Развод. Сын моего мужа

Глава 7

Твою же м…

Влетев в кондитерскую, я замираю. Шокирует меня не то, что в «жаркий час» у нас всего один клиент. А то, что именно это за клиент.

Не мой муж! Нет, это было бы слишком гуманно.

За дальним столиком у окна притаился Назар. Лениво ковыряется в пирожном, потягивает молочный коктейль.

— Полина!

Мальчик расплывается в довольной улыбке, заметив меня. Спрыгивает со стула, очень быстро оказывается рядом со мной.

— Здравствуйте.

Я лишь киваю, от чего мальчик начинает хмуриться. Но не моя задача заниматься его настроением.

Благо, рядом ко мне уже спешит администратор смены Галина. Она выглядит взволнованной, то и дело поправляет белый фартук.

— Вы приехали, — вздыхает она. — Отлично. Тут такое было…

— А где Виктор? — уточняю я сразу.

Я ведь просила держать его подальше от офисных помещений. Тут таких всего два, но всё же.

Пока я ехала, я успела связаться с нотариусом. Записалась для отмены доверенности на вечер. Мне повезло, что меня согласились принять в срочном порядке.

А ещё я позвонила подруге и её знакомому юристу. Он подготовит письма, которые я разошлю контрагентам.

Всё для того, чтобы Витя не мог больше пользоваться доверенностью. Может, я надумала себе. Может, он и не творил тут беспредел, но теперь я хочу убедиться в этом.

— Он отошёл в уборную, — настороженно отчитывается Галина. — Мы охрану не вызывали, он сам вернулся в зал. Вот. А надо было совсем из кафе выгнать?

Женщина пронзает меня непонимающим взглядом, суетливо поправляет кепку. Для всех мы с мужем были командой, а теперь…

Я качаю головой. Охрана это на крайний случай. Возможно, именно сейчас мы сможем всё обсудить как взрослые. И быстро разойтись.

— Пришли с проверкой, — сокрушается администратор. — Они уведомили за день, но до вас было не дозвониться. Тогда мы позвонили Виктору Олеговичу. Он тут всё уладил, сам с проверкой ходил.

— И как? — я морщусь.

Подобные проверки неприятно, но ожидаемо. Хотя мне ещё предстоит узнать, на каком основании пришли.

— Нарушений не обнаружено, — довольно чеканит женщина. — Мы же всё делаем согласно правилам. Но шороху навели.

— Ясно. А почему никого нет? Обычно в это время…

— Виктор Олегович сказал закрыть всё на сегодня.

— Галина, отныне — Виктор Олегович ничего не решает. Любые подобные распоряжения принимаются только от меня. Открываемся.

Послеобеденное время пятницы — одно из самых пиковых на недели. Многие школьники и студенты заглядывают после учёбы. На выходные тоже много людей, но не так, как сейчас.

А Витя…

Видимо, всё же решил немного подставить меня.

— Нет, не открываемся.

В спину летит уверенный голос мужа. Я разворачиваюсь, мы сталкиваемся взглядами.

Витя выглядит… Как обычно. Я не знаю, чего я ждала. Синяков под глазами, явного раскаяния? Хоть какого-то доказательства, что мужу паршиво.

Мы ведь восемь лет вместе. Всё разрушено. По его вине, с тонной лжи на плечах… Но он ведь сожалеет?

Но нет. Витя выглядит как всегда. Деловой костюм, рубашка идеально выглаженная. Мной, между прочим.

Тёмные волосы слегка уложены гелем, борода — идеально подстрижена.

Он такой, каким я привыкла его видеть. Каждое утро целовать в щеку, поправляя галстук. С притворным ворчанием колоться о мягкую щетину.

Он всё такой же. Родной и одновременно чужой. Сердце делает кувырок, падает, отбивая диким пульсом где-то в животе.

— Нельзя сейчас открываться, — спокойно, но решительно чеканит муж. — Подожди час. Пойдём, обсудим.

Я не хочу подчиняться, но киваю. Вздёргиваю подбородок, уводя Витю в свой небольшой кабинет.

Я не хочу устраивать разборок на глазах у персонала. И мне нужны ответы. Поэтому поговорить наедине — лучший вариант.

