Развод. Временное перемирие

Глава 7

Я стояла и смотрела на него, и уж точно не собиралась идти ни в какую спальню, как он мне приказал. В ушах все еще звучали его последние слова:

«С завтрашнего дня ты передаешь все дела по компании мне».

Воздух стал густым, вязким, я тонула в нем, не в силах сделать вдох. Удар под дых. Компания. Дело моего отца. Единственное, что еще было моим. Единственное, где я еще была… я.

Кирилл ждал.

Я видела это в его холодных глазах. Ждал, что я сломаюсь. Что душа, уже разорванная его предательством, рассыплется в пыль от этого последнего, самого жестокого удара.

Он был уверен в своей победе. Он загнал меня в угол, использовав самое святое, что у меня было, — мою любовь к бабушке.

И в этот момент, на самом дне отчаяния, когда казалось, что внутри остался только пепел, что-то шевельнулось. Я смотрела на его уверенное, почти скучающее лицо, и поняла: он не видит моей боли. Он видит проблему, которую нужно решить. Актив, который нужно удержать любыми привычными методами: давлением, манипуляцией, контролем.

Но он забыл, с кем говорит.

Я не была одной из его подчиненных. Я была дочерью своего отца. Я выросла на этих сделках, на этих переговорах.

И если он хочет говорить на языке ультиматумов, хорошо. Я знаю этот язык лучше, чем он думает.

Злость. Не та, что кричит и бьет посуду. Другая. Тихая, холодная, острая, как осколок льда в самом сердце. Она пронзила меня, вытесняя страх, замораживая слезы. Он просчитался. Он рано списал меня со счетов.

Я медленно подняла голову.

— Компанию ты не получишь, — мой голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в мертвой тишине кабинета он прозвенел, как натянутая струна.

Кирилл слегка приподнял бровь, его самодовольное выражение сменилось удивлением.

— Я останусь, — продолжила я, и каждое слово было вырвано из самой глубины моей души. — Я сыграю для нее в идеальную семью. Я буду твоей любящей идеальной женой. Но это будет моя игра. По моим правилам.

Слова слетели с моего языка, и я сама на секунду замерла, в шоке от собственной смелости. Откуда это взялось? Еще час назад я умирала на полу в отеле, потом пришла к нему, растерянная, а сейчас… сейчас я навязывала предателю жестокую игру. Но отступать было поздно.

Его улыбка исчезла.

— Что ты сказала?

— Ты слышал. Ты больше не имеешь отношения к управлению. Ты отстранен. Ты остаешься дома, — я сделала шаг вперед, чувствуя, как по венам разливается ледяная решимость. — Ты будешь рядом с ней. Станешь идеальным зятем. Будешь читать ей книги, держать за руку, улыбаться. Ты будешь рядом. Двадцать четыре на семь.

Он откровенно рассмеялся. Холодно, без капли веселья.

— Ты серьезно? Ты собираешься управлять компанией одна? Катя, не смеши меня.

— А ты будешь моим личным ассистентом, — проигнорировала я его слова. — Подавать чай. Менять постельное белье. Думаю, с этим ты справишься.

Я смотрела на его каменеющее лицо, и впервые за последние сутки почувствовала, что могу дышать. Я видела, как он ошарашенно хлопает ресницами, как на его скулах заходили желваки.

— И если, — я произносила каждое слово медленно, вкладывая в него всю свою боль, — если ты сыграешь свою роль идеально… если она будет счастлива до последнего своего вздоха… я отдам тебе половину. Добровольно.

Он молчал, в его глазах разгорался опасный огонь.

— Но, — я понизила голос до шепота, — если хоть что-то пойдет не так… если я увижу хоть тень фальши в твоих глазах… если она заплачет из-за тебя… ты уйдешь в тот же день. Ни с чем.

Тишина звенела. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Я уже тысячу раз пожалела о своем предложении, но…

Я была уверена, что он не справится. Он не умел заботиться. Не умел любить. Он проиграет.

И тут он улыбнулся. Медленно, тягуче, одними уголками губ. Шок в его глазах сменился чем-то другим. Темным. Собственническим. Это был азарт хищника, который увидел, что его жертва вдруг выпустила когти.

— Интересное предложение, Катя, — сказал он. — Очень интересное.

Он сделал шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство, заставляя меня вдохнуть его запах.

— Я согласен.