Развод. Временное перемирие

Глава 19

Я смотрела на него — на красивое, хищное лицо, искаженное самодовольной усмешкой, — и чувствовала, как отчаяние внутри меня сменяется чем-то другим. Чем-то холодным, кристально чистым и очень злым.

Он ждал, что я заплачу. Что буду оправдываться. Что упаду на колени и буду умолять его о прощении за то, что посмела дышать без его разрешения. Он видел перед собой свою вещь, свою собственность, и был абсолютно уверен в своей власти надо мной.

И в этот момент я поняла, что он совершил фатальную ошибку. Он совсем не боялся меня. А зря.

Я медленно, очень медленно улыбнулась. Улыбка получилась кривой, больше похожей на оскал, но это была моя улыбка.

— Ревнуешь, Кирилл? — спросила я тихо, почти шепотом, вкладывая в каждое слово столько яда, сколько смогла собрать на пепелище своей души. — Не стоит. Никто из моих подчиненных, в отличие от тебя, не тратит деньги компании на шлюх в Париже. Так что мое имя в полной безопасности. А вот твое…

Я видела, как дрогнул желвак на его скуле. Как на мгновение в его глазах погасло самодовольство, сменившись ледяной яростью. Я попала. Прямо в цель.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла наверх, в свою гостевую тюрьму. Я чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, прожигающий. Я знала, что он не остановит меня. Не сейчас. Наша война перешла на новый уровень. Уровень, где слова ранят сильнее пощечин.

Ночь была пыткой. Я не спала ни минуты. Лежала в темноте и смотрела в потолок, прокручивая в голове его слова, его лицо, его уверенность в моей слабости. Страх за бабушку никуда не делся, он сидел в солнечном сплетении холодным, тяжелым камнем. Но теперь к нему примешивалось кое-что еще. Расчет.

Он был прав в одном. Наша сделка была о ее спокойствии. И я поняла, что единственный способ обеспечить ей это спокойствие — это выиграть войну. Быстро. Решительно. Уничтожить его, лишить власти, вырвать у него из рук бразды правления и саму возможность манипулировать мной. Пока он у руля, пока у него есть власть — и дома, и в компании, — я буду в его клетке. А значит, и бабушка будет в постоянной опасности, потому что он без колебаний снова и снова будет использовать ее как живой щит.

Чтобы спасти ее, я должна была его уничтожить. План начал складываться в голове. Холодный, рискованный, жестокий. План, который мой отец назвал бы гениальным. План, который прежняя я сочла бы чудовищным.

Утром я спустилась вниз раньше обычного. Кирилл уже сидел на кухне, пил кофе и читал новости на планшете. Он поднял на меня глаза, и я увидела в них холодную, злую настороженность. Ночной раунд остался за мной, и ему это не понравилось. Я молча налила себе кофе, не сказав ни слова.

В гостиную на кресле-каталке выехала бабушка. Она выглядела свежей, отдохнувшей. Слишком отдохнувшей для человека, у которого ночью был гипертонический криз.

— Катюша, деточка, доброе утро! — радостно сказала она. — А я вот проснулась и думаю, что бы мне еще в мой список желаний добавить? В покер я никогда не играла! Представляешь, на деньги! Кирилл говорит, это очень азартно!

Она щебетала, ее глаза блестели. Ни тени вчерашней слабости. Ни намека на плохое самочувствие.

— Бабуль, как ты? — спросила я, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Кирилл сказал, тебе вчера было нехорошо, врач приезжал.

Она на мгновение замерла, ее улыбка чуть померкла. Она бросила быстрый, почти неуловимый взгляд на Кирилла.

— Ой, да что там… — отмахнулась она. — Давление немного пошалило, к вечеру разволновалась, что тебя все нет. Старость — не радость. Но Кирюша тут же вызвал врача, такой он у тебя заботливый. Укольчик сделали, и я уснула как младенец. Сегодня уже как огурчик! Готова к новым подвигам!

Она снова улыбнулась, но я увидела в ее глазах то, чего не видела раньше. Секундный испуг. И ложь. Она подыгрывала ему. Сознательно или нет, я пока не понимала.

Я допила кофе и встала.

— Мне пора в офис.

Кирилл проводил меня до двери.

— Надеюсь, ты сделала правильные выводы из нашего вчерашнего разговора, — сказал он тихо, когда мы были вне зоны ее слышимости.

— О, да, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Самые правильные.

В офисе я первым делом заперлась в кабинете и достала из сейфа папку Царёва. Я перечитала ее еще раз, выписывая ключевые цифры на лист бумаги. Потом я нашла прямой номер герра Шмидта, главы «ГлобалСтроя». Я говорила по-немецки свободно — спасибо отцу, который настоял на этом.

Пальцы слегка дрожали, когда я набирала номер. Это был ва-банк.

— Шмидт, — раздался в трубке сухой, деловой голос.

— Герр Шмидт, добрый день. Вас беспокоит Екатерина Измайлова, — сказала я так уверенно, как только могла. — Я звоню по поводу нашего контракта. Я изучила ваше предложение и наши протоколы разногласий. И, честно говоря, я не понимаю, о чем мы вообще спорим.

На том конце провода повисла удивленная пауза.

— Учитывая ваше отчаянное положение на азиатском рынке и дыру в бюджете почти в девятьсот миллионов евро, я бы на вашем месте соглашалась на любые условия, которые мы предлагаем. Но я готова пойти вам навстречу. Давайте я вышлю вам наш финальный вариант договора. Без возможности внесения правок. Вы либо подписываете его до конца дня, либо мы выходим из сделки и информируем наших общих партнеров о реальном положении ваших дел. Уверена, им будет очень интересно.

Тишина в трубке стала оглушительной. Я слышала только, как гулко бьется мое собственное сердце.