— Я отозвала твою доверенность, — заявляю я с порога. Усаживаюсь в своё кресло. — Ты не можешь что-то больше решать.

— Это глупо, Поль, — муж вздыхает. — Пока ты болела, я тут разбирался. Мало ли что ещё произойдёт…

— Я найду кому поручить. Кому-то, кому я доверяю.

— А мне уже нет? Ясно.

— Ты мне врал восемь лет! Сына скрывал. Закрыл мою кондитерскую. И…

— У тебя проблемы с пожарной сигнализацией. Я сделал проверку на всякий случай. После того как тут СЭС-ники погуляли. И там проблемы. Надо заменить. Сейчас всё привезут, сделают, и можно открываться.

Я сжимаю зубы, пока эмаль не начинает трещать. Я не хочу признавать правоту мужа, но… Мысленно приходится.

Если где-то есть проблемы, то их лучше устранить до того, как придёт новая проверка. Вряд ли пожарная инспекция караулит у двери, но перестраховка не помешает.

— Проверки редко просто так, — отмахивается Витя. — Ты это знаешь. Напротив тебя открывается кондитерская известной сети. Конкурент им ни к чему.

— И ты предположил, что они будут давить?

— Допустил такую мысль. Лучше перестраховаться, Поль. Я знаю, как сильно ты любишь своё дело. И не хотелось бы, чтобы ты его потеряла. Чтобы ты не думала, я беспокоюсь о тебе.

Я не сдерживаю горькой усмешкой. Если бы Витя действительно беспокоился, то мы бы не оказались в такой ситуации.

Не изменил. Не врал бы. Не привёл своего сына на мой праздник, нашёл другой подход.

— И я тебе говорил, — продолжает муж давить своим голосом. — Что я не скрывал сына, я о нём не знал. Измена… Да, эта ложь была. Но иначе бы я потерял тебя. А этого я не хотел.

— Не знал? — нервно смеюсь. — Правда? Твой лучший друг тебе не рассказал, что его сестра родила твою копию?

— Ты… — от неожиданности муж запинается. Явно начинает нервничать. — Ты об этом знаешь?

— Ну что ты, дорогой. Я же клуша жена, что я могу знать?

Я язвлю. Колкими словами пытаюсь прикрыть то, как мне больно. Каждая фраза — частичку от души отрывает.

Любой взгляд Вити — меня лезвием царапает. Мне физически больно находиться рядом с ним. Словно под жесточайшими пытками нахожусь.

— Не передёргивай, — вздыхает муж. — Я никогда так тебя не называл. И не относился.

— Да? — все силы уходят на ядовитую усмешку. — А как ты отнёсся? Ты даже сюда притащил своего сына! В мою кондитерскую. Чтобы все увидели сходство, да? Окончательно добить меня решил.

— Никто ничего не увидит. Я попросил Назара не называть меня отцом при всех. Он смышлёный мальчик, согласился.

На губах мужа появляется мимолётная улыбка, наполненная теплом и гордостью. За его, черт возьми, ребёнка. И меня от этого штормить начинает. Колотит, выворачивает.

Таким же тоном Витя о наших детях говорит. С лёгкой отцовской гордостью.

— Это, конечно, всё меняет, — хмыкаю. — А жена потерпит.

— Откуда мне было знать, что ты приедешь? — Витя качает головой. — Полюш, я знаю, что в твоих глазах я подонок. И отчасти ты права. Но не вешай на меня все грехи. Я приехал помочь, разобраться с проблемами. Я не знал, что ты примчишь. Ты не выходила на связь, болела. Захар меня даже на порог не пускал, от лекарств отказался.

— Лекарств?

— Я привозил. Знаю же о твоих мигренях…

— Это неважно. Не уводи тему, Виктор.

Муж немного скалится, стоит его полным именем назвать. Язык чешется от желания отчество добавить.

Максимально подчеркнуть дистанцию между нами.

— Назар племянник твоего лучшего друга! — напоминаю я. — И ты…

— Да, — сокрушённо вздыхает муж. — Именно поэтому я тебе не показывал свидетельство. Ты бы сразу поняла, у тебя слишком хорошая память. И тогда бы ты ещё больше убедилась в том, что я тебе вру. Хотя это не так.

