С топором наперевес

Глава 27

Ноа

Я был в беде. В серьёзной беде. И потому отправился к единственному человеку, которому мог доверить это. К тому, кто скажет мне правду, даже если она неприятна.

Джуд открыл дверь, Рипли вертелась у его ног, и тяжело вздохнул.

— Пришёл на исповедь?

Прежде чем я успел ответить, он забрал у меня Тесс и прижал к себе.

— Привет, красавица, — пропел он, — что там натворил твой папа на этот раз?

Я хмыкнул и шагнул внутрь. Рипли уселась у моих ног, высунув язык, и я присел, чтобы почесать ей за ушами. Когда выпрямился, Джуда с Тесс уже и след простыл.

— Я принёс сконы и кофе, — сказал я, поднимая лоток из Кофеинового Лося.

Он меня проигнорировал. Уже поставил пластинку и танцевал по гостиной с моей дочкой под Принса. Это так в его духе — использовать музыку, чтобы отгородиться от сложных разговоров.

Я же предпочитал прыгнуть с тарзанки или уйти в многодневный поход, но в целом понимал его стремление уклониться от эмоций.

Я потягивал кофе, восхищаясь тем, насколько у Джуда всё дома идеально организовано. Вскоре Тесс вывернулась из его рук, уползла на кухню, вытащила из шкафа кастрюли и начала колотить ими, освобождая Джуду уши для моего нытья.

— Чего ты лыбишься? — прищурился он, откусывая кусочек кленово-орехового скона.

Я попытался взять себя в руки, но это было бесполезно.

— Что-то случилось.

Он запрокинул голову к потолку, как будто взывал о терпении к небесам.

— Дай угадаю. Ты влюбился, но не уверен, что она отвечает тебе взаимностью? Если хочешь, чтобы она точно влюбилась, вот тебе совет, тот же, что я давал Коулу: поруби дрова.

Я фыркнул.

— Нет. Ты не понял.

Он снова откусил от скона, приподняв бровь.

— Я не влюблён в неё.

Он закашлялся, разметав крошки по всему столу.

— Фу, — отступил я на шаг. — Ладно, может, чуть-чуть. — Врать не имело смысла. — Но сейчас у меня в голове полный бардак. Мы были друзьями, хорошими друзьями. А теперь мы…

— Больше?

Я кивнул.

— Это больше не понарошку.

— А для неё это тоже по-настоящему?

— Я не знаю. Мы толком не поговорили в ту ночь. Она всё время занята организацией соревнования лесорубов.

Джуд театрально хлопнул себя по лбу.

— Это, должно быть, у нас в крови. А поговорить? Это же решило бы половину вопросов.

— Я поговорю. Просто… у меня всё перепуталось. Я не знаю, с чего начать. Что сказать. Как сказать. — Я посмотрел на него умоляюще. Джуд не из тех, кто болтает попусту, но когда говорит, то всегда попадает в самую точку. Он умный и рассудительный. А я… ну, совсем не такой. Я импульсивный. Сначала прыгаю, а потом думаю.

Моя голова — хаос. Как снежный шар, зажатый в миксере с краской. Каждая её улыбка, каждый поцелуй, каждая ночь, когда мы спали, обнявшись… Всё это кружилось у меня перед глазами, затуманивая мысли и превращая меня в влюблённого идиота.

— Я привык к сумятице в голове, но сейчас всё намного сильнее, — признался я. — Я всё время думаю о ней. Мне хочется быть с ней каждую минуту.

Он кивнул, сжатые губы выдали, что он внимательно слушает, но не перебивает.

— И когда я с ней… я становлюсь лучше.

Уголки его рта чуть дрогнули.

Сердце ёкнуло.

— Ты не удивлён?

— Ни капли. Я понял это ещё месяц назад.

— Да… — кровь застучала в ушах. — Но…

— Но что? Нравится она тебе, ты ей тоже. Так закрепи это. И вообще, я твой единственный неженатый брат. Я точно не должен быть твоим главным советчиком по любви. Позвони Финну или Гасу. Или Коулу. Уилла в него влюблена по уши — наверняка он там что-то знает.

Я схватил один из сконов.

— Не. Ты же мой брат-близнец. Инь к моему яню. Остальные не поймут. Не так уж много людей притворяются фальшивыми парнями ради соседки.

