Развод. Сын моего мужа

Глава 3

— Ясно, — я киваю.

Спорить и выяснять что-то нет сил и желания. Витя пытается меня в чём-то убедить, а после — вновь врёт.

Смысл этого?

Ясно ведь, что отказ — лучше любого ответа. Значит, муж вписан в графу отца. Числится там. И не сможет врать, что не знал о сыне.

Я стараюсь взять себя в руки. Надо просто обсудить, как всё будет дальше. Развод?

Через ЗАГС ведь нельзя, да? У нас дети, нужен суд. И решить, что делать с домой. Мы только переехали.

Муж недавно заключил очень хорошую сделку, получил премию щедрую.

Этого хватило для основного взноса, ещё часть ипотеки мы погасили сразу за счёт продажи квартиры. И остаток — должны были перекрыть через три года.

Четыре, если всё же решились бы отдать детей в частную школу.

Столько планов, расписанная жизнь. А теперь всё разбивается, оставляя меня в прострации.

Я не особо хорошо справляюсь со стрессовыми ситуациями. Не знаю, как теперь реагировать. Что вообще делают после измены?

Запустить сковородкой в лоб и выгнать прочь? Я никогда об этом не задумывалась. Измены… Они у других. Другие мужчины изменяют.

А мой Витя ведь не такой…

— Тогда кто съезжает? — оборачиваюсь к мужу. — Честнее было бы тебе. Но если ты категорически против… Я не против совместной опеки. Можно через неделю или на выходные. Я не трогаю твой бизнес, а ты мой. Остальное делим пополам. Вроде всё?

— Полина.

— А, точно. Алименты надо обсудить, но это ведь будет зависеть от опеки…

— Прекрати.

— Нет, это ты прекрати! Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, Вить? Ты привёл на мой день рождения своего сына. Признался в измене. Постоянно врёшь.

— Я не вру. Просто ты не хочешь верить. А пытаешься выставить меня негодяем.

Муж прижимает пальцы к вискам, расхаживая по комнате. Я облокачиваюсь о стол, который с такой тщательностью выбирала.

А теперь…

— Я прошу тебя, Вить, — я вздыхаю. — Забирай сына и уезжай. Нет? Тогда скажи прямо, и тогда я буду подыскивать жильё.

— Есть третий вариант, — муж раздражённо проводит по тёмным волосам. — Ты остаёшься, я остаюсь.

— И твой нагулянный сын тоже остаётся?!

— Да. Пока — да. Полюш, ну что ты? Ты же всегда была рядом, поддерживала меня. Верила, что я со всем разберусь. Тут я тоже разберусь. Пойму, почему мне сына подкинули, как дальше быть. Я с ней не общался больше, без понятия, что там произошло. Но просто так ребёнка не подкидывают…

— Разбирайся, пожалуйста. С кем и чем хочешь. Только я почему должна в этом участвовать?

— Ты — моя жена.

— Хорошо.

Кажется, это сбивает Витю с толку. Он замирает, подозрительно косится в мою сторону. Помнит этот трюк на балконе?

Я отталкиваюсь от стола, медленно шагаю к мужу. Заставляю себя двигаться, хотя мышцы словно железными прутьями пронзает.

— Тогда предлагаю сделку, — показательно весело произношу. — Ты разбираешься, а я иду с подругами в бар. Потом к одной из них на квартиру, кто-то меня проводит…

— Хватит! — рявкает недовольно.

— А что такое, милый? В этом нет ничего такого. Сравняем счёт и дальше будем жить большой и дружной семьёй. Почему ты против?

— Ясно. Разговора не получится. Давай тогда продолжим завтра. Ты придёшь в себя, прекратишь нести ересь, и мы всё решим.

— Да что решать?! Я не понимаю. Реально не понимаю, чего ты добиваешься.

— Понимания! Второго шанса. Не выбрасывать всю нашу семейную жизнь на свалку лишь из-за того, что я когда-то совершил ошибку.

— Тогда почему ты не покажешь мне свидетельство о рождении Назара? Назови мне адекватную причину, и тогда мы обсудим всё завтра.

Не обсудим. Если муж отказывается куда-то уезжать, то это сделаю я. Малышки любят проводить время на даче моих родителей. Уеду сегодня же. А после буду разбираться, что делать.

Витя не отвечает. Вместо этого мы оба обращаем внимание на шум в коридоре. Крики.