— То есть Лёня скромно молчал всё это время?

— Он сам не знал. Они с Марго давно не общаются, практически прекратили общение. Племянника он видел пару раз в жизни. Ещё мелкого.

— Ммм. Как удобно.

— Но это так. Они же не родные, двоюродные. Интересы сменились, разошлись по разным дорогам. И всё.

— И он ни о чём не знал. И на схожесть глаза закрыл. И не заметил, что ты его сестру тогда обхаживал и увёл.

— Об этом, — муж крепко сжимает челюсть, на меня не смотрит. — Он знал. Но и только.

Я рвано дышу. Пальцами цепляюсь за край стола, чтобы остаться в сознании. Не срываться снова в океан апатии и непонимания.

Витя говорит уверенно, невольно начинаешь прислушиваться к его словам. Но после…

После ледяной водой смывает всю эту ложь.

— Почему тогда ты притащил Назара? В такой день… — хмыкаю я.

— А куда мне было его девать? — искренне удивляется Витя. — Поль, я в шоке был. У меня, оказывается, сын есть. Который пошатнул бы нашу семью. Но мой ребёнок, моя кровь… Я не мог просто отмахнуться. Где-то бросить.

— А теперь везде за собой таскаешь?

— Так получилось. Мы ездили в больницу, там… Неважно. Я заехал сюда, чтобы с пожаркой решить всё. Искать няню на пару часов было бессмысленно и долго.

— Мог к своим родителям отвезти. С девочками они всегда помогали.

— Мои родители…

Муж внезапно усмехается. Качает головой, словно что-то смешное планирует рассказать.

— Мои родители ещё немного и к твоим переедут, — хмыкает Витя. — Вместе оборону держать будут, чтобы я к тебе не добрался.

— Что? — я свожу брови на переносице, теряюсь от такого заявления.

— Мама и рада, что у неё ещё внук появился, и в шоке. И в глубокой обиде, что я тебя обманул. Женская солидарность проснулась. Она заявила, что меня не подлецом воспитывала, и сказала, что ей нужно время. Отец… В более грубой и сдержанной форме, но похоже.

Я нелепо хлопаю ресницами. Не могу уверить услышанному. Родители Вити не рады? Разве они сами не говорили постоянно, что внука хотят?

Вот, готовенький, ждать не надо.

Но удивляют своим поведением. Конечно, Доронины всегда ко мне тепло относились, как к родной. Но чтобы так…

— Ладно, — я вздыхаю. — Это неважно. Сегодня я заеду за вещами. Если ты не надумал дом освободить.

— Поль, это глупо… В доме для детей больше места, свежий воздух. Мы же только заехали.

— Тогда ты съедешь? Оставишь дом нам?

— Нет, — категорично. — Я хочу, чтобы мы жили все вместе. Попробовали наладить всё. Обсудили. А не просто поставили точку.

— А я как раз хочу поставить точку, Вить. Ты изменил мне и врал. Я ни капли не верю в твою историю.

Это видно по тому, как себя Назар ведёт. Мальчик не боится чужих людей, спокойно общается с отцом. Знает о нём всё.

А как он на празднике себя вёл…

Нет, так с новыми людьми не общаются.

— Поэтому давай обсудим мирный развод, — предлагаю я. — Поделим всё нормально, обсудим опеку и…

— Нет. Мы не будем, — скалится муж. — Сначала мы попытаемся всё наладить.

— Нечего налаживать! Мне не нужно твоё разрешение, чтобы развестись. Тогда в суд пойду.

— Хорошо, — с угрозой. — Хорошо, Поль. Тогда расклад простой. Как ты там говорила? Бизнес мне, бизнес тебе. Остальное пополам.

— Да?

Я настораживаюсь, не понимая такой резкой смены настроения у мужа. Я хотела этого, но…

Чуйка внутри царапается и шипит, заставляя оставаться настороже. Предвидит новый удар.

И Витя его наносит:

— А что касается детей, — тянет он, сталкиваясь взглядом с моим. — То они останутся со мной. Ты, так уж быть, можешь видеть их раз в две недели.