Джуд покачал головой, явно находя это забавным.

— Эти дикие сценарии случаются чаще, чем ты думаешь. — Он вытащил из подставки на кухне деревянную ложку и протянул её Тесс, чтобы она могла шуметь ещё громче. Когда она с радостным визгом продолжила стучать, он облокотился на кухонный остров и подался вперёд. — Ну, выкладывай. Что тебя тормозит?

Я посмотрел на свою девочку. Она была на седьмом небе, сеяла хаос и была счастлива.

— С чего мне вообще начинать? — чувство беспомощности снова подкралось ко мне. — У меня нет ни карьеры, ни собственного дома. Я одинокий отец, не имеющий ни малейшего представления, что делает. У меня никогда не было нормальных отношений. — Я откусил кусок от скона. — Хочешь, продолжу?

Джуд отпил кофе и поправил очки.

— Если ты этого хочешь — ничего из перечисленного не может тебя остановить. Всё решаемо. Да, трудно. Но, чёрт возьми, ты ведь только вернулся. У тебя есть время.

Мне так не казалось. Тесс уже исполнился год, а я до сих пор не мог перевести дух с того момента, как взял её к себе. Каждый день я жил только ради того, чтобы удовлетворить её потребности, и когда день заканчивался — внутри не оставалось ничего. Ни для кого и ни для чего.

Как будто почувствовав, что я думаю о ней, Тесс подползла ко мне. Она схватилась за ручки шкафа и встала. Гордость в её глазах сжала моё сердце.

— Папа! — взвизгнула она.

Я поднял её и осыпал лицо поцелуями.

— Умница.

— Она уже ходит?

Я покачал головой.

— Пока нет. Стоит, немного держится за мебель. Но у нас ещё есть время, слава богу.

Когда мы убрали кастрюли и сковородки, вытащили Рипли на прогулку. Солнце было тёплым, и настроение понемногу выравнивалось. Коляска Тесс больше подходила для асфальта, а не для тропинки за домом Джуда, но она была в восторге от ухабистой поездки. Первые полчаса она визжала, смеялась и настойчиво показывала жест «ещё». Потом усталость взяла своё, и она отключилась — её головка упала набок, рот приоткрылся.

— Хочешь работать в компании? Я могу устроить, — предложил Джуд. Хоть семейная лесозаготовительная фирма и была продана, он там всё ещё трудился и недавно стал директором по операциям. В ироничном повороте судьбы компанию выкупила Хлоя, оставив всех сотрудников — и Джуда, и Гаса. Дела шли в гору, и Джуд всегда с гордостью говорил о своей команде.

Я покачал головой.

— Я в лесозаготовках ни уха ни рыла. У меня даже допуска к технике нет. Я надеюсь найти что-то, что будет по-настоящему моим.

Мы продолжали идти по тропинке, и я чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Прошло немного времени и я наконец разговорил Джуда о том, что происходит у него.

— Сейчас самый ужасный период в году.

Я влип. По-крупному. И потому пошёл к единственному человеку, которому мог доверить всё это. Единственному, кто скажет мне правду, какой бы неудобной она ни была.

— Ты же летом почти не работаешь. Что тут может быть ужасного?

— Мы не валим лес летом, но это не значит, что дел меньше не становится, — проворчал Джуд. — А теперь, когда я стал директором по операционной части, мне приходится иметь дело с Департаментом охраны дикой природы.

Я нахмурился, ничего не поняв.

— Летучие мыши, — тяжело вздохнул он. — От них зависит, будет у нас хороший год или нет.

Чёрт. Я всё равно не понял.

Поняв это без слов, он продолжил:

— Северная длинноухая летучая мышь. Они находятся под угрозой исчезновения и играют важную роль в экосистеме. А их основное место обитания охватывает приличный кусок нашей земли. Каждый год Департамент присылает специалиста, чтобы тот отмечал колонии, выяснял, в каких пещерах и деревьях они гнездятся, и определял, где нам категорически запрещено работать.

— Вообще нельзя?

Джуд покачал головой.

— Даже ездить туда нельзя. Я понимаю что летучие мыши важны. Они съедают свой вес в комарах каждый день.

