В нашем домашнем кабинете было тихо. Мы сидели друг напротив друга за нашим общим столом из темного, дорогого дерева и заканчивали готовить квартальный отчет.
Обычный вечер.
Я даже любила эту рутину, ведь она доказывала, что мы не просто муж и жена, а отличная команда. Компания, которую я унаследовала от отца, с приходом Кирилла и его деловой хватки стала одной из лучших на рынке.
— Так, я со своей частью закончила, — сказала я, потянувшись в кресле. — Остались только твои командировочные расходы. Давай выписку по корпоративной карте, я быстро сверю.
Кирилл на секунду замер, а потом поднял на меня уставшие глаза.
— Кать, бросай. Ты и так весь день работала. Иди лучше прими ванну, отдохни. Я сам все закончу, тут ерунда осталась.
— Ну уж нет, — я мягко улыбнулась, растроганная его заботой. — Мы же команда. Давай, скидывай, я за десять минут все сделаю, и будем вместе отдыхать.
Обычно при слове «команда» он улыбался своей особенной, теплой улыбкой. Но не сегодня. Сегодня он посмотрел на меня, и его взгляд стал жестким.
— Я сказал, не надо, — его тон из заботливого превратился в холодный, почти приказной. — Я сам. Иди.
Я замерла. За шесть лет нашей жизни он ни разу не говорил со мной так. Никогда. Это было настолько на него не похоже, что я на мгновение потеряла дар речи. Внутри неприятно похолодело.
— Хорошо, — сказала я так спокойно, как только смогла, чтобы не показать своего замешательства. — Как скажешь.
Я поднялась и вышла из кабинета, чувствуя на спине его тяжелый взгляд. Что это сейчас было?
Я медленно поднималась по широкой лестнице, проводя рукой по гладким дубовым перилам. Каждый шаг казался тяжелым. Я пыталась убедить себя, что он просто устал, что неделя была нервной, что я все придумываю. Но этот ледяной, чужой тон не выходил из головы.
Я набрала полную ванну горячей воды, добавила несколько капель лавандового масла, которое он мне привез из Прованса. Роскошная ванная комната, отделанная итальянским мрамором, всегда была моим местом силы, местом, где я могла расслабиться.
Но сегодня ничего не работало.
Горячая вода не согревала, аромат лаванды раздражал. Я сидела в воде, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Тревога не отпускала. Она сидела где-то в солнечном сплетении холодным, тяжелым камнем.
Когда я вернулась в спальню, Кирилл уже лежал в кровати, отвернувшись к стене. Он притворился спящим, я это знала. Его дыхание было слишком ровным, а плечи напряжены. Я тихо легла на свою половину огромной кровати, стараясь не прикасаться к нему. Между нами образовалась пропасть.
Прошел час. Потом еще один. Я лежала в темноте и смотрела в потолок. Сон не шел. Его странная реакция, его внезапная резкость — все это не выходило из головы. Почему он так не хотел, чтобы я видела этот отчет? Что там такого могло быть?
Я ворочалась с боку на бок, пытаясь отогнать дурные мысли. Но червячок сомнения уже поселился внутри и медленно, методично точил мое спокойствие. Я больше не могла этого выносить.
Тихо, чтобы не разбудить его, я выскользнула из-под одеяла. На цыпочках вышла из спальни и спустилась вниз, в наш кабинет. Ноутбук все еще был открыт на столе, его экран тускло светился в темноте.
Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук слышен во всем доме.
«Что ты делаешь? — спрашивал внутренний голос. — Иди спать. Ты просто накручиваешь себя. Ты разрушишь все своим недоверием».
Я на секунду остановилась у двери, готовая вернуться. Но образ его холодного, чужого взгляда заставил меня сделать шаг вперед.
Я села в кресло, открыла почту и нашла тот самый файл.