— А я тебе сказал, Олег, — разносится басистый голос моего отца. — Если ты ещё раз станешь у меня на пути…

Дверь в кабинет с грохотом открывается. Чуть не бьёт по Вите.

Я с лёгкой кровожадностью думаю, что жаль. Может, мне легче бы стало?

— Что тут происходит? Что у вас за разборки? — гаркает мой отец, опираясь на трость.

Недавно он попал в аварию, после чего пережил операцию на колене. Двигаться ему сложно, но при этом папа делает вид, что всё хорошо.

Не любит слабость показывать.

— Я тебе говорю, не надо им мешать, — ворчит мой свёкор.

— А что? Смотреть, как твой сын Полину тащит? Непонятно что за ссора у них.

— Ты что?! — тут же выступает свекровь, повышая голос на несколько октав. — Витя никогда бы не обидел Полю!

Кабинет наполняется голосами и обвинениями. В балаган превращается. У меня начинает давить в висках. С силой, предупреждая о мигрени.

— Так! — я повышаю голос, прекращая этот хаос. — Хватит! Мы как-то с Витей сами разберёмся. Пап, он ничего не сделал. Тёть Марусь, он как раз таки обидел. Но, как я и сказала, наш развод — наше дело.

— Какой развод? Вы чего удумали!

— Дядь Олег, — продолжаю, игнорируя вопросы. — Я попрошу вас тоже уехать. Может вы на сына повлияете. Объясните ему, что выгонять жену с детьми из дома — плохая идея.

— Я тебя не выгонял, — цедит Витя.

— А что это? Либо мы с малышками уезжаем, либо ты с сыном!

После моего вскрика комната наполняется тишиной. Тягучей, плотной. Аж не по себе становится.

На меня все пялятся, будто под кожу пробираются. Мои слова анализируют.

— Просил же, Поль, — сокрушённо выдыхает муж.

— Как? — охает свекровь, хватаясь за сердце. — Это… Тот мальчик… Я же говорила похож, Олег. Но… Вить, у тебя есть сын?! У нас — внук?!

Балаган усиливается. А я понимаю, что родители мужа действительно не знали о внуке.

Свекровь охает и ахает. Причитает. На меня смотрит с подозрением. Словно… Понять пытается, когда я родить тайком родить успела.

Но всё понимает, за сердце хватается. Явно, факт неверности Вити её сейчас сильнее цепляет, чем появившийся внук. Ну, почти.

— Внук, — головой качает. — Как же так… Ты как же так…

Отец Вити более скуп на эмоции, но тоже свои пять копеек вставляет. Вместе с женой наседают на сына, пытаясь разобраться.

Только мой папа тихо стоит. С шоком наблюдает за этим. А когда я двигаюсь на выход из кабинета — за мной идёт.

— Ты как, Полин? — приобнимет меня рукой. Внимательно в лицо всматривается. — Ты когда узнала?

— Только что. Это… Ох, пап.

Я прижимаюсь к папе, пока он меня по голове гладит. Молча, не обещая, что всё хорошо будет. Но просто поддерживает, подставляет своё плечо.

На секунду позволяет снова оказаться маленькой и глупой, когда со всеми проблемами — к родителям. И они решают, а мне даже думать не нужно.

— Пацану сколько? — уточняет папа. — Если Витёк просто молчал или не знал…

— Он изменил мне! После начала наших отношений уже…

— Понял. Мне ему врезать? — предлагает отец. — Или костылём по башке тупой надавать могу.

— Папа! Я тебя люблю. Не надо Витю бить, он того не стоит. Лучше… Я хочу уехать отсюда. Кажется, он не собирается, а я… Не могу тут. Выслушивать его оправдания.

— Давай, иди собирай моих мартышек. К нам поедете, без разговоров. А там посмотрим, что дальше делать.

— Спасибо, пап!

Я целую его в колючую щеку, вытираю след от помады с седой бороды. Заряжаюсь энергией от такой поддержки. Даже мигрень на секунду отступает.

Я отправляюсь на второй этаж. И торможу, увидев Назара. Это как ударом по голове. Кто-то молоток с высоты пускает.

Всё звенит, расплывается.

Я понимаю, что мальчик ни в чём не виноват. Но его присутствие — уже напоминание про измену. Свежую рану соляным раствором поливает.

Назар сидит у лестницы. Второй этаж сделан так, что можно увидеть часть первого этажа. Но конечно всё перилами обустроено, чтобы никто не пострадал.

Вот возле таких перилл и сидит Назар. Просунул ноги в пространство между столбиками, держится за них руками.

