Развод. Временное перемирие

Глава 20

Тишина в трубке звенела так громко, что я боялась, он услышит стук моего сердца через континент. Секунды растянулись в вечность. Я

смотрела на свою руку, сжимающую телефон, и видела, что она больше не дрожит. Она была твердой, как камень. Я сделала свой ход. Бросила на стол все, что у меня было. И теперь ждала.

Наконец, из трубки донесся сдавленный вздох, а затем резкий, гортанный смех.

— Фрау Измайлова, вы меня удивляете, — голос Шмидта сочился ледяной яростью. — Я слышал, вы финансист. Не знал, что в вашей компании финансисты занимаются шантажом.

— Я занимаюсь защитой интересов моей компании, герр Шмидт, — отчеканила я. — А вы, как я погляжу, занимаетесь тем, что пытаетесь решить свои проблемы за чужой счет. Так что давайте не будем говорить о методах. Давайте говорить о результате. Договор у вас на почте. Часы тикают.

Я повесила трубку, не дав ему возможности ответить.

И вот тогда меня накрыло. Адреналин отступил, и по телу прошла волна ледяного ужаса. Что я наделала?

Я, Катя Измайлова, тихая, правильная девочка, только что угрожала одному из столпов немецкого бизнеса, используя информацию, полученную сомнительным путем.

Я переступила черту. Ту самую, за которой заканчивался мир моего отца и начинался мир Кирилла. Мир, где нет правил, а есть только цели.

Я подошла к окну. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая о войнах, которые велись в этих стеклянных башнях.

Я проиграла. Конечно, я проиграла.

Сейчас Шмидт позвонит своим юристам, поднимет скандал, и от репутации нашей компании не останется и камня на камне.

Прошел час. Потом еще один. Я сидела в своем кресле, не в силах пошевелиться, ожидая приговора. Каждый звонок телефона заставлял вздрагивать. Но звонков не было.

Ровно в три часа дня мой компьютер пиликнул. Входящее письмо.

Тема: «Re: Final Contract».

Отправитель: «Klaus Schmidt».

Внутри было одно-единственное вложение. Скан договора. С подписью и печатью. И короткая приписка:

«Надеюсь, дальнейшее сотрудничество будет более… традиционным. Жду ваш экземпляр».

Я смотрела на экран, и по щекам потекли слезы. Но это были не слезы слабости или страха. Это были слезы ярости, которая наконец нашла выход. Слезы облегчения. Слезы триумфа. Я победила. Одна.

Я распечатала договор. Взяла его в руки, чувствуя приятную тяжесть дорогой бумаги. И пошла. Прямиком в кабинет Маркова.

Я не постучала. Просто открыла дверь. Он сидел за своим столом, разговаривая по телефону. Увидев меня, он изменился в лице и торопливо сбросил вызов.

— Я же просил не беспокоить!

— Боюсь, вам придется сделать исключение, Виктор Семенович, — я подошла к его столу и положила перед ним подписанный договор. — Немцы приняли наши условия. Все до единого. Так что можете смело рвать тот лист, что я вам дала утром. Свой пост вы сохранили. Пока.

Он уставился на подпись Шмидта так, словно это был автограф призрака. Его лицо медленно заливала краска унижения.

— Как?..

— Профессионализм, Виктор Семенович. Качество, о котором вы, кажется, стали забывать, — я развернулась. — Ах да. С этого дня все ключевые решения по вашему отделу вы согласовываете лично со мной. И если я еще хоть раз узнаю, что вы обсуждаете мои распоряжения с кем-то за моей спиной… порвать я решу уже совсем другой документ. Вам все ясно?

Он молчал, глядя на меня с нескрываемой ненавистью.

— Я спросила, вам все ясно?

— Так точно, Екатерина Алексеевна, — процедил он сквозь зубы.

Я вышла из его кабинета, и впервые за эти дни мне стало легко дышать. Я чувствовала, как расправляются плечи. Я отвоевала не просто контракт. Я отвоевала уважение. Через страх, через силу, но отвоевала.

На обратном пути я столкнулась в коридоре с Дмитрием Царёвым. Он держал в руках чашку с чаем и, казалось, просто вышел прогуляться. Он посмотрел на меня, потом на закрытую дверь кабинета Маркова, откуда все еще веяло грозовой атмосферой.

— Судя по тишине, охота была удачной, — тихо сказал он.

— Более чем, — ответила я.

В его глазах я увидела огонек. Не удивление, не радость. Азарт. Азарт игрока, чья ставка сыграла.

— Поздравляю. Вы быстро учитесь, — он улыбнулся одними уголками губ. — Но помните, что после большой победы всегда наступает самый опасный момент. Враг затаился, но он не повержен. Он будет ждать вашей ошибки.

Он кивнул и пошел дальше, оставив меня одну с этим тревожным предчувствием.

Домой я ехала медленно. Я больше не была жертвой, бегущей в свою клетку. Я была победительницей, возвращающейся в логово врага. И я знала, что он будет ждать.

Кирилл встретил меня в гостиной. Он стоял у окна, спиной ко мне. Он не обернулся, когда я вошла. Он просто смотрел на темнеющий сад.

— Поздравляю, — сказал он, и его голос был абсолютно лишен эмоций. — Игорь уже доложил. Ты раздавила Шмидта. Жестоко. Даже я бы так не смог.

— Я просто сделала свою работу, — повторила я утреннюю фразу.

Он медленно повернулся. В его руке был стакан с каким-то напитком. На его лице не было злости. Было что-то хуже. Холодный, оценивающий интерес.

— Ты изменилась, Катя, — сказал он. — Этот твой… наряд. Этот ультиматум. Это не в твоем стиле. Кто-то тебе помогает? Этот твой аналитик? Научил тебя грязным трюкам?

— Я просто перестала бояться, Кирилл. Тебя. И твоих людей.

Он усмехнулся и сделал глоток.

— Зря. Бояться нужно не меня. Бояться нужно себя. Той, кем ты становишься.

Он подошел к столику, на котором лежал тот самый блокнот. Бабушкин список желаний.

— Кстати, о желаниях, — он взял блокнот в руки. — Я тут посмотрел в бабушкин список. Следующий пункт — сыграть в покер на деньги. И знаешь, после твоего сегодняшнего триумфа я подумал, что момент идеальный. Раз уж ты так блестяще научилась блефовать в бизнесе, может, составишь нам компанию? Поможем бабушке исполнить еще одну мечту.

Он посмотрел на меня, и в его глазах зажегся тот самый дьявольский азарт, который я видела сегодня у Царёва.

— Так что готовься, любимая. Сегодня играем по-крупному.