А вот сейчас… Сейчас я переживаю, чтобы он сейчас не начал подставлять намеренно.

Любые способы хороши, чтобы жену недовольную вернуть?

— Что-то случилось? — отец перехватывает. — Куда улетаешь?

— В кондитерской проблемы, — отчитываюсь запыхавшись, натягиваю обувь. — Там Витя объявился. Я поеду разбираться.

— Папа? — с интересом выскакивают малышки. — Ты к папе? А нам можно?

Девочки хлопают светлыми ресничками, с интересом поглядывают на меня. Они скучают по папе, это ожидаемо.

Для них он всё ещё любимый и хороший папа. Это не малышек муж предал, а меня. Но…

— У нас с папой дела, — я присаживаюсь на корточки. — Взрослые. Там деткам быть не нужно.

— А когда он приедет? — хмурится Соня. — Он торт не попробовал! А я старалась.

— И я! — важно кивает Алиса.

— Я знаю, малышки. Но это очень важно. А вы лучше с бабушкой и дедушкой. Но… А торт ещё остался?

— Да!

— Давайте тогда быстро его упакуем, и я отвезу попробовать?

Это идея очень нравится дочерям. Я щёлкаю их по носу, вызываю ещё более громкий смех.

Меньше всего мне хочется что-то везти мужу, даже теоретически. Но это касается моих малышек, а ради них я сделаю всё.

Возможно…

Возможно, муж даже умудрится выжить после того, как я разберусь с ним.

Одно дело поступить подло в прошлом. И врать столько лет. И привести своего сына мой день рождения!

Это всё можно как-то объяснить ложью и очередной порцией бреда.

Но рушить мой бизнес — это совсем другая грань. Открытая манипуляция и попытка подставить.

И вот тут я терпеливой не буду.

Всё, любимый. Шок прошёл, боль испарилась. Я снова могу соображать и действовать. И на этот раз я не позволю Вите выиграть.