С интересом прислушивается к происходящему внизу.

— Я вам не мешаю, — хмыкает, запрокидывает голову. — Или мешаю? Пройти, — поясняет, увидев моё замешательство. — Места много.

— Ага, — я соглашаюсь, хватаясь за перила.

Поразительное сходство. Отвернуться не получается. Буквально маленькая копия Вити. Словно клон. Такое бывает вообще?

Только волосы светлее намного, русый вместо чёрного. Но у Вити тоже в детстве светлые были, как я помню с фотографий.

— Что вы смотрите так? — запрокидывает голову, возвращая мне внимательный взгляд. — О, а вы красивая.

И расплывается в знакомой озорной улыбке. Нельзя такое подделать, если только не видеть самостоятельно. Точно за отцом копирует.

— Очень, — добавляет щедро. — Красивее моей мамы.

Я теряюсь от такого заявления, закашливаюсь. Разве для детей их родители не самые красивые.

Назар немного прищуривается, будто пытается понять, как именно повлияли его слова. Оценивает реакцию?

Внутри стягивает. Из-за минутного разговора с этим парнем. Из-за упоминания его матери.

Той женщины, к которой столько лет бегал мой муж…

Почему? Вот почему? Я не понимаю. Зачем было оставаться в браке со мной, а после изменять всё время.

Мы ведь даже в браке не были тогда! Только съезжаться планировали. Ничего серьёзного, несколько месяцев отношений. Можно было всё закончить быстро и безболезненно.

Назар выгибает русую бровь. Ждёт моего ответа.

— Кхм, спасибо, — я немного теряюсь. Решаюсь: — А твоя мама где?

— Уехала, — отвечает мгновенно. — У неё дела, и она уехала. Куда — не сказала. Ничего не знаю.

— А… А где она тебя оставила? Дома, да?

Я не знаю, что творю, но присаживаюсь возле мальчика. Дети ведь не станут врать, да? Не в таком возрасте.

Да и видно их притворство. Когда Алиса хлопает ресницами и говорит, что сладости не брала — это ведь сразу видно. Легко читается.

А я…

Раз муж мне ничего не скажет, то по-другому узнаю. Другие факты, чтобы не оказаться в дураках.

— Нет. Она к папе меня отвела, — заявляет решительно. — Папа в офисе работает. Он директор у меня. Сказала, что он меня заберёт. Вот, кстати, мой папа.

Указывает пальцем вниз. Как раз в зале появляется Витя. Я удивлённо смотрю на мальчика.

Назар не знает, кто я? Ну, это ожидаемо, наверное. Его могли привести в чужой дом и ничего не объяснить.

А если он такой спокойный, то точно должен доверять отцу.

Отцу, блин!

Достаточно того, как Назар называет Витю. Папа. И вся ложь про то, что муж не знал, разбивается.

Я напоминаю себе мазохистку. Не могу закончить разговор. Сижу здесь, хотя нужно вещи собирать. Вслушиваюсь в звонкий голос Назара, пытаюсь понять, где ещё мне муж соврал.

— Ясно. И часто ты у папы в офисе бываешь? — уточняю напоследок.

— В первый раз, — пожимает плечами. — Но там красиво. А ещё папа меня на машине покатал.

— Здорово.

— А у вас день рождения? Поздравляю, кстати. Только у меня ничего нет. Папа не сказал. Сейчас.

Назар тянется к своему рюкзаку, копается там. А после находит полусъеденную шоколадку. Смущённо протягивает мне.

— Вот. Это вам.

— Спасибо, Назар.

Благодарю хрипло. Пальцы дрожат, когда я забираю «подарок». А после резко поднимаюсь и ухожу. Не выдерживаю больше.

Было бы легче, если бы все вокруг оказались просто плохими. Сын капризный, его мать — разлучница наглая, Витя…

Ну, Витя и есть подонок.

В любом случае меня это не касается! Муж ведь хотел сына! Вот пусть и…

Я осекаюсь. Мы с Витей обсуждали возможность третьей беременности. Подсчитывали, когда финансово потянем. Муж очень хотел себе сына, говорил об этом. И я была только за.

Мы любили бы и дочь, конечно. Пол ребёнка вообще не важен. Но раз две дочери есть, то можно помечтать о сыне…

Зачем тогда Витя об этом говорил?

Постоянно. Ведь у него уже был сын!

Это…

Боже, когда муж говорил, что нам пацана надо — это он так намекал, что своего внебрачного сына приведёт?