Это впечатляло. Учитывая, сколько комаров в Мэне, сохранить этих мышей точно стоило.

— Но они как лотерея. Пока не узнаем, где именно они поселились, никаких чётких планов строить нельзя. А когда становится понятно, начинается гонка: какие дороги использовать, как быть максимально продуктивными и не выйти за рамки.

— Между мышами, ФБР и расследованием Паркер я начинаю понимать, почему тебя тянет уехать. Гас же устроился на Западе в прошлом году. Он уже был готов начать сначала до того, как вернулась Хлоя. Может, и мне пора двигаться дальше.

— Куда?

— В Орегон.

Я провёл там много времени. Красивые горы, реки, леса. Джуду бы понравилось. По сути, тот же Мэн, только на побережье Тихого океана.

Я кивнул. Никто не понимал тягу сорваться с места и уехать подальше так хорошо, как я.

— Но пока я застрял здесь. Хотя бы до тех пор, пока мы не сдвинемся с места в расследовании.

Он начал рассказывать о череде, казалось бы, несвязанных между собой происшествий: пожар в мастерской, мелкие кражи и взломы в течение года, вандализм, исчезновение финансовых отчётов и жестокое нападение.

— То, что случилось с Коулом — это тоже связано? — у меня закружилась голова, в животе зашевелилась тошнота. Моя семья переживала всё это время ад, а я был за тысячи километров и даже не подозревал.

То, что Коула подставили, было уже само по себе жутко, но как это связано с лесозаготовкой, наркотиками и преступной деятельностью отца?

— Связано напрямую. ФБР всё ещё расследует, — он свистнул Рипли, когда та забежала слишком далеко вперёд. — Коул копался в делах мэрии, наткнулся на связи между Хаксли и сомнительными корпорациями. Он застал шефа полиции на строительной площадке в пургу с Денисом Хаксли и заметил на нём одни из отцовских часов. И всё — сразу стал мишенью.

— Денис Хаксли? — у меня сжался желудок.

Вик с ними работала. Она уже не раз жаловалась, какие они сложные, как заставляют её прыгать через обручи.

— Да, и его отец тоже. Они богаты, у них куча связей. Умеют заметать следы, но точно замешаны во всякой грязи. Мы пока не сложили всю картину, но Паркер — отличный следователь. Она рвёт себя на части, а федералам особо не горит выяснять правду.

Я фыркнул.

— Ещё бы. Он же был губернатором.

— Вице-губернатором, — поправил Джуд. Он щёлкнул пальцами, и Рипли тут же вернулась к нему. — Но суть та же.

— Мне нужно поговорить с Вик. Хаксли кормят её обещаниями пожертвований, а сами ведут себя уклончиво. И ещё они просили у неё кучу информации о продовольственном складе.

Джуд резко остановился. И Рипли, как по команде, замерла рядом. Это было почти жутко.

— Ей нужно поговорить с Паркер, — его голос стал серьёзным, а синие глаза потемнели. — Мы пока не всё знаем, но там явно что-то мутное.

Меня затошнило. Вик, которая хотела накормить весь мир, чьё сердце было таким большим, что едва умещалось в груди, могла быть связана с преступниками?

— Они не опасны, — сказал Джуд, уловив мой страх так, как только близнец может уловить. — По крайней мере, насколько нам известно. Паркер копает уже несколько месяцев, но вопросов всё ещё больше, чем ответов.

Я кивнул. Я знал об участии отца в наркоторговле лишь по верхам, но было ясно, что всё это шло гораздо дальше его преступлений. Его посадили, но кто-то продолжал его дело.

Новая волна вины накрыла меня.

— Я понятия не имел. Прости. Я был…

Джуд хлопнул меня по плечу.

— У тебя были свои дела. И это нормально. Мы слишком долго жили в тени отца. Всем нам пришлось искать выход, и у каждого он был свой.

Я кивнул, но всё равно чувствовал себя дерьмово. Моя семья проходила через ад, а я жил для себя и только для себя.

— Зато теперь ты здесь, — сказал он. — И привёз с собой лучший подарок. — Он посмотрел на спящую Тесс, которая обнимала дурацкого плюшевого Олафа. — Мы справимся.

Я снова кивнул.

— Но держи Вик подальше от Хаксли.